Библиотека
Исследователям Катынского дела

На правах рекламы:

Заправка картриджей, ремонт и восстановление картриджей.

S7 авиабилеты новосибирск

Глава 28. Санация или маразматизация всей страны?

Итак, Польша вышла победительницей из войны. Теперь в ее границах этнических поляков было менее 66%, остальное население составляли немцы, русские, украинцы, белорусы и евреи. Точные цифры установить невозможно, поскольку польские власти считали поляками всех католиков и униатов. Вновь начались преследования «диссидентов», то есть не католиков. По данным польских историков Дарьи и Томаша Наленча, настроенных, кстати, весьма патриотично, «...некогда униатские, а более ста лет православные церкви на Волыни были превращены в католические костелы и целые деревни стали польскими. Только на Волыни к 1938 г. были превращены в костелы 139 церквей и уничтожено 189, осталось лишь 151»1.

В качестве примера стоит упомянуть о судьбе кафедрального собора Александра Невского в Варшаве. Он был построен в конце XIX в. на добровольные пожертвования. Стены и своды украшали мозаики, выполненные под руководством В.М. Васнецова. Самая большая мозаика «О Тебе радуется» имела площадь 1000 кв. м. Интерьер украшали 16 яшмовых колонн, подаренных Николаем II. Собор вмещал до 3000 молящихся. Колокольня, напоминавшая московскую Ивана Великого, возвышалась над городом на 73 м. На верху ее была устроена популярная у туристов смотровая площадка. И вот с 1920 по 1926 г. поляки с большим трудом разломали этот величественный храм. Украшения собора были разворованы. Позже несколько мозаичных фрагментов украсили костел Марии Магдалины в предместье Праге, а яшмовые колонны собора в конце концов установили над могилой маршала Пилсудского в Кракове.

Замечу, что собор Александра Невского, в отличие от храма Христа Спасителя, никому не мешал. И в 1926 г. противником польских панов была не царская Россия, а атеистический Советский Союз. Разумные политики могли сделать этот собор символом борьбы против «безбожного большевизма», местом общения белогвардейских элементов и т.д. Но ненависть ясновельможных панов к православию и всему русскому затмила политическую целесообразность.

Я ни здесь, ни в других местах не собираюсь судить власти любой страны с точки зрения международного права, а тем более с точки зрения так называемых «общечеловеческих ценностей». Я пытаюсь оценивать действия правителей лишь с точки зрения выгоды страны, ими управляемой. Диктатор Пилсудский и прочие ясновельможные паны потеряли всякий рассудок в 1918—1920 гг., смертельно рассорившись с двумя сильнейшими государствами мира — Германией и Россией, воспользовавшись их временной слабостью.

А был ли иной выход? Да, был. Но для этого панам националистам пришлось бы делать только то, к чему они громогласно призывали. Хотели независимого национального государства, ну и собрали бы все земли, где большинство составляют этнические поляки, и провели бы по ним границу. А затем можно было бы провести обмен неполяков из Польши на поляков из России и Германии. Хороший пример дали Турция и Греция, которые по окончании войны в 1922 г. отправили полтора миллиона греков в Грецию и полмиллиона турок в Турцию. Окончательно территориальных претензий это не исключило, но войны между ними в грозные 30—40-е г. не произошло2.

С начала 20-х гг. польские дипломаты стали создавать на Западе имидж Польши, выставляя ее в качестве барьера против большевизма. Именно для этого был подписан 21 февраля 1921 г. договор о союзе с Францией. Увы, поляки напрочь забыли собственную историю и не помнили, что Франция традиционно была союзницей Речи Посполитой, но ни разу, за исключением 1807—1812 гг., не сумела оказать действенную помощь Польше.

К началу 1926 г. экономическое положение Польши существенно ухудшилось. Этим воспользовался маршал Пилсудский3, устроивший 12 мая военный переворот. После трехдневных боев путчисты заняли Варшаву. Законное правительство В. Витоса было свергнуто. Президентом Польши стал ставленник Пилсудского И. Мосницкий, фактическим же правителем вновь стал «первый маршал».

В свое время Наполеон бросил крылатую фразу: «Можно прийти к власти на штыках, но сидеть на них нельзя». Престарелому маршалу нужны были какие-то идеи. И вот его советники подсунули идею «санации», то есть оздоровления нации. Но, увы, «санация» оказалась пустой болтовней, она не могла решить ни экономических, ни социальных проблем и тем более сплотить население Польши в единую нацию.

В 1931 г. Пилсудский официально ввел в стране военно-полевые суды. За один только 1931 год по политическим мотивам польские власти арестовали 16 тысяч человек, а 1932 г. по тем же мотивам было арестовано уже 48 тысяч человек.

После 1926 г. заметно усилилось «осадничество». Осадниками в Польше назывались поляки-переселенцы, направленные на Украину. Большинство осадников были ветеранами польской армии. Несмотря на то что украинские земли и так были густо заселены, польские колонисты именно здесь получали большие наделы лучших земель и щедрые денежные субсидии. Польские власти единовременно давали осаднику от 15 до 40 гектаров земли. Так, в Белоруссии осело 300 тысяч осадников, в Восточной Галиции и Волыни — около 200 тысяч.

Слета 1930 г. участились нападения украинцев на дома польских помещиков и осадников. Только летом 1930 г. в Восточной Галиции было сожжено 2200 домов поляков. Армейские части заняли там около 800 сел и разграбили их. Было арестовано свыше двух тысяч украинцев, из которых почти треть получили большие тюремные сроки4.

Польская верхушка не могла дать стране ни экономических, ни социальных реформ, в результате самым действенным продолжал оставаться старый лозунг: «От можа до можа».

Этим и объясняется двойственность внешней политики Польши в 20—30-х гг. XX в. С одной стороны, дипломаты делали попытки нормализовать отношения с великими соседними державами. Так, 25 июля 1932 г. заместитель наркома иностранных дел Николай Крестинский и заместитель министра иностранных дел Стефан Патек подписали в Москве пакт о ненападении. А 26 января 1934 г. в Берлине министр иностранных дел Иосиф Липский и Фрейхер фон Нейтрат подписали «Германо-польскую декларацию о необращении к силе». Замечу, что ни в пакте, ни в декларации не было ни слова о польских границах.

А между тем никто в Польше не снимал лозунга о возвращении границ 1772 г. В сентябре 1930 г. польский министр иностранных дел Залесский сказал президенту данцигского сената: «Данцигский вопрос может разрешить лишь польский армейский корпус». И это говорилось о Данциге, который был населен немцами и несколько столетий принадлежал Пруссии, но волею Антанты был сделан «вольным городом». Поляки неоднократно устраивали провокации, и военные, и экономические, чтобы спровоцировать захват «вольного города». Польские политики открыто требовали присоединения к Польше «Восточной Пруссии и Силезии». Несколько раз министр и даже президент страны называли Балтийское море Польским морем.

Германский разведчик и историк Оскар Райле писал о польском министре иностранных дел Беке5: «Все больше и больше Бек склонялся к тезисам историка Адольфа Боженского, который провозглашал политику кровопролития как единственно верную для Польши. Он задумал с помощью держав Запада снова ввергнуть Европу в большую войну. Поскольку Первая мировая война дала Польше самостоятельность и вернула часть исконных польских земель, следовало надеяться, что другая большая война подарит Польше остальные территории, на которые она могла притязать»6.

Замечу, что после смерти Пилсудского (12 мая 1935 г.) Бек в Польше, будучи министром иностранных дел, значил куда больше, чем быстро сменявшиеся премьеры и президенты с труднопроизносимыми фамилиями. Поэтому западная пресса до сентября 1939 г. польское правительство именовало правительством Бека.

Я не собираюсь представлять Польшу в роли главного агрессора в Европе, но Пилсудский был не хуже и не лучше, чем тот же Муссолини или Маннергейм. Один желал сделать Средиземное море Итальянским, а другой мечтал о Великой Финляндии с Карелией, Ленинградской, Вологодской, Мурманской и Архангельской губерниями. Другой вопрос, что если немцам, итальянцам и японцам вначале удалось кое-что захватить, то полякам не везло с самого начала, и они решили из захватчиков записаться в жертвы. Увы, и Польша, и Финляндия по своим территориальным претензиям и свирепым диктаторским режимам куда ближе к агрессорам — Германии, Италии и Японии, нежели к жертвам — Бельгии, Голландии, Дании и др.

Первые годы после Рижского мира на польско-советской границе постоянно происходили стычки и перестрелки. На территории Польши формировались различные белогвардейские и петлюровские банды, которые при пособничестве польского командования периодически вторгались на территорию РСФСР и УССР. Это заставляло советское правительство держать крупные силы, польской границе. Так, на территории Подолии в 1921 г. были размещены 1-й конный корпус Красной армии, 24-я Самарская железная дивизия, 29-я бригада погранохраны и 112-й батальон войск ВЧК.

Вот, к примеру, в ночь на 26 октября 1921 г. границу в Подолии перешли сразу две банды: Палия (350 человек при четырех пулеметах)7 и Шляпока (150 человек). По данным советских пограничников, переход обеих банд обеспечивали регулярные польские войска. К середине ноября потрепанный отряд Палия ушел в Польшу, а Шляпок был взят в плен красноармейцами.

Советские пограничники в 20—30-х гг. имели очень строгие указания по ограничению применения оружия на границе. В свою очередь, поляки вели себя, как завоеватели. Из отчета Ямпольского погранотряда за 1-ю половину 1925 г.: «5 января 1925 года перешла границу группа польских солдат около 40 чел. пехоты и три всадника, которая, обстреляв наш сторожевой наряд, прорвалась в здание заставы и управление комендатуры, обстреляла их и забросала гранатами. Ворвавшись в канцелярию заставы, захватила дела и переписку. Пограничники, приняв меры к обороне, вынудили поляков отойти в прилегающий сад.

Во время обороны был ранен в ногу начальник заставы Дикерман, пытавшийся установить на крыльце пулемет. При нападении поляков помощником начальника заставы Бахлиным был убит руководивший нападением капрал, что внесло расстройство в ряды поляков и они, захватив убитого капрала, поспешно отошли на свою территорию...

25 июня 1925 г. добровольно перешел на сторону СССР поручик польской пограничной охраны. 28 июня на рассвете польский офицер вызвал на границу помощника начальника заставы Бахлина и заявил, чтобы немедленно возвратили, якобы, захваченного поручика.

Спустя некоторое время к границе подошла группа польских солдат в 120 чел. и 100 чел. конницы, перешла границу и начала организованное наступление на заставу.

Застава была приведена в боевую готовность; в то время на заставе было 20 пограничников, и под давлением численно превосходящего противника застава отступила в лес. Поляки захватили переписку, зажгли заставу и продолжали перестрелку с заставой»8.

Надо ли говорить, что в 20-х и в 30-х гг. руководство СССР считало Польшу наиболее вероятным противником. Правительства могут сколько угодно врать в пропагандистских целях, но генштабисты в своих секретных планах никогда не врут, а если уж заблуждаются, то по своей глупости или неосведомленности. Поэтому я процитирую «Записку начальника Генштаба Красной Армии наркому обороны СССР маршалу Советского Союза К.Е. Ворошилову о наиболее вероятных противниках СССР» от 24 марта 1938 г.:

«Складывающаяся политическая обстановка в Европе и на Дальнем Востоке как наиболее вероятных противников выдвигает фашистский блок — Германию, Италию, поддержанных Японией и Польшей...

...Советскому союзу нужно быть готовым к борьбе на два фронта: на Западе против Германии и Польши и частично против Италии с возможным присоединением к ним лимитрофов [государства Прибалтики. — А.Ш.] и на Востоке против Японии.

Италия, весьма вероятно, в войне будет участвовать своим флотом, посылку же экспедиционного корпуса к нашим границам вряд ли можно ожидать...

Наиболее вероятные противники на Западе — Германия и Польша в военное время развертывают в 1-ю очередь:

Германия — 96 пд [пехотные дивизий. — А.Ш.], 5 кд [кавалерийских дивизий. — А.Ш.], 5 мотодивизий, 30 танк, бригад и 3000 самолетов.

Польша — 65 пд, 16 кав. бригад, 1450 танков и танкеток, 1650 самолетов.

Итого — 161 пд, 13 кав. див., 7250 танков и танкеток, 4650 самолетов.

Из этих сил Германия и Польша вынуждены будут часть сил оставить на своих западных границах, а возможно, часть из них введут в дело для борьбы с чехословацкой армией.

Предположительно можно считать, что против чехословацкой армии Германией будет направлено до 26 пд, 1 кд, 1 мотодивизия и не менее 800 самолетов. На французской границе немцами будет оставлено от 10 до 20 пехотных дивизий.

Таким образом, Германией из 96 пд до 26—46 пд будет оставлено на западных и южных границах и до 60—65 пд, 4 кд, 4 мотодивизии, до 20 танковых батальонов и до 2100 самолетов будет направлено против наших границ.

Что касается Польши, то она из своих 65 пд до 5 пд, по-видимому, оставит против Чехословакии, а остальные силы, т.е. до 60 пехотных дивизий, 16 кав. бригад, до 1300 танков и танкеток и до 1600 самолетов развернутся на наших границах.

Таким образом, на последних нужно ожидать появление 120—125 пехотных дивизий, 12 кав. дивизий, 6400 танков и танкеток и 3700 самолетов.

Финляндия, Эстония и Латвия развертывают 20 пехотных дивизий, 80 танков и 436 самолетов...

...Германия и Польша могут сосредоточить свои главные силы к северу или к югу от Полесья. Этот вопрос указанными государствами будет решен в зависимости от положения в Средней Европе и, наконец, от того, насколько договорятся оба этих государства в украинском вопросе....

Основной задачей РККА в предстоящем вооруженном столкновении должно быть нанесение решительного поражения противникам как на Западе, так и на Востоке.

Стратегическое развертывание на два фронта необходимо считать основным.

Главные противники и главный театр военных действий на Западе, поэтому здесь должны быть сосредоточены и главные наши силы.

Однако на Востоке против Японии должны быть назначены такие силы, которые гарантировали бы нам превосходство и успех в Северной Маньчжурии.

Остальные наши границы должны быть прикрыты минимальными силами...

Для ведения операций на Западе назначаются: 124 стрелковых дивизии, из которых 5 со сроком готовности на 30 день мобилизации; 16 кавалерийских дивизий; 26 танковых бригад, всего танков 10 255; 5867 самолетов (вместе с морской авиацией).

Если мы уступаем в числе стрелковых дивизий, то превосходим в танках и авиации, причем оснащение материальным снабжением взято при частичном поступлении из планов заказа 38-го г., с его выполнением наше превосходство в материальном снабжении будет возрастать...

...в данное время трудно сказать, где произойдет развертывание главных сил германских и польских армий — к северу от Полесья или к югу от него.

Поэтому предлагается иметь два варианта стратегического развертывания — к северу или к югу от Полесья...

1. Первый вариант — развертывание к северу от Полесья

Основами этого развертывания должны быть:

1. нанесение решительного поражения главным силам германо-польских армий, сосредоточивающихся к северу от Полесья;

2. активная оборона к югу от Полесья;

3. прочное прикрытие направлений на Москву и Ленинград;

4. образование сильного резерва Главного командования для развития удара или для контрудара против наступающего противника.

В соответствии с этими задачами предлагается следующее распределение сил:

а) для действий против лимитрофов развертывается 17 стр. дивизий — подробно будет изложено ниже.

б) для действий к северу от Полесья назначается: стрелковых дивизий — 55; орудий — 5100; кавалерийских дивизий — 6; танковых бригад — 11, всего танков — 4233; самолетов 1763, из них бомбардировщиков 712, истребителей 638, разведчиков 413. Кроме того, авиационная армия — 695 самолетов, из них бомбардировщиков 500, истребителей 128, разведчиков 67.

Всего самолетов 2458.

Кроме того, часть бомбардировочной авиации Ленинградского военного округа — до 300 самолетов, может быть привлечена для действий на этом фронте и столько же может быть использовано авиации, развертывающейся южнее Полесья.

Всего, таким образом, предполагается сосредоточить до 3058 самолетов.

в) для действий к югу от Полесья развертывается: стрелковых дивизий — 30; орудий — 3078; кавалерийских дивизий — 8; танковых бригад — 9, всего танков — 3312; самолетов 1718, из них бомбардировщиков — 794, истребителей — 438, разведчиков — 486.

Самолетов морской авиации — 275, из них: бомбардировщиков 139, истребителей 47, разведчиков 89.

г) в резерве Главного командования сосредоточиваются: стрелковых дивизий — 16, орудий — 928, танков — 512.

Кроме того, к 30-му дню мобилизации закончат отмобилизование еще 5 стрелковых дивизий, которые будут переведены в резерв Главного командования...

2. Второй вариант стратегического развертыванию к югу от Полесья

Выше было доложено, что к югу от Полесья возможно ожидать развертывания до 79 пехотных дивизий германо-польских армий, 4700 танков и танкеток и 2800 самолетов.

Весьма вероятно, что это развертывание своими главными силами будет в районе Ровно — Тернополь, Львов — Ковель, имея основной задачей удар на Киев через Бердичев или Казатин. Не исключена возможность, что часть сил будет направлена через Бессарабию, если Румыния не окажет этому сопротивления. Удар через Бессарабию можно ожидать на Жмеринку или Винницу, или еще восточнее во фланг нашего стратегического развертывания.

Основной задачей по второму варианту стратегического развертывания наших сил будет нанесение решительного поражения германо-польским силам. Поэтому наши главные силы должны быть развернуты на фронте Новоград Волынский — Проскуров для удара на фронт ЛуцкЛьвов, имея в виду главными силами выйти в район Ковель. Львов. Броды. Дубно с дальнейшим наступлением на Люблин.

При втором варианте для стратегического развертывания к югу от Полесья назначается:

стрелковых дивизий — 57; кавалерийских дивизий — 8; всего орудий — 5032; танковых бригад — 13, а всего танков 5156; самолетов — 2182, из них бомбардировщиков — 978, истребителей — 488, разведчиков —716.

Кроме того, авиационная армия — бомбардировщиков 500, истребителей 128, разведчиков 67, всего 695.

Кроме того, до 300 бомбардировщиков может быть привлечено с фронта к северу от Полесья, что дает всего для действий на юго-западе до 3177 самолетов, не считая 275 морских самолетов, а с ними будет 3452 самолета.

В резерве Главного командования сосредоточиваются: стрелковых дивизий 12, орудий 720, танков 386.

Сравнение сил показывает, что мы будем иметь:

69 стрелковых дивизий, а с прибытием после 30 дня мобилизации 6 стрелковых дивизий, 75 стрелковых дивизий против 79 пехотных германо-польских дивизий;

5752 орудий против 5332 орудий;

8 кавалерийских дивизий против 9½ кавалерийских дивизий;

5156 танков против 4700 танков и танкеток;

3452 самолетов против 2800 самолетов.

При нейтралитете Финляндии. Эстонии и Латвии до 6 стрелковых дивизий и 2 танковых бригад может быть привлечено для действий к югу от Полесья»9.

Как видим, Советский Союз активно готовился к войне, но к войне оборонительной. Ведь начиная с 1937 г. войну предполагалось вести на двух фронтах, так как на Дальнем Востоке Япония развертывала огромную армию непосредственно у самых границ с СССР. (Подробнее см. А. Широкорад «Дальневосточные войны России».)

Сталин и большевики в целом могут кому-то нравиться, а кому-то нет, но пока нет никаких документов, свидетельствующих о том, что СССР хотел первым напасть на какое-либо государство. С 1922 г. до 1 августа 1939 г., наоборот, в СССР и политики, и военные чересчур преувеличивали «классовую солидарность капиталистических государств» и строили свои военные планы на том, что если начнется даже локальная война, то «капиталистические акулы» разом все кинутся на «первую в мире страну социализма». Соответственно, Сталин всеми силами пытался оттянуть вступление СССР в любой военный конфликт и ради этого зачастую принимал унизительные для великой державы решения, как на Дальнем Востоке, так и в Европе. Другой вопрос, что правительство СССР было готово в случае агрессии какого-либо государства у границ Советского Союза восстановить статус-кво силой оружия, но обязательно в союзе с достаточно сильным государством.

В начале 1938 г. резко обострились польско-литовские отношения. Как уже говорилось, польские правители и панство10 считали Литву частью Польши.

11 марта 1938 г. на литовско-польской демаркационной линии был обнаружен труп польского солдата. 13 марта Польша возложила ответственность за это на Литву и отклонила ее предложение о создании смешанной комиссии для расследования инцидента. Польская сторона дала понять Каунасу, что ожидает восстановления дипломатических отношений, и потребовала признания литовским правительством существующей границы между государствами, то есть включая Вильно и область в состав Польши. В польской прессе началась кампания с призывами проучить Литву и организовать поход на ее столицу Каунас.

Замечу, что «наезд» на Литву поляки сделали весьма своевременно. 14 февраля 1938 г. Гитлер поставил в известность польское правительство о подготовке аншлюса (захвата Австрии). 11 марта находят труп польского солдата на литовской границе, и в тот же день германские войска вошли в Австрию.

Поляки не возражали против аншлюса, а Гитлер — против оккупации поляками части Литвы, однако строго предупредил, что город Мемель (Клайпеда) с областью представляет зону интересов Германии. В ночь с 16 на 17 марта поляки предъявили Литве ультиматум с требованием восстановить дипломатические отношения. Литовское правительство должно было выразить свое согласие в течение 48 часов, а аккредитация дипломатов — состояться до 31 марта. В противном же случае поляки угрожали применить силу.

18 марта советское правительство посоветовало литовцам «уступить насилию», поскольку «международная общественность не поймет литовского отказа». Советское правительство еще раз указало Польше, что заинтересовано в сохранении независимости Литвы и выступает против развязывания войны. В условиях, когда Франция также просила Польшу не доводить дело до войны, польское правительство несколько смягчило условия своего ультиматума.

Как видим, советское правительство действовало крайне осторожно. Позиция СССР неоднозначно трактовалась позднейшими историками. Так, Сиполс считал, что от захвата Польшей Литву «спасло только энергичное вмешательство СССР»11, а Случ, наоборот, считал, что от СССР «никакой поддержки Литва в тот момент не получила»12.

Еще перед вторжением германских войск в Австрию Гитлер 20 февраля 1938 г. выступил в Рейхстаге с программной речью, где обещал объединить «10 миллионов немцев, живущих по ту сторону границы». В ответ начальник штаба чехословацкой армии генерал Крейчи опубликовал сообщение о принимаемых чехословацким правительством мерах обороны. «Мы знаем о возможности нападения на нашу республику без формального объявления войны, и наша армия вполне подготовлена к тому, чтобы такая война не захватила нас врасплох», — заявлял генерал. Чехословацкое правительство намеревалось перенести военные заводы «Шкода» в глубь страны, ввести круглосуточную работу на своих восьми авиационных заводах, завершить планы мобилизации промышленности и продовольственных ресурсов. Чехословакия была полна решимости сопротивляться до конца в борьбе за свою независимость.

Гитлер еще в 1937 г. принял окончательное решение о расчленении Чехословакии. Сразу же после оккупации Австрии резко возросла активность судетских немцев в Чехословакии. На съезде профашистской судетской партии13 в апреле 1938 г. в Карловых Варах были выдвинуты требования об отторжении от Чехословакии ряда пограничных районов и присоединении их к рейху. Кроме того, судетские немцы потребовали расторжения Чехословакией договоров о взаимной помощи с Францией и СССР.

Так возник так называемый Судетский кризис. О нем и о последовавшем Мюнхенском соглашении часто и много говорили советские историки и политики. При этом постоянно замалчивалась роль Польши в этом кризисе.

Дело в том, что польское правительство имело территориальные претензии не только к СССР, Германии и Литве, но и к Чехословакии. Поляки претендовали на Тешинскую Силезию. Очередной всплеск античехословацких настроений в Польше произошел в начале 1934 г., когда пресса развернула массированную кампанию по возвращению исконных польских земель. А осенью 1934 г. польская армия на границе с Чехословакией провела большие военные маневры, в ходе которых отрабатывались действия в случае распада Чехословакии или ее капитуляции перед Германией.

Во второй половине 1935 г. польско-чехословацкие отношения еще больше охладели. Оба посла отправились «в отпуск»: чехословацкий в Варшаве — в мае, а польский в Праге — в октябре 1935 г. Польское правительство, копируя политику Гитлера, создало 26 марта 1938 г. в Тешине «союз поляков», целью которого было отделение этой области от Чехословакии.

12 мая СССР заявил о готовности поддержать Чехословакию при условии прохода Красной армии через Польшу или Румынию. Надо ли говорить, что правительства Польши и Румынии категорически отвергли предложение СССР.

В сентябре 1938 г. Судетский кризис достиг своего апогея. 3 сентября во Франции было призвано 300 тысяч резервистов, 4 сентября отменены отпуска в гарнизонах на восточной границе, 5 сентября линия Мажино была полностью укомплектована техническими средствами. 22 сентября шесть французских дивизий были выдвинуты на границу Германии. В ночь на 24 сентября были призваны еще 600 тысяч резервистов и переброшено к границе 14 дивизий. К 28 сентября было мобилизовано полтора миллиона человек, а на германской границе развернуто 37 пехотных дивизий, 13 кавалерийских бригад и 29 танковых полков. Всего во французской армии насчитывалось более 1275 танков.

В составе вооруженных сил Великобритании имелось 20 дивизий и 2 бригады, всего около 400 тысяч человек, а также 375 танков и 1759 самолетов первой линии.

В СССР в середине лета 1938 г. готовились к помощи Чехословакии. 26 июня советское правительство приняло решение о реорганизации военно-территориальных структур Красной армии и формировании шести армейских групп в Белорусском и Киевском военных округах.

Согласно приказу наркома обороны № 0151 от 26 июля 1938 г. белорусский военный округ был переименован в Белорусский особый военный округ. В его составе были сформированы: на базе управления IV стрелкового корпуса — Витебская армейская группа, в которую вошли войска, расположенные на территории Витебской и Минской областей; а на базе управления V стрелкового корпуса — Бобруйская армейская группа, в которую вошли войска, расположенные на территории Могилевской, Гомельской и Полесской областей.

Согласно приказу наркома обороны № 0152 от 26 июля 1938 г., Киевский военный округ был переименован в Киевский особый военный округ, а в его составе были сформированы: Житомирская армейская группа (на базе управления VIII стрелкового корпуса), войска которой дислоцировались на территории Черниговской, Киевской и Житомирской областей; Винницкая армейская группа (на базе управления XVII армейского корпуса), в которую вошли войска, расположенные на территории Винницкой и Каменец-Подольской областей, а также Одесская армейская группа (на базе управления VI стрелкового корпуса), в которую вошли войска, расположенные на территории Николаевской области и Молдавской АССР. Также в состав Киевского особого военного округа вошла кавалерийская армейская группа в составе II и IV кавалерийских корпусов.

Польша же готовилась к нападению на Чехословакию в союзе с Германией. В сентябре 1938 г. на Волыни прошли крупные маневры польской армии, в которых участвовали пять пехотных дивизий, одна кавалерийская дивизия, одна мотобригада и одна бригада легких бомбардировщиков. Под прикрытием этих маневров польские войска стягивались к Тешину. На чехословацкой границе поляки развернули отдельную оперативную группу «Шлёнск» в составе 4-й, 21-й и 23-й пехотных дивизий, Великопольской и 10-й моторизованных кавалерийских бригад под командованием генерала В. Бортновского. К 1 октября 1938 г. эта группировка насчитывала 35 966 человек, 270 орудий, 103 танка, 9 бронемашин и 103 самолета.

К началу кризиса в Красной армии насчитывалось 18 664 танка и 2741 бронемашина, из которых 3609 танков и 294 бронемашины находились в войсках Белорусского особого военного округа, а 3644 танка и 249 бронемашин — в войсках Киевского особого военного округа.

28 сентября 1938 г. нарком обороны доложил советскому правительству о готовности направить в Чехословакию из Белорусского военного округа 16-ю авиационную бригаду в составе 56-го и 54-го среднебомбардировочных авиаполков и 58-ю авиационную бригаду в составе 21-го и 31-го истребительных авиаполков; из Киевского военного округа — 10-ю (33-й среднебомбардировочный авиаполк) и 69-ю (17-й и 43-й истребительные авиаполки); из Харьковского военного округа — 60-й среднебомбардировочный авиаполк. Всего 548 боевых самолетов.

Всего же на 1 октября 1938 г. авиационная группировка Калининского, Белорусского и Киевского особых военных округов насчитывала 2690 самолетов.

Для сравнения, к 1 апреля 1938 г. вермахт располагал 15 213 орудиями и минометамии 1983 танками (из них Т-I — 1468 машин, Т-ІІ — 443, Т-ІІІ — 43 и Т-IV — 30 машин). В вермахте имелись 51 дивизия и одна кавалерийская бригада, а летом 1938 г. были созданы восемь резервных дивизий.

Таким образом, Красная армия одна могла в сентябре 1938 г. разгромить объединенные армии Германии и Польши. Но советское правительство не желало действовать в одиночку, не зная заранее дальнейших намерений Франции и Англии. Кроме того, не следует забывать, что в июле — августе 1938 г. Красная армия вела тяжелые бои на озере Хасан и была на грани большой войны с Японией.

Англия и Франция не пожелали идти на серьезный конфликт с Гитлером. Ради этого семидесятилетний английский премьер Невилл Чемберлен рискнул впервые в жизни сесть на самолет и отправился в Берлин. В тот же день, 15 сентября 1938 г., Чемберлен и его спутники Вильсон и Стрэнг были приняты Гитлером в Берхтесгадене. Здесь состоялась трехчасовая беседа английских гостей с хозяином. Гитлер потребовал окончательного и полного «самоопределения» судетских немцев. Чемберлен попросил отсрочки для ответа на это требование: он сослался на необходимость вернуться в Лондон, чтобы принять решение, согласованное британским правительством с Францией и Чехословакией.

В тот же день состоялась беседа Геринга с английским послом Гендерсоном. Геринг не без наглости заявил, что «Германия подождет еще одной второй и окончательной встречи [с Чемберленом. — А.Ш.], но что она вообще тянуть больше не намерена... Если же Англия начнет войну против Германии, то трудно представить исход войны. Одно только ясно, — угрожающе добавил Геринг, — что до конца войны не много чехов останется в живых и мало что уцелеет от Лондона».

По возвращении в Лондон Чемберлен пригласил туда на совещание главу французского кабинета Эдуарда Даладье и министра иностранных дел Франции Жоржа Боннэ.

Второй раз Чемберлен полетел к Гитлеру 22 сентября. В тот же день в Годесберге состоялась его встреча с Гитлером. Британский премьер сообщил фюреру, что вопрос о судетских немцах решен английским и французским правительством в точном соответствии с пожеланиями Германии.

Чемберлен ожидал, что Гитлер выразит ему свое удовлетворение, но совершенно неожиданно услышал совсем другое. «Очень сожалею, — заявил Гитлер, — но теперь это нас не устраивает». Тут же Гитлер пояснил, чего он хочет. Оказалось, он требует, чтобы заодно удовлетворены были территориальные притязания Венгрии и Польши, с которыми Германия связана дружественными отношениями. В большом замешательстве Чемберлен заявил, что новые требования Германии должны быть подвергнуты обсуждению. На этом его беседа с Гитлером прервалась. Ночью Чемберлен заявил осаждавшим его корреспондентам: «Я не могу сказать, что положение безнадежно».

29 сентября Чемберлен в третий раз сел в самолет и отбыл в Германию. В 12 ч. 45 мин. в Мюнхене в Коричневом доме открылась конференция полномочных представителей Германии, Великобритании, Франции и Италии. Германия была представлена Гитлером, Англия — Чемберленом, Франция — Даладье, Италия — Муссолини. Переговоры закончились около двух часов ночи. Условия Годесбергского меморандума были приняты полностью. Чехословакии предлагалось передать Германии все пограничные с ней районы. Таким образом, речь шла не только о Судетской области, но и о районах, пограничных с бывшей Австрией. Передаваемые районы Чехословакия должна была очистить в срок с 1 по 10 октября. Все военные сооружения, находившиеся в этих областях, передавались Германии. В соглашении указывалось также на необходимость «урегулировать» вопрос о польском и венгерском национальных меньшинствах в Чехословакии. Таким образом, имелось в виду отторжение от Чехословакии еще некоторых частей ее территории в пользу Польши и Венгрии. После «урегулирования» этого вопроса оставшейся части Чехословакии должны быть предоставлены гарантии Англии, Франции, Германии и Италии против неспровоцированной агрессии.

Судьба Чехословакии решалась в Мюнхене без всякого ее участия. Чешский посланник и представитель министерства иностранных дел Чехословакии прибыли в Мюнхен лишь для того, чтобы «ожидать результатов конференции». Ни тот ни другой не были допущены в зал совещания.

Перед отъездом из Мюнхена Чемберлен посетил Гитлера и подписал с ним следующую декларацию: «Мы, германский фюрер, имперский канцлер и британский премьер-министр... согласились в том, что вопрос об англо-германских отношениях имеет первостепенную важность для обеих стран и для всей Европы. Мы считаем, что соглашение, подписанное вчера вечером, равно как и англо-германское морское соглашение, символизируют волю обоих наших народов никогда впредь не воевать друг с другом».

В ту же ночь британский посол в Германии Невиль Гендерсон в упоении успехом своей миротворческой деятельности в Берлине восторженно писал Чемберлену: «Миллионы матерей будут благословлять ваше имя за то, что вы спасли их сыновей от ужасов войны».

1 октября 1938 г. германские войска вступили в Чехословакию. Они беспрепятственно заняли не только Судето-немецкую область, но и ряд районов и городов, где почти не было немецкого населения.

По приказу своего правительства чехословацкие войска 1 октября начали отход с польской границы, а на следующий день польские войска оккупировали район Тешина, где на тот момент проживали 80 тысяч поляков и 120 тысяч чехов и словаков. Таким образом, Польша увеличила у себя процент неполяков, но зато за счет присоединения столь экономически развитого района увеличила производственные мощности своей тяжелой промышленности почти на 50 процентов.

28 ноября 1938 г. окрыленные успехом Бек и К° потребовали передачи им Чехословакией Моравской Островы и Виткович. Но Гитлер сам «положил на них глаз» и сказал: «Цыц».

3 октября 1938 г. советский разведчик Рихард Зорге направил в Центр шифровку из Токио: «От военного атташе14 получил сведения о том, что после разрешения судетского вопроса следующей проблемой будет польская, но она будет разрешена между Германией и Польшей по-дружески в связи с их совместной войной против СССР».

Сообщение это крайне любопытно, но я не знаю, откуда полковник Матцкий получил эти сведения. Поэтому оставлю это без комментариев, как информацию к размышлению.

Однако, прежде чем заняться Польшей, Гитлер решил окончательно покончить с Чехословацкой республикой.

14 марта 1939 г. Словакия по наущению Гитлера объявила о своей независимости. На следующий день в Берлин был вызван новый президент Чехословакии Гаха и министр иностранных дел Хвалковский. При встрече Гитлер грубо заявил им, что сейчас не время для разговоров. Он вызвал их лишь для того, чтобы получить их подпись на документе, которым Богемия и Моравия включались в состав Германской империи. «Всякий пытающийся сопротивляться, — заявил Гитлер, — будет растоптан». После этого Гитлер поставил свою подпись на документе и вышел. В итоге чехи были вынуждены подписать документ.

В тот же день, 15 марта, германские войска вступили на неоккупированную часть Чехословакии. Чехословацкая армия сопротивления не оказывала. На территории Чехии немцы создали Протекторат Богемия и Моравия.

Польское правительство не протестовало против захвата Чехии, хотя и было обижено тем, что при разделе Чехословакии им достался слишком маленький кусок.

Еще до захвата Праги, 5 января 1939 г., в Берхтесгадене состоялась встреча Гитлера с польским министром иностранных дел Беком. Гитлер предложил ему отказаться от старых шаблонов и искать решения на совершенно новых путях. Так, например, в вопросе о Данциге можно подумать о том, чтобы в политическом отношении воссоединить этот город — в соответствии с волей его населения — с германской территорией, при этом, разумеется, польские интересы, особенно в экономической области, должны быть полностью обеспечены. Это также в интересах Данцига, поскольку Данциг в экономическом отношении не может существовать без Польши. Поэтому он, фюрер, думает о формуле, в соответствии с которой Данциг в политическом отношении станет германским, а в экономическом — останется у Польши. Данциг остается и всегда будет немецким. Рано или поздно этот город отойдет к Германии. Однако он, фюрер, может заверить, что в вопросе о Данциге польская сторона не будет поставлена перед свершившимся фактом.

Затем рейхсканцлер перешел к вопросу о польском коридоре. Следует признать, заметил Гитлер, что связь с морем для Польши абсолютно необходима. Но в той же мере для Германии необходима связь с Восточной Пруссией, и в этом вопросе, используя совершенно новые методы урегулирования, можно, видимо, найти решение, отвечающее интересам обеих сторон.

Таким образом, Гитлер четко сформулировал позицию Германии — вернуть Данциг рейху и пересмотреть статус «польского коридора», отделявшего Восточную Пруссию от остальной Германии. Бек в ответ не сказал ничего толкового ни за, ни против. Любопытна лишь одна его фраза, касающаяся Украины: «"Украина" — это польское слово и означает «восточные пограничные земли". Этим словом поляки вот уже на протяжении десятилетий обозначали земли, расположенные к востоку от их территории, вдоль Днепра».

В ночь с 17 на 18 марта 1939 г. нарком иностранных дел М.М. Литвинов вызвал польского посла Гжибовского и сообщил ему о намерении ответить на германские ноты непризнанием легальности аннексии Чехии, и спросил о позиции Польши по этому вопросу. Утром 18 марта Гжибовский сообщил Литвинову «ответ века»: «Польша ограничится подтверждением получения германских нот, не касаясь существа их».

Днем 18 марта Литвинов вызвал германского посла и вручил ему ноту, где говорилось: «Имею честь подтвердить получение Вашей ноты от 16-го и ноты от 17-го сего месяца, извещающих Советское правительство о включении Чехии в состав Германской империи и об установлении над ней германского протектората... Ввиду изложенного Советское правительство не может признать включение в состав Германской империи Чехии, а в той или иной форме также и Словакии правомерным и отвечающим общепризнанным нормам международного права и справедливости или принципу самоопределения народов».

21 марта 1939 г. Германия потребовала от Литвы передать ей город Мемель є областью. Ни одно государство не поддержало Литву, и 23 марта в Мемель вступили германские войска.

Лишь теперь Невиль Чемберлен решился действовать. 31 марта он заявил в Палате общин, что в случае если Польша подвергнется нападению и сочтет необходимым оказать сопротивление, Англия выступит ей на помощь. 3 апреля Чемберлен подтвердил и дополнил свое заявление парламенту. Он сообщил, что на помощь Польше против агрессора вместе с Англией выступит и Франция. В этот день в Лондоне уже находился польский министр иностранных дел Бек. В результате его переговоров с Чемберленом и заместителем министра иностранных дел лордом Галифаксом английский премьер выступил 6 апреля в парламенте с новым сообщением. Он заявил, что между Англией и Польшей достигнуто соглашение о взаимной помощи.

По сему поводу известный американский журналист, хорошо знавший Польшу, заявил: «Вполне можно застраховать пороховой завод, если на нем соблюдаются правила безопасности, однако страховать завод, полный сумасшедших, немного опасно»15.

17 апреля 1939 г. Литвинов вручил британскому послу официальное предложение советского правительства. В нем говорилось:

«Англия, Франция, СССР заключают между собой соглашение сроком на 5—10 лет о взаимном обязательстве оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств.

Англия, Франция, СССР обязуются оказывать всяческую, в том числе и военную, помощь восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против этих государств...

Англия, Франция и СССР обязуются, после открытия военных действий, не вступать в какие бы то ни было переговоры и не заключать мира с агрессорами отдельно друг от друга и без общего всех трех держав согласия».

По этому поводу Уинстон Черчилль писал: «Если бы, например, по получении русского предложения Чемберлен ответил: "Хорошо. Давайте втроем объединимся и сломаем Гитлеру шею" — или что-нибудь в этом роде, парламент бы его одобрил... и история могла бы пойти по иному пути».

4 мая 1939 г. Черчилль опубликовал заявление: «Нет никакой возможности удержать Восточный фронт против нацистской агрессии без содействия со стороны России. Самое главное — нельзя терять времени».

В ходе дебатов в парламенте Черчилль сказал: «Я никак не могу понять, каковы возражения против заключения соглашения с Россией... в широкой и простой форме, предложенной русским Советским правительством? Единственная цель союза — оказать сопротивление дальнейшим актам агрессии и защитить жертвы агрессии. Что плохого в этом простом предложении? Почему вы не хотите стать союзниками России сейчас, когда этим самым вы, может быть, предотвратите войну!.. Если случится самое худшее, вы все равно окажетесь вместе с ней по мере возможности...»

Однако большая часть британских и французских политиков предпочитала столкнуть лбами Германию и СССР и посмотреть, что из этого выйдет.

23 июля 1939 г. советское правительство предложило немедленно начать переговоры о заключении военной конвенции. Хотя Англия и Франция были вынуждены согласиться на посылку своих военных миссий, последние не торопились с приездом и прибыли в Москву только 11 августа. Английская миссия не имела полномочий от своего правительства для подписания соответствующих соглашений. Она состояла из второстепенных лиц и имела инструкции «свести военное соглашение к возможно более общим условиям».

Иную позицию занимала советская делегация, возглавляемая К.Е. Ворошиловым. Она заявила, что СССР готов выставить против агрессора 120 пехотных дивизий, 16 кавалерийских дивизий, 5000 тяжелых орудий, 9—10 тысяч танков, 5—5,5 тысяч бомбардировщиков и истребителей. В ответ английская делегация указала, что Англия сможет выставить лишь пять пехотных и одну моторизованную дивизию. Советский план предусматривал, что в случае нападения Германии на Англию и Францию Советский Союз выставит 70% от вооруженных сил, выставленных Англией и Францией против Германии.

В случае нападения Германии на Польшу и Румынию Советский Союз обязывался послать столько же войск, сколько Англия и Франция, а Польша и Румыния — все свои силы.

В случае нападения Германии на Советский Союз через Финляндию, Латвию или Эстонию Англия и Франция должны будут послать 70% от количества сил, выставленных СССР, и немедленно выступят против агрессора; Польша также примет участие в боевых операциях.

Советская делегация подчеркнула, что Советский Союз, не имеющий общих границ с Германией, может оказать помощь Англии, Франции, Польше и Румынии только при условии прохода его войск через территорию Польши и Румынии. Однако Англия и Франция не считали необходимым оказать воздействие на Польшу, чтобы преодолеть ее упорный отказ в случае войны с Германией пропустить советские войска через свою территорию.

Нежелание Польши в столь ответственный момент пропустить советские войска объясняется двумя причинами. Во-первых, это боязнь восстания белорусов и украинцев, которые при виде советских танков пошлют помещиков и осадников к известной матери.

18 августа французский министр иностранных дел Боннэ запросил польского посла в Париже Ю. Лукасевича о причинах отказа в пропуске советских войск. Тот ответил, что «Бек никогда не позволит русским войскам занять те территории, которые мы у них забрали в 1921 г. Пустили бы вы, французы, немцев в Эльзас-Лотарингию?» На это Боннэ заметил, что угроза столкновения с Германией делает «для вас необходимой помощь Советов». В ответ Лукасевич заявил, что «не немцы, а поляки ворвутся в глубь Германии в первые же дни войны!» Тем не менее он пообещал передать запрос французского правительства в Варшаву. А на следующий день, 19 августа, Бек заявил французскому послу, что «у нас нет военного договора с СССР, мы не хотим его иметь».

Вот и вторая причина отказа — «польская кавалерия за неделю возьмет Берлин!» Только этим можно объяснить одновременный отказ от помощи СССР и новый этап польского давления на Данциг.

Как писал Оскар Райле: «Еще 29 июля вольный город направил Польше ноту протеста, в которой предъявил претензии польским таможенникам, увлекавшимся рукоприкладством. Одна данцигская газета воспользовалась случаем, чтобы потребовать применения репрессий против польских таможенников, при исполнении своих служебных обязанностей выходивших за предписанные им по договору рамки.

Ходацкий, дипломатический представитель Польши в Данциге, по согласованию с министром иностранных дел Беком, в ответ на это вручил 4 августа 1939 г. президенту сената вольного города ультиматум. В нем говорилось, что Польша перекроет импорт всех иностранных продуктов питания в Данциг, если правительство вольного города до 18 часов 5 августа не даст твердого согласия, что в будущем оно никогда не станет вмешиваться в дела польских таможенников. Впрочем, последние в дальнейшем при исполнении своих обязанностей в Данцигской области будут носить оружие.

Содержание ультиматума означало не более не менее как угрозу, что Польша намеревается взять измором население вольного города Данцига, если его правительство не выполнит польских требований, поскольку в области вольного города производилось небольшое количество продуктов питания для населения.

По требованию Гитлера Грейзер, президент сената вольного города, следующим утром встретился с дипломатическим представителем Польши и заявил ему, что данцигское правительство подчиняется ультиматуму. Гитлер опасался, что ультиматумом Польша желает спровоцировать конфликт с Германией, и пока пытался сохранить мир...

6 августа, в День легионов Пилсудского, польский маршал Рыдз-Смиглы произнес в Кракове большую праздничную речь. Он заверил, что Польша готова отвечать за все последствия в споре вокруг Данцига. Тогда толпа как по команде закричала: "Отдайте нам Данциг! Отдайте нам Данциг!" Годами ведшаяся психологическая война против Германии переживала апогей...

14 августа польские власти начали массовые аресты немцев в Верхней Силезии. Тысячи арестованных в принудительном порядке отправлялись в глубь страны. Тысячи других пытались бежать в Германию. Немецкие предприятия и благотворительные организации закрывались, немецкие общества потребкооперации и торговые объединения распускались. Панический страх охватил всех немцев, пока еще проживающих в Польше»16.

С какими же силами поляки собирались идти на Берлин?

В феврале 1939 г. польское командование приступило к разработке плана войны с Германией, получившего кодовое название «Захуд». По этому плану предусматривалось развернуть 39 пехотных дивизий, 3 горнопехотные, И кавалерийских, 10 пограничных и 2 бронемоторизованные бригады.

К 1 сентября 1939 г. численность польских войск составляла 840 тыс. человек. Поляки имели около 650 легких танков, а также 771 самолет. На востоке довольно грозную силу представляла Пинская речная флотилия, созданная в начале 1920-х гг. специально для войны с СССР. Ее главную ударную силу составляли шесть мониторов и три бронированных канонерские лодки.

В составе флотилии имелись два вооруженных парохода — «Генерал Шептинский» и «Гетман Ходкевич». Это были угнанные в 1920 г. русские колесные грузопассажирские пароходы «Прыткий» и «Бужин». Оба парохода были вооружены двумя 75-мм полевыми пушками в щитовых установках и четырьмя 13,2-мм пулеметами, а также были приспособлены к постановке мин.

Важную роль во флотилии играли 27 бронекатеров. Все они были бронированы лишь частично, максимальная толщина брони составляла 6—10 мм. Часть из них была вооружена короткоствольными 37-мм пушками типа Пюто на башнях, а часть — 37-мм пушками на вертлюгах. Остальные были вооружены крупнокалиберными пулеметами.

Главной базой Пинской флотилии был город Пинск, а передовая база находилась в местечке Нирца (Nyrcza) у впадения реки Лань в Припять, это примерно в 15 км от советской границы.

Любопытно, что и наши и польские авторы, описывая войну 1939 г., все как один молчат о польском химическом оружии. Лишь в закрытом отчете интенданта 1-го ранга П.Д. Фадеева о подъеме судов польской флотилии рассказывается о подъеме стальной баржи К—13, принадлежавшей Пинской флотилии и затопленной поляками на 71-м км Припяти. Там водолазы ЭПРОНа обнаружили большое количество химических снарядов. Еще одна минно-химическая баржа с отравляющим веществом была поднята в октябре 1939 г. силами Днепровской военной флотилии. Это была самоходная баржа «Матва» (бывшая К—5) водоизмещением 61 т. Баржа была оснащена одним бензиновым двигателем мощностью 120 л.с. и имела скорость 13 км/ч. Вооружение ее составлял один 13,2-мм пулемет. На барже размещалось 160 речных мин типа «Рыбка» (еще из запасов русского Военного ведомства), а также склад химических снарядов и другого химического вооружения. Так что есть все основания полагать, что к 1 сентября 1939 г. польская армия была готова применить химическое оружие против СССР.

Примечания

1. Налет Д., Налет Т. Юзеф Пилсудский. Легенды и факты. М: Издательство политической литературы, 1990. С. 268.

2. Советская сторона разрешила всем желающим полякам покинуть Россию, и к 31 июля 1924 г. в Польшу уехало 1,1 млн человек.

3. За победу в войне с Россией 14 ноября 1920 г. Пилсудскому был торжественно вручен маршальский жезл.

4. См.: Субтельный О. Украина. История. Киев: Лебедь, 1994. С. 541.

5. Юзеф Бек (1894—1944гг.). В 1914 г. учился в Коммерческой академии в Вене. В 1918 г. работал на Украине на польскую разведку. В 1921 г. майор Бек состоял на службе во II отделе польского генштаба (разведка). Имя его упоминалось в ноте Чичерина от 10 сентября 1921 г., адресованной польскому представителю в Москве Филипповичу: «Наше утверждение о том, что 2-й отдел польского генерального штаба давал организации Савинкова возможность посылать в Россию яд, основывается, между прочим, на документе за подписью майора генерального штаба Бека». В 1923 г. французский генштаб установил, что сведения о вооруженных силах Франции, сообщаемые лишь представителям союзных армий, в том числе и польской, известны германскому штабу. А в 1924 г., по требованию маршала Фоша, военный атташе польского посольства в Париже полковник Бек вынужден был покинуть Францию. В начале 1932 г. полковник Бек был намечен польским правительством на пост посла в Париже, но французский МИД отклонил эту кандидатуру. Пилсудский в пику французам назначил Бека министром иностранных дел в Польше.

6. Pawie О. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921—1945). М.: Центрполиграф, 2002. С. 97.

7. Полковник Палий именовал свою банду 4-м конным полком Киевской стрелковой дивизии петлюровских войск. Я привел данные о числе его банды по отчетам погранохраны за 1921 г. В книге М. Мельтюхова «Советско-польские войны» говорится, что в ночь на 29 октября 1921 г. «почти 2-тысячный отряд петлюровцев под командованием Палия перешел у Гусятина р. Збруч и вторгся на территорию УССР» [с. 113]. Откуда взялись эти цифры — неясно.

8. Пограничные войска СССР. 1918—1928 / Сост. Е.Д. Соловьев, А.И. Чугунов. М.: Наука, 1973. С. 531—532.

9. Россия. XX век. Документы / Под ред. А.Н. Яковлева. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. «1941 год». Книга вторая / Под ред. В.П. Наумова. С. 557—568.

10. Здесь автор вынужден ввести особый термин «панство», чтобы кратко обозначить часть польского общества. Это политики правых и центристских партий, помещики, чиновники, большая часть интеллигенции и националистически настроенная часть люмпенов. Всех их объединило стремление к экспансии («от можа до можа»), ненависть и непримиримость к некатоликам внутри страны и презрительное «шапкозакидательское» отношение к великим соседним державам.

11. Сиполс В.Я. Тайны дипломатические. Канун Великой Отечественной войны. 1939—1941. М., 1997. С. 36.

12. Восточная Европа между Гитлером и Сталиным. 1939—1941 гг. М., 1999. С. 96.

13. Генлейновцы — члены профашистской партии, которая была создана в 1933 г. и бессменно возглавлялась Конрадом Генлейном (1898—1945 гг.).

14. Имеется в виду германский военный атташе в Японии полковник Матцкий.

15. Фуллер Д. Вторая мировая война 1939—1945 гг. М.: Иностранная литература, 1956. С. 37.

16. Райле О. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921—1945). С. 122—124.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты