Библиотека
Исследователям Катынского дела

На правах рекламы:

На http://www.dymok.net.ua электронные сигареты киев купить.

Политический режим Испании в 50-е годы

В начале 50-х годов франкистское «королевство» по-прежнему обладало существенными чертами государств фашистского образца. Политическая конструкция «нового государства» (в той мере, в какой ее успели возвести в Испании в конце 30 — начале 40-х годов) полностью сохранилась. Система хозяйственной автаркии ограничивала социально-экономические сдвиги и этим способствовала политической стабильности режима. Изменения, принесенные послевоенным пятилетием, сказались не столько на структуре франкистской государственной машины, сколько на ее функционировании. Создание таких новых политических институтов, как совет королевства (1947 г.), не оказало заметного воздействия на внутриполитическую жизнь страны. Несравненно более важные последствия имел процесс постепенного оттеснения «старых» фалангистов политическими деятелями нового типа, представлявшими в основном правое крыло католического движения. Но и этот процесс шел медленно, время от времени прерываясь активным контрнаступлением фалангистов.

К 1951 г. в экономике Испании закончился так называемый восстановительный период. Несмотря на то что с 1940 г. правительство принимало меры для форсирования индустриализации, промышленное производство до начала 50-х годов росло медленными темпами. Сельское хозяйство только в 1951 г. достигло уровня начала 30-х годов. В том же году была отменена карточная система на основные виды продуктов питания, существовавшая в Испании со времени второй мировой войны.

Накопленные ресурсы и смягчение международной изоляции сделали возможным более быстрое экономическое развитие Испании в 50-х годах. Прирост промышленной продукции составлял в 1951—1958 гг. уже 8—10% годовых1. Валовой национальный продукт возрастал в среднем на 4,5% в год. Испания вошла в ритм европейского промышленного развития, хотя и продолжала отставать по уровню достигнутого производства от других крупных западноевропейских стран.

Наиболее быстро росли такие отрасли промышленности, как машиностроение, металлургия, металлообработка, химия и электроэнергетика. С 1950 по 1960 г. выплавка стали увеличилась в 2,5 раза, выработка электроэнергии — в 2,7 раза. Удельный вес производства средств производства достиг 53—55%2. В результате было наконец ликвидировано прежнее преобладание отраслей легкой и добывающей промышленности, а испанская промышленная структура приобрела черты, характерные для современной индустриальной экономики. Испания становилась индустриально-аграрной страной.

Франкистская система государственного регулирования играла активную роль в экономическом развитии 50-х годов. Строительство тяжелой индустрии, отвечавшее интересам государства, поощрялось при посредстве Национального института промышленности (НИП). Предприятия НИП, государственные или смешанные, с участием частного капитала, пользовались государственной дотацией. Кроме того, франкистское государство регулировало хозяйственную деятельность с помощью административного контроля над ценами, заработной платой, над созданием и ликвидацией частных предприятий и т. п.

Индустриализация в условиях автаркии сопровождалась отрицательными последствиями в различных сферах хозяйственной жизни, в том числе финансовой. Во второй половине 50-х годов в Испании начался валютно-финансовый кризис. Его показателями служили инфляция и дефицит государственного бюджета3. Многие государственные предприятия были нерентабельными. В частном промышленном секторе существовало множество неэффективных предприятий с устаревшим оборудованием. Испанская экономика в этот период развивалась в большей мере за счет увеличения числа занятых, чем за счет роста производительности труда.

Тем не менее успехи индустриализации в целом укрепляли режим. Официальная пропаганда широко использовала данные о промышленном строительстве и росте производственных мощностей. Акционерные компании и банки получали относительно высокую и стабильную прибыль. Повышение заработной платы — по расценкам министерства труда — совершалось неравномерно и медленно, но все же являлось реальным фактором социальной жизни того времени. Более сложное влияние на политическую стабильность режима оказывали вызванные индустриализацией социальные сдвиги: возрастание численности рабочего класса, рост региональных диспропорций, усиление миграций населения внутри страны и т. п. Но деструктивные для режима стороны этих процессов проявились в основном позже, в последующее десятилетие.

Сельское хозяйство развивалось медленнее. Значительные сдвиги произошли лишь в производстве технических культур; хлопководство стало полностью обеспечивать текстильную промышленность национальным сырьем. Продуктивность зернового хозяйства оставалась низкой, и Испания была вынуждена ввозить в 1951 — 1960 гг. в среднем 469 тыс. т зерна в год (против 337 тыс. т в год за 1926—1935 гг.)4. Виноградарство оставалось на довоенном уровне.

Государственное вмешательство в сельское хозяйство было также активным. Цены на сельскохозяйственные продукты регулировались. Существовало Национальное управление по пшенице, которое скупало часть урожая, выступая как посредник между производителями, мукомольными и консервными фабриками и потребителями. Государство владело собственными элеваторами и зернохранилищами.

В первой половине 50-х годов были приняты законы, касавшиеся системы землепользования. Закон о концентрации парцелл (1952 г.) создавал условия для перераспределения земель в селениях, страдавших от чересполосицы. Изданный в 1953 г. закон о хозяйствах, которые «явно могут лучше обрабатываться», был новой попыткой добиться интенсификации сельскохозяйственного производства в латифундиях. Собственники экстенсивно эксплуатируемых хозяйств должны были в срок от пяти до десяти лет осуществить по плану необходимые улучшения, иначе им грозила «экспроприация земель» за выкуп. Законом 1955 г. были установлены привилегии на получение ссуд и приобретение инвентаря для «образцовых сельских хозяйств». Пропагандировалась программа внутренней колонизации, которую осуществлял Национальный институт колонизации, созданный в 1939 г. Институт проводил ирригационные работы на территории латифундий, оставляя 75% орошенной земли владельцу, а 25% передавая колонам на условии постепенной оплаты стоимости этой земли в рассрочку. К началу 1960 г. число землеустроенных колонов определялось всего в 41 тыс. человек5.

Экономическое развитие Испании в 50-х годах (ускоренная индустриализация, отставание сельского хозяйства, нараставшие финансовые трудности) ставило режим перед необходимостью расширения внешних экономических связей, поисков иностранных кредитов, пересмотра установившейся системы жестких форм государственного регулирования экономики.

В первой половине 50-х годов обеспечение внешнеполитического статуса продолжало оставаться первостепенной проблемой для франкистского режима. В ноябре 1952 г. Испания была принята в ЮНЕСКО. В 1951—1953 гг. параллельно велись переговоры Испании с Ватиканом и США. Конкордат с Ватиканом был нужен франкизму для укрепления его положения в послевоенном западном мире и гарантии сохранения альянса с церковью внутри страны. Однако главное внимание правительства Испании было сосредоточено на переговорах с США. На первой их стадии, летом 1951 г., во время поездки по США испанского министра авиации Галарса и визита в Испанию американского адмирала Шермана, было достигнуто принципиальное согласие об использовании испанских военных баз вооруженными силами США. Франкистское правительство использовало заинтересованность США в укреплении стратегических позиций НАТО, противопоставив американцам свои собственные требования. Оно настаивало, в частности, на том, чтобы соглашение приняло вид военного союза, связывающего США и Испанию.

26 сентября 1953 г. испанский министр иностранных дел А. Мартин Артахо и посол США в Испании Дж. Данн подписали соглашение о создании на испанской территории американских военных баз, а также соглашения об экономической помощи и о помощи «в целях взаимной обороны»6. США получили право в течение 10 лет использовать под военные базы ряд стратегических пунктов в Испании, «размещать и расквартировывать в них военный и гражданский персонал»7. Взамен для Испании гарантировалась американская помощь военным снаряжением, кредитами и техническим оборудованием «в соответствии с существующими законами США». Испанская армия рассматривалась в этих документах как часть «оборонной мощи Запада», хотя соглашения и не заключали в себе прямых обязательств по обеспечению взаимной защиты. Пакт с США предопределил последующее улучшение отношений Испании с Францией, Англией и ФРГ.

Поставив внешнеполитический престиж Испании под покровительство США, пакт в какой-то мере упрочил положение франкистского режима и наряду с этим положил начало новым противоречиям и новым общественным процессам, этот режим расшатывающим. Разрешение американского военного присутствия в Испании порождало настороженность и недовольство в самых различных слоях испанского общества. Постепенно сказалось и другое последствие испано-американского пакта — некоторое расширение культурного обмена Испании с США и другими державами, известное ослабление духовной изоляции испанского общества по сравнению с предшествующим периодом существования франкистского режима.

Почти одновременно с пактом был подписан конкордат между Испанией и Ватиканом (27 августа 1953 г.). По условиям конкордата испанское государство признавало за католической церковью духовный суверенитет и широкие юридические права. Церковь и связанные с ней религиозные ассоциации обладали согласно конкордату «полным правом приобретать все виды имущества, владеть и управлять ими»8. Была специально оговорена государственная дотация на дела культа и духовенства; церковные строения, резиденции священнослужителей, помещения церковных университетов, коллежей, семинарий и религиозных орденов не облагались налогами. Национальная хунта католической печати получила отныне некоторые автономные прерогативы.

Заключение конкордата оказало двоякое влияние на внутриполитическую обстановку в стране.

С одной стороны, конкордат вновь фиксировал монопольное положение католичества «как единственной религии испанской нации», соединив религиозное духовное воздействие со сферой государственного приказа. «В учебных заведениях всех ступеней, государственных или частных, образование будет согласовываться с догматическими принципами и моралью католической церкви», — говорилось в 26-й статье конкордата. Там же указывалось, что церковные инстанции могли требовать изъятия из школьных библиотек книг, «противоречащих католическим догмам и морали». Церковная иерархия не раз использовала свои права для вмешательства в университетскую жизнь, препятствуя расширению круга дозволенных тем и имен. Как обязательство поддерживать франкистский режим звучала 6-я статья конкордата: «Испанские священники будут ежедневно молиться за Испанию и главу государства согласно традиционным формам и предписаниям святой литургии».

С другой стороны, конкордат значительно расширил возможности для развития светского католического движения, отличавшегося, как известно, в прошлом большой политической активностью. 34-я статья конкордата была посвящена организации «Католическое действие», которая получила право более независимой деятельности. Под защиту конкордата были поставлены и связанные с ней организации — «Рабочие братства Католического действия», «Рабочая молодежь Католического действия», женские католические ассоциации. После заключения конкордата наблюдался внутренний подъем движения «Католическое действие». Католические организации росли, «Рабочие братства Католического действия» к середине 50-х годов обнаружили себя как сила, противостоящая монополии вертикальных синдикатов. В широком потоке этого движения стали обнаруживаться политически оппозиционные течения.

В декабре 1955 г. Испания вступила в ООН9, что повлекло за собой новое расширение международных контактов и дальнейшее ослабление «идеологического изоляционизма» испанского общества.

Избегая международных осложнений и возможной колониальной войны, Ф. Франко пошел на отказ от Марокко, важнейшей области испанского колониального влияния, традиционного источника воинской амбиции, воспитанной двумя поколениями «африканистов». В апреле 1956 г. между Испанией и марокканским султаном было подписано соглашение о независимости Марокко, которое через несколько месяцев после этого было принято в качестве суверенного государства в ООН. У Испании остались на африканском берегу города Сеута и Мелилья, территории Ифни, Испанской Сахары и Рио Муни, а с ними и соответствующие проблемы, но непосредственная угроза колониальной войны отпала вместе с отказом от испанского протектората над Марокко.

Адаптация франкистской Испании к послевоенному западному миру потребовала от диктатуры весьма явственной смены акцентов в сфере официальной идеологии, а с течением времени — и ряда внутриполитических перемен. В своем новогоднем послании испанцам от 31 декабря 1954 г. Ф. Франко пытался следующим образом обозначить разрешенные границы новых поисков: «Выходом из Национального движения является само Национальное движение, находящееся в процессе развития своих больших исторических возможностей»10. Фактически для Ф. Франко и связанных с ним кругов финансовой и земельной олигархии в 50-х годах стоял вопрос о выборе ведущей внутриполитической программы, тогда как в проправительственных сферах обнаружились по крайней мере три различных варианта будущей политики. Один из них принадлежал идеологам «старой» фаланги (последователям Хосе Антонио Примо де Ривера), два других — католикам.

В правительстве, сформированном Ф. Франко 10 июля 1951 г., посты министров были, как и прежде, распределены среди фалангистов, католиков, монархистов и военных. На вакантный с 1945 г. пост министра — генерального секретаря фаланги — был назначен Фернандес Куэста. Видные деятели «Католического действия» А. Мартин Артахо и X. Руис Хименес вошли в правительство соответственно в качестве министров иностранных дел и просвещения.

Правительство 1951 г. очередной раз отразило существующее соотношение сил между различными группировками, поддерживавшими режим. Фалангисты нейтрализовали католиков и монархистов, тогда как те в свою очередь составили в новом правительстве сильный противовес вновь возросшему с приходом Ф. Куэсты влиянию «старых» фалангистов.

В первой половине 50-х годов пребывание представителей «Католического действия» в правительстве воспринималось как свидетельство возможного смягчения режима; с ними связывались надежды на либерализацию страны11. Эти настроения поддерживались в первую очередь деятельностью министра просвещения X. Руис Хименеса, бывшего посла Испании в Ватикане. X. Руис Хименес привлек на университетские кафедры профессоров, с некоторого времени известных своей неортодоксальностью. Ректором Саламанкского университета был назначен А. Товар, ректором Мадридского — П. Лаин Энтральго, автор нашумевшей книги «Испания как проблема». В этой книге и в своих лекциях Лаин Энтральго развивал мысль о необходимости примирения и синтеза двух враждующих традиций в истории испанской культуры, определяя их как «традиционализм» и «прогрессизм». «Все интеллектуально ценное в истории Испании, будь то плод католической или свободомыслящей культуры, составляет наше достояние», — писал он12. Среди студентов особой популярностью пользовались выступления П. Лаин Энтральго против «духовного касикизма», за изучение культурного наследия крупнейших представителей либеральной и демократической мысли.

Оценивая впоследствии свою деятельность в качестве министра просвещения, X. Руис Хименес отмечал, что его первоначальные намерения были весьма скромными: «Мне казалось, что в изменении нуждается линия поведения, стиль: надо сделать просвещение более содержательным, выйти за пределы очень узких, догматических схем, привлечь новых людей»13. Однако с первых же шагов он столкнулся с препятствиями, порожденными самой государственной структурой. X. Руис Хименес не смог получить из бюджета средства для строительства новых школ, потерпел неудачу в попытке изменить положение в области среднего образования (сделать его доступнее для низших социальных слоев), а своей университетской политикой вызвал сильное недовольство фалангистских руководителей университетского профсоюза. В своем стремлении расширить границы официально признанной культуры X. Руис Хименес планировал привлечь к сотрудничеству ученых-эмигрантов, покинувших родину после поражения республики. Этот план, однако, осуществить не удалось.

Начиная с 1952—1953 гг., по позднейшему признанию X. Руис Хименеса, он стал пересматривать свои политические убеждения, постепенно теряя веру в Национальное движение и режим14. Проявившиеся в деятельности министра-католика либерализаторские веяния подхватывались и развивались снизу: в университетской среде уже насчитывалось большое число недовольных существующим положением вещей. К середине 50-х годов в университетских центрах создалась напряженная обстановка, усиливался конфликт между сторонниками свободомыслящих профессоров и фалангистами.

Личная эволюция X. Руис Хименеса, занимавшего одно из ответственных мест на вершине государственной иерархии, при всей своей исключительности повторяла путь, пройденный до него некоторыми прежними приверженцами режима. Д. Ридруехо и другие бывшие фалангисты каждый по-своему освободились от былой веры в «моральные ценности национал-синдикалистского государства». В испанскую литературу этого времени («тремендизм», «объективная проза») входит тема «аполитичной» интеллигенции, скрывающая под собой разочарование в официальной политике или изначальное неприятие ее.

В начале 50-х годов в Испании наблюдался, однако, и встречный процесс политической концентрации, тесно связанный с деятельностью католической организации «Опус деи» («Божеское дело»). До этого времени в мире было мало известно об «Опус деи», основанном в Мадриде еще в 1928 г. Только во франкистской Испании «Опус деи» стал влиятельным католическим центром. Постепенно устанавливался и официальный церковный статус «Опус деи»15. Энцикликой папы Пия XII от 2 февраля 1947 г., провозгласившей создание в рамках католической церкви так называемых «мирских институтов», деятельность опусдеистов была одобрена во всем ее своеобразии.

По сравнению с «Католическим действием» «Опус деи» был организацией менее гласной, чуждавшейся всякого рода публичных кампаний, не допускавшей от своего имени никаких деклараций по политическим, социальным или экономическим проблемам. ««Опус деи» никогда не вмешивается в политику и абсолютно чужд каких-либо политических, экономических, культурных или идеологических тенденций. Его цели исключительно духовные и апостольские», — говорил основатель организации священник X. М. Эскрива де Балагер16. Посвященные «мирским институтам» постановления Ватикана устанавливали в качестве их цели «рехристианизацию мира» и «распространение во всех классах общества духа евангельского совершенствования»17. Тем не менее это новое направление в католицизме оказало сильнейшее воздействие на политическое развитие Испании 50—60-х годов.

Не будучи сам по себе организацией политической, «Опус деи» не запрещал своим членам заниматься политикой и, более того, всецело поощрял такого рода деятельность, равно как и всякий иной профессиональный труд. Католицизм утверждался опусдеистами в виде современной динамичной доктрины, импонирующей деятельной натуре ученого, экономиста, политика, администратора. «Вера, радость, оптимизм. Но не глупость закрывания глаз перед действительностью», — писал X. М. Эскрива де Балагер в своей книге «Путь»18, «Всякий честный человеческий труд, интеллектуальный или физический, должен выполняться христианином с наибольшим совершенством: человеческим (профессиональным) и христианским (с любовью к божественной воле и для пользы людей) ... Таким образом труд возвышается и очищается, превращаясь в божеское дело, опус деи», — проповедовал X. М. Эскрива де Балагер19. Члены «Опус деи» оставались в миру, занимались каждый своей профессией и должны были вести свою «апостольскую миссию» «сдержанно», «безо всяких признаков фанатизма».

Ряд особенностей опусдеистской доктрины привлекал к ней людей консервативного мышления, правых идеологических устремлений. В 999 максимах, составляющих содержание книги «Путь», X. М. Эскрива де Балагер возрождал средневековый дух религиозного горения, противопоставленный атеизму и равнодушию к вопросам веры. Терминология и направленность этих максим, не затрагивавших непосредственно политические темы, органически совпадала с лексиконом и традициями правых политических сил. «Воля. — Энергия. — Пример. То, что надо делать, делается... Без колебания... Без осмотрительности... Без этого Сиснерос не стал бы Сиснеросом, Тереса Аумада Святой Тересой... Иньиго де Лойола Святым Игнасио... Бог и доблесть! Да будет воля бога!» — гласила одна из заповедей этой книги20. А повторявшееся время от времени указание — «ввысь» («арриба»)21 не могло не соединяться в сознании современника с официальным лозунгом франкистской Испании. Сам X. М. Эскрива де Балагер во время гражданской войны сначала скрывался в гондурасском посольстве в Мадриде, а затем через Францию перебрался во франкистскую зону, где и восстановил свою организацию. В историю «Опус деи» вошел тогда факт прямого политического выбора — присоединения к одному из сражавшихся лагерей. Однако проблема «опусдеистской политики» возникла в Испании позднее — в 50-х годах. именно тогда среди сторонников режима появляется политическая фракция «Опус деи» — клан лиц, действовавших каждое от собственного имени, но фактически связанных между собой незримыми узами своей организации. Опусдеисты занимали сильные позиции в промышленных и банковских кругах. Под их контролем находился, в частности, Народный банк, созданный в 1947 г. Влияние «Опус деи» распространилось также среди университетской профессуры, в государственном аппарате. Подобно другим религиозным организациям, «Опус деи» имел свои собственные школы, технические училища, коллежи, а также основанный в 1952 г. университет Наварры, дипломы которого были впоследствии приравнены к государственным. Определение действительного масштаба влияния опусдеистской организации не было возможным вследствие закрытого характера ее внутренней жизни, позволявшего даже сравнивать опусдеистов с масонами22.

В середине 50-х годов в Испании стали сказываться политические результаты того, что влияние «Опус деи» распространилось на новую элиту управляющих государственными и частными секторами экономики. Опусдеисты-менеджеры и связанные с ними представители наиболее динамичной части испанской крупной буржуазии проявляли склонность к отказу от системы экономической автаркии и ослаблению административного вмешательства франкистского государства в экономику страны. Они считали необходимым «выравнять испанскую экономику с экономикой стран Запада», имея при этом в виду и установление более тесных связей с иностранным капиталом. Религиозная организация «Опус деи» в силу своего своеобразного «мирского» характера, своей малой гласности, своего легального статуса в рамках тоталитаристского государства сыграла роль группирующей силы для этих социальных слоев и представляемых ими политических тенденций.

Одним из первых проявлений опусдеизма как политического направления было выступление профессора-опусдеиста Р. Кальво Серера, потребовавшего в своих статьях изменения правительственного курса. Отстаивая в идеологической области позиции правого католицизма, Р. Кальво Серер обвинял фалангистов в «левизне», республиканизме и недооценке значения церкви, в том, что они «овладели Национальным движением». Представители «Католического действия», также входившие в правительство 1951 г., осуждались за терпимость к нехристианской идеологии.

В противовес им Р. Кальво Серер предлагал создать «третью национальную силу», которая бы соединила в области государственной политики следование по пути испанской католической традиции и обеспечение технического прогресса. Среди опусдеистов была популярна формула «испанизация по целям и европеизация по средствам». Р. Кальво Серер предсказывал эпоху новой всемирной контрреформации, в ходе которой католическая Испания сыграет выдающуюся роль23.

В конкретную программу действий «третьей национальной силы» должны были войти установление режима «народной и представительной монархии», проведение курса «экономической либерализации» и отказ от автаркии, административная децентрализация. Критика не касалась непосредственно самого каудильо, ему предлагалось лишь расширить и изменить круг лиц, стоящих у управления. Политические статьи Р. Кальво Серера24 получили широкую известность и сразу же вызвали негодующие отклики среди фалангистов.

«Испанская традиционалистская фаланга и ХОНС» (называвшаяся также официально Национальным движением) была ослаблена внутренними противоречиями, растущим обособлением вошедших в нее в 1937 г. монархистских групп. Вместе с тем в первой половине 50-х годов в рамках этой государственной партии наблюдалась возрастающая активность фалангистов — последователей фаланги 1933—1936 гг.

В начале 1956 г. произошли студенческие волнения в Мадридском университете, направленные против фалангистского контроля над университетским профсоюзом. Подавление волнения сопровождалось экстремистскими выходками фалангистов, опубликовавших, в частности, листовки с угрозой физической расправы над группой «либеральных профессоров». 16—19 февраля 1956 г. Франко реорганизовал правительство, дав отставку министру просвещения X. Руис Хименесу. «Удаление Руис Хименеса из министерства просвещения имело символическое значение, — писал впоследствии Д. Ридруехо, — оно подразумевало ответ правительства и всех его опорных сил на предложение постепенного эволюционного реформизма, который многие из нас тогда поддерживали»25. В качестве министра — генерального секретаря фаланги — Франко назначил X. Л. Арресе, одного из главных теоретиков испанского национал-синдикализма. X. Л. Арресе было поручено подготовить проект «основного закона», определяющего место Национального движения в государственной системе страны26.

Все это отвечало стремлениям «старой» фалангистской гвардии и той части фалангистской молодежи, которая верила, что идеалы «истинного фалангизма» еще не осуществлены. В выступлениях самого X. Л. Арресе звучала та же нота. «Хосе Антонио, ты не можешь быть доволен нами, — говорил он. — В двадцатую годовщину твоей смерти мы достойны лишь твоей печали и презрения»27. Подготовка «основного закона» представлялась в этой связи долгожданным возвращением к построению той Испании, которую хотел бы видеть X. А. Примо де Ривера. Демагогическая пропаганда «истинных» фалангистов имела известный успех, и в течение года, пока X. Л. Арресе занимал пост генерального секретаря фаланги (до февраля 1957 г.), число членов партии стало возрастать — первый заметный прирост со времен гражданской войны28.

В пропаганде «основного закона» центральное место стала занимать идея об усилении роли фалангистской партии в руководстве страной. «Испанская традиционалистская фаланга и XOHС» деидеологизировалась, слилась с государственными институтами и потеряла свое особое значение, утверждали «истинные» фалангисты. X. Л. Арресе в публичных выступлениях упрекал членов партии в утрате «возвышенного духа» фаланги 30-х годов.

Подготовка «основного закона» и сопровождавшая ее активизация фалангистов привели к тому, что в государственной партии с небывалой отчетливостью проступили контуры испанской фаланги 1933—1936 гг. Группировавшиеся вокруг X. Л. Арресе ветераны фаланги сами произвели подсчет своих сторонников, и в конце 1956 г. генеральный секретарь официально объявил на Национальном совете «большой» фаланги, что «первоначальная» фаланга занимает приблизительно 5% руководящих постов в государственных и партийных органах страны. К фалангистской «старой гвардии» принадлежали 2 из 16 министров, 1 из 17 заместителей министров, 8 из 102 генеральных директоров, 18 из 50 гражданских губернаторов, 8 из 50 президентов провинциальных депутаций, 65 из 151 члена Национального совета фаланги, 137 из 575 депутатов кортесов, 133 из 738 провинциальных депутатов, 766 из 9155 мэров, 2226 из 55 960 муниципальных советников29. Это было мало, с точки зрения самих фалангистов, и много, по мнению монархистов и католиков. Усиления роли партии требовала в первую очередь именно эта «малая» фаланга, претендовавшая также на обновление самой партии.

В наиболее резкой и откровенной форме о претензиях «малой» фаланги заявил в 1956 г. Л. Гонсалес Висен, старый фалангист, вошедший в комиссию по выработке «основного закона». Он предлагал освободить Национальный совет фаланги от влияния армии, церкви и «правых политических сил». Все они, по мнению фалангиста, должны были занять подобающее место в государственной жизни, но не руководить партией. Местные организации фаланги предполагалось «усилить», активизировать и очистить от номинальных владельцев партийных билетов. Эта обновленная фаланга («истинные» фалангисты предпочитали использовать данный термин, а не символизирующее гетерогенность наименование «Национальное движение») должна была осуществлять действенный контроль над правительственными учреждениями. В довершение всего Л. Гонсалес Висен рискнул поставить прямой вопрос о замене личной диктатуры Ф. Франко властью фалангистской партии. По существу же его предложения вели к тому, чтобы разнородную, уже разложенную внутренними противоречиями франкистскую партию превратить в монолитную политическую силу; за идеологическими требованиями «истинных» фалангистов скрывался идеал еще более тоталитарного типа диктатуры фашистского образца.

Фалангисты утверждали, что важнейшие противоречия режима вызваны неполным проведением в жизнь их социально-экономической программы. X. А. Примо де Ривера обещал ликвидировать борьбу классов в результате создания общества «органической целостности», благоприятного якобы для всех социальных слоев. «Богатство в качестве своего первого назначения — и так его будет направлять наше государство — должно улучшать условия жизни народа, — говорилось в 12-м пункте программы фаланги. — Нельзя терпеть, чтобы огромные массы жили в нищете, в то время как другие располагают всеми плодами роскоши»30. В письме, которое Л. Гонсалес Висен направил летом 1956 г. X. Л. Арресе, признавалось, что испанское общество не только не приобрело искомого единения, но и всецело пронизано еще духом гражданской войны. «В наше время, — писал Л. Гонсалес Висен, — различие между бывшими красными и некрасными, между теми, кто поддерживал и не поддерживал движение, или, иначе говоря, между победителями и побежденными, является реальностью национальной жизни и административной политики правительства»31.

«Истинные» фалангисты вновь обещали единение нации, неосуществленное франкизмом за 17-летний период его владычества. В фалангистских кругах предлагались при этом и некоторые сравнительно радикальные меры социального плана: говорилось о необходимости улучшить экономическое положение рабочих и увеличить налоговое обложение на капитал32. Однако демагогические социальные проекты фалангистов, соединенные с откровенно выраженным намерением «завоевания улицы», сведенные в единую обойму с планами всемерного укрепления национал-синдикалистской структуры, напоминали слишком многое из первого тура «фалангизации Испании», чтобы увлечь за собой народные массы в середине 50-х годов.

Фалангистская реклама сопровождала деятельность министра труда X. А. Хирона (второго представителя «малой» фаланги в правительстве февраля 1956 г.). Инфляция, а также вспышки забастовочного движения заставили правительство принять 3 марта 1956 г. решение о повышении заработной платы рабочих в два этапа — 1 апреля и 1 октября. Разработанные министерством труда новые расценки дали довольно значительное увеличение заработной платы, хотя за этим вскоре последовал и новый скачок инфляции.

Активизация сил фаланги была допущена Франко в условиях всеобщего общественного сдвига, сделавшего 1956 год переломным в развитии франкистской Испании. Уничижительная критика «достигнутого» не помешала фаланге, как и ранее, оставаться опорой режима в противовес движению либеральных и демократических сил.

Неизменность официальных запретов не могла уже в это время помешать оживлению общественной жизни, проявившемуся, в частности, в возникновении разнообразных оппозиционных групп. Эти группы (называвшие себя обществами, ассоциациями, иногда — партиями) были в большинстве своем недолговечны, но они эффективно способствовали формированию независимого общественного мнения. Среди них было несколько групп христианских демократов. Д. Ридруехо с группой молодежи создал Социальную партию демократического действия. «Это не было по существу ни партией, ни интеллигентским кружком, — отмечал Д. Ридруехо в своей книге. — Соединяя отдельные элементы и того и другого, это был центр движения, который ни в коей мере не стеснял будущие решения своих участников (одни были более либералами, другие — более социалистами), но все же содействовал оформлению особого, недогматического, сектора общественной мысли»33.

Ощутимых сдвигов в распространении своего влияния добилась КПИ. В июне 1956 г. партия взяла курс на «национальное примирение» всех социальных сил, выступавших против франкизма, и, следовательно, за создание условий «мирной смены режима... без насилия, без восстания, без гражданской войны». «Увеличение активности масс и согласие между различными силами оппозиции может создать — еще до полного исчезновения диктатуры генерала Франко — более благоприятные условия для демократического решения испанских проблем», — говорилось в декларации КПИ34. Разработанная КПИ тактика «национального согласия» привела к установлению политических контактов между компартией и некоторыми из Новых группировок, нелегально возникших внутри страны. Определенное сближение наметилось между КПИ и частью «Рабочих братств Католического действия».

В сентябре 1956 г. X. Л. Арресе передал членам Национального совета фаланги проекты, выработанные комиссией по подготовке «основного закона». Один из них предусматривал, что Национальный совет фаланги должен быть по крайней мере наполовину составлен из советников, избранных всей совокупностью членов партии. Функции совета расширялись: он, по проекту, избирал генерального секретаря Национального движения, надзирал за прохождением новых законов, мог наложить вето на законопроекты, подготовленные комиссией кортесов, и т. п. Специальный проект пересматривал «принципы» Национального движения, очищая «26 пунктов» от наиболее явных несоответствий политическому лексикону франкизма 50-х годов. Прославление империи заменялось фразами о международном сотрудничестве, замаскировывался дух насилия, смягчался социальный радикализм. Говорилось о том, что фаланга в соответствии с духом католичества отвергает тоталитарную форму государства. В своем окончательном варианте предложения X. Л. Арресе звучали весьма отлично от стиля основоположника фаланги, культ которого разжигали «истинные» фалангисты (как, впрочем, и вся официальная пропаганда).

Против X. Л. Арресе решительно выступили монархисты; к Франко поступило большое число протестов со стороны епископов, военных губернаторов и банкиров, встревоженных планами «рефалангизации Испании». Основное внимание оппонентов X. Л. Арресе было при этом приковано к положениям о Национальном совете, за которыми угадывались претензии фалангистов на власть.

Существенную роль в последовавших вслед за тем политических изменениях сыграли экономические проблемы. Идеологи фалангизма выступали за продолжение политики автаркии, за сохранение и даже усиление государственного контроля над экономикой страны. Фалангисты называли себя принципиальными противниками «либерального капитализма». Они ориентировались на усиление экономической роли Национального института промышленности и связанных с ним предприятий, многие из которых оказались малорентабельными. Опусдеистское стремление к проведению хозяйственной реформы вызывало у них самое резкое осуждение.

Между тем продолжавшийся около года период фалангистской активизации совпал с непрерывным нарастанием валютно-финансового кризиса. В феврале 1957 г. министр торговли М. Арбуруа представил правительству сенсационный доклад о росте инфляции, цен, о возможном возвращении к карточной системе и о росте народного недовольства.

25 февраля 1957. г. было сформировано новое франкистское правительство, в которое впервые вошли члены «Опус деи». Министром торговли стал А. Ульястрес — «нумерарио», министром финансов назначили М. Наварро Рубио — «супернумерарио» из «Опус деи»35. Во главе других хозяйственных министерств также оказались лица, в большей или меньшей степени связанные с этой организацией, С другой стороны, представительство «старой» фаланги было заметно ослаблено. Ф. Франко дал отставку X. Л. Арресе и X. А. Хирону. Генеральным секретарем фаланги стал X. Солис, занимавшийся в основном вопросами профсоюзной политики.

Образованием этого правительства был положен конец расчетам фалангистов на осуществление сверху второго тура фалангизации Испании. Проекты X. Л. Арресе — в той своей части, где они отвечали этому стремлению, — были отвергнуты. Представители «малой» фаланги сохранили за собой сравнительно сильные позиции в правительстве, вертикальных профсоюзах и Национальном движении. Но в целом влияние фалангистов упало. Самый термин «фаланга», представлявший с 1937 г. единую государственную партию, через 20 лет сузил свое значение, и им стало принято называть только «малую» фалангу, одну из составных частей Национального движения. Л. Гонсалес Висен и группа его сторонников перешли в оппозицию.

В противоположность фалангистам министры-опусдеисты избегали политических деклараций. Пресса определила их как технических специалистов, впоследствии — как технократов. «Мой опыт в области частного предпринимательства всегда возвращает меня к чувству конкретной реальности и практической жизни», — заявил А. Ульястрес, принимая полномочия министра. «Не ожидайте от своего министра и от этого правительства спектаклей или чудес», — сказал в той же ситуации Г. Вильяльви, министр без портфеля, ведавший вопросами координации экономики36. Эти первые министры «третьей силы» в сфере своей непосредственной деятельности — торговле, финансах, экономической политике в целом — стали следовать определенному курсу, сущность которого сводилась к либерализации экономики, хозяйственной реформе, отказу от автаркии.

Совершившееся таким образом вступление опусдеистов в правительство положило начало длительному периоду их непосредственного «участия» во франкистской системе государственной власти. Выдвижение опусдеистов изменило прежнее соотношение сил между различными группировками, поддерживавшими режим. Наиболее важным сдвигом было оттеснение фалангистов и представителей «Католического действия», претендовавших ранее на ведущую политическую роль. Укрепление опусдеистского влияния было связано в первую очередь с благоприятными для испанской буржуазии результатами экономической политики министров из «Опус деи».

Решительно преодолевая сопротивление сторонников автаркии, министры-опусдеисты подготовили проведение глубокой хозяйственной реформы, получившей наименование Плана стабилизации экономики. «Уже в 1957 г. началось применение первых мер, предназначенных для стабилизации экономического положения, хотя они и не были полностью утверждены до 1959 г.», — писал впоследствии X. А. Суансес Фернандес, президент Национального института промышленности, добавляя, что среди этих мер было и правительственное решение о снятии возглавляемого им института с государственной дотации. Предприятия института, переведенные на хозрасчет, должны были изыскивать средства, торгуя на бирже своими акциями37. Вслед за тем в 1958 г. было принято важное решение о переходе к системе коллективных договоров на предприятиях. В том же году Испания присоединилась к Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Международному валютному фонду (МВФ) и Банку реконструкции и развития.

Основная хозяйственная реформа — План стабилизации экономики — стала проводиться в жизнь с лета 1959 г. Она была обеспечена крупным международным займом и разработана совместно с представителями ОЭСР и МВФ. Рядом правительственных декретов в Испании было покончено с автаркией в той мере, в какой она поддерживалась самой государственной системой. Правительство постепенно отменило существовавшие количественные ограничения во внешней торговле и установило более льготные условия для иностранных инвестиций в испанскую промышленность. Эти энергичные, рвущие с фалангистской традицией мероприятия в хозяйственной области соединялись у правительства с жестким политическим курсом, чуждым каких-либо либерализаторских тенденций. В том, в чем это зависело от действий самого правительства, диктатура сохранялась и поддерживалась, хотя пробуждавшаяся общественная жизнь исподволь ослабляла государственные запреты.

В июле 1957 г. был издан закон о юридическом режиме государственной администрации, суть которого состояла в более тщательном юридическом оформлении существующего положения дел. В качестве высших органов администрации в нем были названы глава государства, совет министров, государственные комитеты, председатель правительства и министры. Глава государства Франко вновь объявлялся также председателем правительства, генералиссимусом армии, «представителем нации и высшей главой исполнительной власти»38. Закон впервые определил функции председателя правительства, отделив их, пока чисто формально, от прерогатив главы государства. Но неизменность фактической концентрации власти в руках Ф. Франко обесценивала подобного рода юридические сдвиги, равно как и совершавшийся в это время постепенный отход от национал-синдикалистской терминологии в законодательстве.

17 мая 1958 г. был принят закон о принципах Национального движения, вошедший в число «основных законов» франкистского государства. Провозглашенные в законе принципы имели значение программных и фактически заменяли собой «26 пунктов» X. Л. Примо де Ривера. «Испанский народ, — говорилось в законе, — соединенный правовыми узами и вдохновленный постулатами власти, свободы и служения, образует национальное государство, политической формой которого — в соответствии с незыблемыми принципами Национального движения, законом о наследовании и другими основными законами — является традиционная, католическая, социальная и представительная монархия». Вновь подтверждался принцип «органического представительства народа» через посредство «таких правовых институтов, как семья, муниципалитет и профсоюз»39. Для поступления на административные должности требовалась обязательная рекомендация информационного отдела Национального движения. Обновленная программа «большой» фаланги была отныне прочно соединена с реальной конструкцией франкистского государства и его политикой. Со времени издания этого закона в государственной практике франкистской Испании укоренилось наименование партии как Национального движения.

Примечания

1. Espana es asi. Madrid, 1965, p. 78.

2. Испания. 1918—1972 гг. Исторический очерк. M., 1975, с. 342.

3. Capitalismo español: De la autarquia a la estabilizacion (1939—1959), v. II. Madrid, 1973, p. 179, 189-192.

4. Социально-экономические проблемы истории Испании. М., 1965, с. 268.

5. Capitalismo español: De la autarquía a la estabilizacion (1939—1959), v. II, p. 109.

6. US Department of State. Press Release, September 26, 1953.

7. Ibidem.

8. Diaz Plaja F. La posguerra espanola en sus documentes. Barcelona, 1970, p. 307.

9. Вместе с Испанией в ООН были приняты Австрия, Албания, Болгария Венгрия, Иордания, Ирландия, Италия, Камбоджа, Лаос, Ливия, Непал, Португалия, Румыния, Финляндия и Цейлон.

10. Franco F. Discursos у Mensajes del Jefe del Estado. 1951—1954. Madrid. 1955, p. 554.

11. Ridruejo D. Escrito en Espana. Buenos Aires, 1964, p. 118.

12. Lain Entralgo P. Espana como problema. Madrid.

13. Цит. по: Vilar S. Protagonistas de la Espana democratica. Paris, 1969, p. 452.

14. Vilar S. Op. cit., p. 457—458.

15. Conversaciones con Monseñor Escriva de Balaguer. Madrid, 1970, p. 88.

16. Ibid., p. 63.

17. Artigues D. El Opus Dei en Espana. Paris, 1968, p. 60, 63..

18. Escrìva J. M. Camino. Madrid, 1965, p. 25.

19. Conversaciones con Monseñor Escriva de Balaguer, p. 31.

20. Escriva I. M. Camino, p. 19.

21. Ibid., p. 26, 28.

22. Artigues D. Op. cit., p. 94.

23. Эта идея подробно развивалась в опубликованных в 1949—1952 гг. книгах Р. Кальво Серера «Испания без проблемы» и «Теория реставрации».

24. Наиболее резкие из них были опубликованы во Франции, часть — в монархистской газете «ABC».

25. Ridruejo D. Op. cit., p. 29.

26. Во франкистском законодательстве в число «основных законов» были включены: «Хартия труда» (1938 г.), закон о создании кортесов (1942 г.), «Хартия испанцев» (1945 г.), закон о национальном референдуме (1945 г.), закон о наследовании поста главы государства (1947 г.). Готовившийся закон о Национальном движении должен был стать шестым «основным законом» страны.

27. Payne S. G. Falange. Stanford, 1962, p. 259—260.

28. Ibid., p. 251.

29. Ibid., p. 260—261.

30. Textos de Jose Antonio Primo de Rivera. Madrid, 1957, p. 3—10.

31. Payne S. G. Op. cit., p. 253.

32. Ricardo de la Cierva. Historia basica de la Espana actual. Barcelona, 1974, p. 508.

33. Ridmejo D. Op. cit., p. 29.

34. Рог la Reconciliacion Nacional, por una Solucion Democratica y Pacifica del Problema Español. S. 1., 1956, p. 22, 26.

35. «Нумерарио» и «супернумерарио» — различные категории членов «Опус деи».

36. Fernandez de Castro J., Martinez 1. Espana hoy. S. 1., 1963, p. 32.

37. Snanzes Fernandez J. A. L'Institut Nacional d'Industrie. — «Syntheses»,.1962, N 199, p. 227, 236.

38. Espana es asi, p. 19.

39. Diaz Plaja F. Op. cit., p. 330—333.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты