Библиотека
Исследователям Катынского дела

На правах рекламы:

http://intimaopt.ru/ модные носки happy socks продажа оптом.

Глава 20. Царство Польское

20 июля 1815 г. в Варшаве русские и польские сановники торжественно объявили о восстановлении Царства Польского.

Все государственные должности в Царстве Польском могли занимать только поляки. Конституция вернула многие польские исторические традиции: деление на воеводства, коллегиальность министерств (их функции выполняли правительственные комиссии) и воеводских властей. Согласно конституции, формировалось польское войско, административное и судебное делопроизводство должно было осуществляться на польском языке. Провозглашались неприкосновенность личности, свобода слова и печати. Военную службу следовало отбывать в пределах Царства Польского, то же положение распространялось и на тюремное заключение.

Некоторые авторы козыряют тем, что в Царстве Польском правом голоса обладали около ста тысяч человек, то есть больше, чем было избирателей во Франции времен Реставрации. На самом деле это связано не с демократичностью царя, а с большим процентом дворян в Польше, чем во Франции. Таким образом, даже голозадый шляхтич был избирателем, а богатый крестьянин — нет.

Тем не менее на 1816 год польскую конституцию можно считать самой либеральной в Европе, после британской. Русское либеральное офицерство и дворянство тщетно надеялось на введение аналогичной конституции в остальных частях империи.

Кодекс Наполеона, введенный в Герцогстве Варшавском, продолжал действовать и в Царстве Польском. Царское правительство вместе с католической церковью и консервативными польскими аристократами несколько раз пытались изменить кодекс в части брачных отношений и т.д., но каждый раз сейм отклонял эти изменения.

В области экономики Царство Польское было фактически независимо от России. Еще в 1816—1819 гг. имел место свободный обмен товарами, но в 1822 г. была установлена таможенная граница. Другой вопрос, что пошлины на русско-польской границе были ниже, чем на границах с Австрией и Пруссией.

19 ноября(1 декабря) 1815 г. Александр I издал указ о монетной системе в Царстве Польском. Указ сохранял существовавшую в Польше основную денежную единицу — злотый, а также основные принципы польской денежной системы. Вместе с тем он связал монетную систему Царства Польского с монетной системой империи, установив постоянный курс злотого к рублю: польский злотый составлял 15 копеек серебром.

Польские деньги довольно быстро распространялись и за пределами Царства Польского, получив особенно большое хождение в бывших польских губерниях, а также в Курляндской и Лифляндской губерниях. Министерство финансов империи предпринимало вялые меры с целью ограничить оборот польских денег внутри империи.

Промышленность в Царстве Польском процветала. Интенсивно шла урбанизация, укрепление финансовой системы, строительство дорог. Население Царства Польского с 1815 г. по 1830 г. возросло с 2,7 млн до 4 млн человек, а население Варшавы — с 80 тыс. до 150 тыс. человек.

А между тем та же Смоленская губерния до конца царствования Александра I лежала в руинах, Москву же удалось восстановить только к 1830-м гг. При этом в России все прекрасно понимали, что каждый четвертый солдат Великой армии Наполеона был поляком. И что старая гвардия Наполеона не была замечена в грабежах и насилии по отношению к мирным жителям, а грабили и насиловали в основном поляки и немцы, о чем писали десятки авторов от А.С. Пушкина до академика Е.В. Тарле.

По поводу финансовых вливаний царского правительства в Польшу И.А. Крылов написал едкую, разумеется, в пределах цензуры, басню «Туча»:

Над изнуренною от зноя стороною
Большая Туча пронеслась;
Ни каплею ее не освежа одною,
Она большим дождем над морем пролилась
И щедростью своей хвалилась пред Горою,
«Что сделала добра
Ты щедростью такою? — Сказала ей Гора.
— И как смотреть на то не больно!
Когда бы на поля свой дождь ты пролила,
Ты б область целую от голоду спасла:
А в море без тебя, мой друг, воды довольно».

Среди русского дворянства распространялись слухи, что все льготы, предоставленные полякам, связаны с личной жизнью императора и его брата. Дело в том, что фактической женой Александра I стала законная жена его гофмейстера Д.Л. Нарышкина Марья Антоновна, урожденная Четвертинская, полька по национальности. Император даже имел детей от Марьи Антоновны.

Брат императора великий князь Константин, подобно многим другим начальникам, оказавшимся в Варшаве, завел роман с красивой полькой. Дело кончилось тем, что 12 мая 1820 г. (н. с.) великий князь Константин Павлович женился на панне Жаннетте Грудзинской. По такому случаю Александр I присвоил панне титул «светлейшей княгини» Лович. Детей у них не было, но с ними жил внебрачный сын Константина Павел Александров, рожденный в 1802 г. Жозефиной Фредерис.

Один из воспитателей Павла Александрова — граф Мориоль — писал, что после женитьбы на Жаннетте Грудзинской Константин полюбил тихую, уединенную семейную жизнь. Он не устраивал ни балов, ни вечеров, ни званых ужинов, а предпочитал всему этому чай в очень узком кругу, чтение вслух и обсуждение газетных новостей. Любимыми темами застольных бесед были мистика и метафизика. Константин много спал, принимал только нескольких генералов и чиновников, без которых не могла действовать администрация, и совершенно отстранился от жизни варшавского общества.

Константин выучил польский язык, хотя нужды особой в этом не было — языком повседневного общения в Царстве Польском был французский. Польским офицерам он говорил: «Я более поляк, чем все вы. Я женат на польке. Я так долго говорил на вашем языке, что с трудом изъясняюсь теперь по-русски»1.

Тем не менее один из деятелей восстания 1830 года А. Млоцкий считал, что Константин представлял собой «тип настоящего монгола»2.

Между прочим, Константин Павлович на 94% был чистокровный немец. Ну, правили Речью Посполитой почти сто лет саксонские курфюрсты, не знавшие польского языка, и никто их в «монголы» не записывал. И такие речи не исключение, а норма для панов. Та же пани Кицкая называет начальника штаба русской армии полковника Муханова «типичный москаль татарского происхождения, с острыми скулами лица и хитростью дикого сына пустыни»3.

Поневоле вспомнишь сцену из «Семнадцати мгновений весны», где германский генерал в поезде рассказывает Штирлицу о «пархатых казаках».

Да и чья бы коровушка мычала!? Десятки польских родов кичились своим происхождением от татар, вспомним тех же Глинских. Но обезумевшие от злобы к русским паны ни о чем не думали. В XIX в. русских обзывали монголами, в 1920-м г. — евреями (используя более оскорбительное название). Православная вера у них была «мужицкой верой» и т.п.

Несколько слов стоит сказать и о польской армии. 11 апреля 1814 г., сразу после первого отречения Наполеона, Александр I разрешил всем польским войскам вернуться на родину вместе с войсковым имуществом. Только из охотников (добровольцев) гвардейского легкоконного полка был сформирован эскадрон для сопровождения Наполеона на Эльбу. Эскадрон этот принял участие в событиях 1815 г. и погиб целиком под Ватерлоо.

14 апреля 1814 г. император Александр I выразил свое согласие на возвращение всех польских войск на родину и передал командование над ними цесаревичу Константину Павловичу. В течение 1814 г. со всех концов Европы и России начали стекаться в Польшу бывшие солдаты, и к 1 ноября 1814 г. в рядах новой армии числилось уже 30 тысяч человек. Согласно конституции, армия эта, состоявшая исключительно из польских уроженцев, содержалась на средства Царства Польского и могла быть употреблена для защиты своей родины только в пределах Польши.

На самом деле в 1815—1816 гг. польская армия финансировалась исключительно из имперского бюджета, да и потом значительная часть средств на армию шла из России.

Действующие польские войска состояли из 13 пехотных и 9 кавалерийских полков, 10 артиллерийских рот и батарей и одного саперного батальона, и делились на гвардию и полевые войска. Гвардия состояла из одного пехотного и одного конно-егерского полков и двух полубатарей.

Польские войска сохранили бывшее у них при Наполеоне I обмундирование с незначительными изменениями в соответствии с русскими образцами. Вооружение и снаряжение были русского образца. В армии были оставлены польские ордена Св. Станислава, Белого орла и орден «Virtuti militari», жалуемый исключительно за боевые отличия. Официальным языком в армии был признан польский, но цесаревич рекомендовал генералам и начальникам частей ознакомиться с русскими командами на случай совместных маневров. Польским войскам были назначены оклады жалованья, значительно превышавшие оклады русских войск. Срок службы для нижних чинов полагался 8 лет.

20 июля 1815 г., в день торжественного объявления в Варшаве о восстановлении Царства Польского, войска польской армии присягнули императору Александру I как Царю польскому.

Первым наместником царя в Польше был назначен 63-летний генерал Юзеф Зайонек. Он был участником польских восстаний 1793 г. и 1794 г., воевал с Бонапартом в Италии, Египте и т.д. В 1812 г. Зайонек был взят в плен русскими войсками.

Во время Русско-турецкой войны 1828 г. император Николай I выразил желание двинуть польские войска в Турцию, но из-за сильного противодействия великого князя Константина отказался от этого намерения.

Таким образом, Царство Польское казалось недостижимым идеалом для всех образованных русских людей — помещиков, чиновников, офицеров, студентов и др. Всех, кроме крестьян, — тем жилось несладко и на Висле, и на Волге. Но, может, автор идеализирует картину в Царстве Польском? Не пора ли рассказать о претензиях польских националистов к царю-батюшке?

Один из лидеров повстанцев граф Езерский 16 (28) декабря 1830 г. в письме графу Бенкендорфу перечислил «преступления царизма»: «Список всех злоупотреблений, которые привели к столь печальному заключению, был бы чересчур длинным. Свобода личности, так ясно гарантированная, фактически уже не существует. Процесс Бирнбаума выявил множество ужасающих фактов: агенты тайной полиции запятнали себя воровством, насилием, казнокрадством. Свобода прессы, гарантированная конституцией, не только была подавлена, но цензура дошла даже до запрещения российских газет. Тайна переписки была нарушена. Агенты-провокаторы, доносительство, шпионство, поощрение людей, скомпрометированных в глазах общества, и, напротив, преследование тех, которые дают поводы подозревать себя в любви к родине и т.п., все это довершает описание наших несчастий»4.

Обратим внимание: текст — сплошное словоблудие, много эмоций и никаких фактов.

Действительно, за 15 лет польские власти, возможно с подачи Константина, запретили за революционную пропаганду целых две газеты — «Ежедневную газету» и «Белый орел».

Известная русофобка и участница восстания 1830 г. Наталья Кицкая пишет в своих мемуарах, что в ходе восстания «в ночь на 29 ноября были захвачены секретные документы тайной канцелярии»5. И что? Ни Кицкая, ни другие современники не дают нам никакого компромата на русских. Из всех руководителей русской полиции Кицкая обличает лишь Рожнецкого (кстати, поляка!): «Он без устали шпионил за всем и вся и извлек немалую выгоду из питаемого к нему доверия. Живя на широкую ногу, он наделал много долгов. Многие порядочные люди, в минуты опасности пытаясь избежать преследования, выручали Рожнецкого, одалживая ему различные суммы — большие и не очень, а он — как оказалось из его документов — обычно включал своих кредиторов в список ежегодно оплачиваемых правительством шпионов и таким образом выплачивал свои долги за счет государственной казны и доброго имени многих достойных людей»6.

Вот Кицкая узнает, что при допросах арестованных в специальном шкафу сидел писарь и скрытно вел стенограмму допроса. «С негодованием я воскликнула: "Как же это возможно?" — "Да это частенько случалось", — ответил сторож, как оказалось, хорошо знающий нравы Новосильцева. Я поспешно покинула эти комнаты, не оглядываясь, как если бы меня преследовала тень Новосильцева и его лицо — кровожадное и одновременно с хитрым выражением и глазами навыкат»7.

А где же орудия пыток, смертные приговоры и т.п.? Нету! Ну, воровали чины тайной полиции, почту перлюстрировали, но ведь на кол не сажали и кожу с живых людей не сдирали, как это делали просвещенные паны до 1792 г. А если сравнить русскую тайную канцелярию в Варшаве в 1815—1830 гг. с контрразведкой Пилсудского в 20-х — 30-х гг. XX в. или с польскими спецслужбами XXI в.?

В 20-х гг. XIX в. было открыто несколько организаций заговорщиков, планировавших отторжение Царства Польского от России. И они были строго наказаны, получив по 2—3 года тюрьмы. Да за аналогичные преступления во Франции все бы они пошли на гильотину!

Современные польские историки сквозь зубы констатируют: «С позиции сегодняшнего дня, полтора века спустя, можно констатировать, что по большому счету пятнадцатилетие "после Венского конгресса" было самым благоприятным с точки зрения польских национальных интересов временем за весь период между 1795 и 1918 гг. (так как Княжество Варшавское было всего лишь эпизодом, стоившим огромных человеческих жертв и материальных затрат, связанных с постоянными войнами)»8.

Примечания

1. Россия. История XIX века. Тайны побед и величия. С. 331.

2. Война женскими глазами. Русская и польская аристократки о польском восстании 1830—1831 годов / Сост., вступ. Статья В.М. Боковой, Н.М. Филатовой. М.: Новое литературное обозрение, 2005. С. 23.

3. Там же. С. 282.

4. Там же. С. 327.

5. Там же. С. 261.

6. Там же.

7. Там же. С. 262.

8. Тымовский М., Кеневич Я., Хольцер Е. История Польши. М.: Весь мир, 2004. С. 319.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты