Библиотека
Исследователям Катынского дела

Глава 12. История как коммерческое предприятие или о выставлении счетов за украденные помидоры, а заодно и за Победу

 

Во все времена... у людей отнимали родину; нет ни одной эпохи, в которой не было бы высланных, изгнанных .... всегда и во всех концах света люди были вынуждены спасаться на чужбине: они могли выстоять, если они прекращали искать единственную истину в прошлом.

Зигфрид Ленц. Краеведческий музей

Итак, в 1991 г. рухнул СССР, как до этого в 1917 г. Российская империя, и поляки начали реализовывать возрождение Польши в традициях начала XX века. И каким же это возрождение видится нашим бывшим соседям, которым очень хочется опять стать соседями России в стиле 1921 г.? А видится все очень просто.

Настал, как говорится, праздник души, именины сердца:

«День освобождения и сведения счетов с оккупантами» — помните «моральный кодекс отношения к оккупанту»?

Распрощались с «коммуняками» и бывшим союзником в виде СССР ли, России ли, все равно, — надо распрощаться и с тем, что было общего. Что же это значит в первую очередь? То значит, что есть чистые и нечистые: чистая армия Андерса и нечистая 1 -я и 2-я армии народного Войска Польского. Есть герои из Армии Крайовой и «продажные наймиты» Кремля из просоветской Армии Людовой. Даже фашиствующие Национальные Вооруженные Силы представляются в белых одеяниях невинных жертв и истинных борцов за свободу. Солдаты Красной армии и солдаты народного Войска Польского принесли самую большую жертву — свою жизнь, — чтобы Польша осталась на карте мира. Эту цену они платили на польской земле. Они теперь хуже, чем солдаты Андерса, проливавшие свою кровь в Италии. Получается, что жизнь тех, кто пришел с Востока, менее ценна, чем жизнь тех, кто слушал приказы с Запада. И вот все это сильно попахивает тем, что провозглашал Гитлер, ибо в его бредовых расистских теориях особое место отводилось крови. А о чем же, как не об оценке крови, идет речь в рассуждениях элиты польской исторической науки сегодня? Есть кровь чистая — членов АК и военнослужащих польских вооруженных формирований на Западе, и есть кровь нечистая — солдат народного Войска Польского, Армии Людовой, и уж безо всякого сомнения кровь солдат Красной армии.

Вот прошло 60 лет после нашей Победы. Но как только не стало СССР, так эту Победу начали у нас отбирать. Отбирать как раз те, кто решили к этой Победе приклеиться попозже. Вроде бы и новые времена наступили, и Польша ударно свое социалистическое прошлое преодолевает и изживает, да только, как ни странно, начались опять «старые песни о главном». Ничего не умерло, и идеологическое наследие политического трупа — Армии Крайовой — вдруг извлечено из могилы, полито мертвой и живой водой, и смотрите: покойник встал, шагает и изрекает то, что представляется как новый, свежий взгляд на историю Второй мировой войны.

И опять вспоминается роман Р. Братного «Колумбы», встреча одного из героев на нелегальной квартире с польским общественным деятелем, которого гитлеровцы возили в Катынь: «На другой день вечером мы были на прощальном ужине у командующего фронтом. Генерал поднял тост за то, чтобы в этом трагическом для поляков месте у них открылись глаза на факт, что неумолимое право истории приказывает им идти в общем европейском фронте". Я ответил ему, что никто среди польской общественности не производил меня в делегаты, что нас разделяет такое море слез, что не знаю, хватит ли этой груды трупов, павших от советской руки, чтобы его — это море — засыпать»1. Если судить по громкому исполнению «старых песен о главном» — хватило.

Опять вытащена на свет божий теория «двух оккупантов». Сейчас она стала для властителей польских умов актуальна как никогда. Потому что очень выгодно представить СССР (а значит, и Россию, как его правопреемника) точно таким же агрессором, как фашистская Германия, и даже хуже. Выгодно политически, ибо те кто громче всего кричит о «русском медведе» и его «преступлениях», за которые Россию надо призвать к ответу, предстает в облике борца за справедливость и может рассчитывать на политические дивиденды. Ведь если это представить так, да получить еще и поддержку от кое-кого, стоящего на той же стороне «либерально-демократической» баррикады внутри самой России, то Россия не может считаться победителем. А из этого может проистекать не только моральное удовлетворение. Только ради этого разрывать старые могилы в наше рыночное время невыгодно. В любом деле должны быть дивиденды — политические и шкурные. Вот и начинают доноситься с экранов телевизоров да появляться на страницах мнения: а что, если кто-то был обижен СССР, то надо бы заплатить за обиды. Вот и вылезает шило-то из мешка — все упирается в деньги, денежки. А иначе как оценить истинному патриоту вклад своих предков в борьбу за «вольносць и неподлеглосць»? Скажете, не так это и не может этого быть? Только стала Польша «вольной и неподлеглой», как тут же образовались инициативные группы, захотевшие вчинить счет России за то, что они потеряли на своих «восточных окраинах». Правда, то, что они потеряли, сейчас на российской территории и не находится, да ведь с Белоруссии, Литвы и Украины особо ничего не востребуешь: значит примиряться с Литвой и Украиной надо и плакать уж точно крокодиловыми слезами, что не удалось когда-то по близорукости против русских единым фронтом повоевать, значит демократизацию тоталитарного режима в Белоруссии готовить надо, а тут своими претензиями и потенциальных союзников отпугнуть надо. А вот с России попытаться содрать — это дело достойное, она-то правопреемник СССР к тому же. И вообще, она во всем виновата, еще бы, конечно, неплохо, чтобы она это и признала.

К сожалению, этот вопрос, как всегда, тяжко сказывается на представителях творческой интеллигенции. Вот и Василь Быков, по моему мнению, единственный, кто последовательно, правдиво и бескомпромиссно писал о жизни человека на войне, жизни, которая и сама была страшной и уродовала людей, задался вопросом к 50-летию Победы: а что мы принесли в другие страны на своих штыках? Получается, что он как бы призывает солдат Красной армии принять на себя вину политиков и тем самым, по моему мнению, вольно или невольно подыгрывает сторонникам теории «двух оккупантов». Что ж, предвидел в свое время философ Бердяев и такое, отметив в своей книге «Судьба России»: «Русский человек, усомнившись в своих исключительных национальных качествах и признав некоторые качества за врагом, начинает думать, что и воевать-то не стоит... Мировая борьба народов в истории определяется не моральными прерогативами. Это — борьба за достойное бытие и исторические задачи, за историческое творчество... И нельзя оценивать историческую борьбу народов исключительно с точки зрения справедливости — существуют и другие оценки»2.

В то же время ситуация реально была иной, и ради этого стоит повторяться. Потому что даже поляки, которые воевали вместе с Красной армией против нацистов, даже не питая теплых чувств ни к России ни к ее солдатам, все же понимали суть событий и сохранили достаточную объективность в оценке того, что они — в отличие от историков — видели и пережили сами. Вот что сказал В. Ярузельский в своем интервью немецкой газете "Die Welt" от 3 мая 2005 г.: «...Победа Гитлера означала бы уничтожение нашего народа. Советская армия принесла нам зависимость, но она спасла нас от уничтожения». Справедливости ради нельзя не упомянуть о том, что иногда в польских публикациях по истории Второй мировой войны встречается хоть и половинчатое, опять же сквозь зубы вымученное, мнение о том, что для поляков из оккупированных гитлеровцами еще с 1939 г. регионов Польши Красная армия была прежде всего освободительницей, даже несмотря на разочарования, вызванные действиями НКВД после прохождения фронта. Конечно, есть еще в Польше историки, у которых совесть ученого не позволит опуститься до революционного изгрызания истории в либерально-демократическом духе. Что же наша совестливая творческая интеллигенция об этом-то — спасении от уничтожения — забывает? Или это не самое главное? А кто-нибудь у людей поинтересовался — что им дороже: своя жизнь и жизнь своих близких и мир после войны или же сразу новая война?

А радетелям за денежное возмещение несчастным полякам и иже с ними (но, естественно, не из их собственного кармана!) за их зависимость расскажем еще одну маленькую историю.

В 1942 г. в рамках повышения доли литовского населения в Виленском крае созданная гитлеровскими оккупантами литовская администрация и полиция вышвырнули из своих домов в двух деревнях под Вильно около 300 польских семей и вселили на их место литовцев, привезенных из района Сувалок в Польше. Вернуться туда поляки на некоторое время смогли только в 1944 г., когда отряды Армии Крайовой начали устанавливать свой контроль над этой территорией.

Вот наступила независимость и для Литвы, коммунистическая несправедливость ушла в прошлое и поляки попытались в независимой Литве получить компенсацию за ущерб, понесенный в 1942 г. ими от литовских органов власти (хоть и на службе гитлеровцев). Компетентное официальное литовское лицо известило возжаждавших справедливости, что данное прошение будет рассматриваться и удовлетворяться в меру возможностей. Это уже само по себе хорошо, только как насчет этой самой меры? А тут уж немного радостного. Сюрпризом было окончание письма, которое ввергло в изумление даже поляков: «...решение выдвинутого вопроса могло бы зависеть от реализации Закона Литовской Республики о возмещении оккупационных потерь, причиненных со стороны СССР»3.

Итак, господа русские, готовьте кошельки! Вам, как потомкам «советских оккупантов», предстоит встреча с рынком истории: вам будут выставлять счета те, кого согласно «Генеральному плану ОСТ» уже давно не должно было быть в живых в тех местах, где они составляют эти счета. Потому что прошло 60 лет со дня НАШЕЙ ПОБЕДЫ, а план свой Гитлер рассчитывал реализовать лет за 20—25. И имея под рукой вернувшиеся после разгрома России соединения, он без особых проблем план этот завершил бы. Вот тогда бы стонавшие от советской зависимости поляки узнали, что такое нацистские военные колонисты.

Конечно, сейчас пишут о том, что президент России оскорбил поляков, не упомянув об их участии в Победе, вот они от обиды и взъелись на Россию. Увы, все это совсем не так. Сначала первый российский президент извинялся за Катынь. Потом его преемник в 2002 г. посчитал нужным возложить венок к памятнику солдатам Армии Крайовой — да только что от этого толку? Бродя в джунглях польского Интернета — при этом будем иметь постоянно в виду широко распространенное мнение (лично мне представляющееся весьма спорным) о том, что пользуется этим «благом» цивилизации только продвинутая часть населения — начинаешь, к великому сожалению, осознавать, что значительная часть польского общества относится к России не просто враждебно, она либо уже настроена на волну возмездия, либо ударно настраивается. Чему активно способствует и проводимая политика польского руководства, суть которой, по меткому высказыванию известного польского публициста, состоит в разжигании застарелых конфликтов. Подход один и тот же и выражается одним лозунгом: Katyń pomceimy! Powstanie Warszawskie pomścimy! Отомстим за Катынь! Отомстим за Варшавское восстание!» И лозунги эти совсем не последнего времени, потому что малевались на стенах и заборах в Польше уже в семидесятые годы. Да и сейчас авторитетно разглагольствует польский историк П. Вечоркевич: «Я не вижу причины, почему бы внуки солдат фельдмаршалов Манштейна или Роммеля не могли чувствовать гордости от того, что их деды мужественно сражались с большевистским нашествием или даже с американцами или поляками»4. Не случайно слова пан Вечоркевич выбирает: с его точки зрения, как только Красная армия вышла за границы СССР, так речь уже пошла о борьбе солдат гитлеровской армии с большевистским нашествием, а это дело благородное. Досадно пану доктору, что не удалось Польше в этом благородном деле поучаствовать. Какой бы вклад во Вторую мировую войну был!

Речь идет о мести России, и это начинает походить на патологию и с каким-то истинно маниакальным предвкушением крови врага льется со страниц Интернета, газет и исторических публикаций, что ж тут, естественно, не до выбора средств — здесь все средства хороши. И потому не приходится говорить о чем-то, что хотя бы отдаленно напоминало те акции примирения, что инициировались — хоть и со скрипом — между участниками польского вооруженного подполья и Украинской повстанческой армии или же членами сформированной гитлеровцами «армии» Плехавичюса. Когда с одной стороны есть исключительная установка на месть — разговоры об исторической правде невозможны и любая попытка приближения к ней со стороны России воспринимается как еще одно отягощение вины и подпитка чувства мести. И это чувство родилось не вчера и только внешне связано с событиями после 1939 г., ибо о том же самом чувстве свидетельствует и известный историк Н.И. Костомаров, будучи по происхождению из Малороссии, знавший не понаслышке русофобию среди поляков в западных губерниях Российской империи: «...поляк русскую национальность ненавидит до чрезвычайности, ненавидит до невозможности примириться»5.

Тем более что такое в общем-то скорее языческое, чем христианское чувство, как месть, подпитывается даже — если мы уж останемся в рамках языческой терминологии — идеологическими «шаманами» Польши — так называемой творческой интеллигенцией. Эта наша доморощенная интеллигенция со времен Чаадаева и Достоевского, несмотря на все сталинское «перевоспитание», так и не может оторвать зачарованных глаз от все более дехристианизирующегося Запада. А польская свою национальную задачу туго знает:

«Несмотря на мои лета и опыт, собственно говоря, я не знаю, что мне думать о России и о русском народе. Иногда действительно я думаю о нем с презрением и ненавистью. Но иногда с любовью и нежностью. Иногда мне кажется, что нация, которая принесла столько зла своим соседям и всему человечеству, которая давила, убивала, вешала литовцев, татар, поляков, чеченцев, собственно говоря, все нации, с которыми соседствует — вообще недостойна существования. И что ее существования не оправдывают, его страшных вин не могут искупить даже все те великие и чудесные шедевры, которые она дала человечеству: творения Пушкина, Тютчева, Рахманинова, Мандельштама, Прокофьева и Шостаковича. Такая зловредная нация обязана исчезнуть с лица земли — должна отправиться на Север и утопиться, полностью, в Белом море»6. Благодарим пана Ярослава Марка Рымкевича, известного польского интеллектуала, поэта, литературоведа, переводчика, ценителя поэзии Тютчева за столь честные слова. Лучше знать неприукрашенное мнение не только историков — их ведь не все читают, но и властителей польских дум, — к ним чаще обращаются.

Перефразируя Киплинга, скажем так: Польша есть Запад, Россия есть Восток, и никогда им не сойтись. И вот почему: «Якобы в связи с актуальной ситуацией на Украине слышны сейчас в Москве такие голоса, что поляки пытаются отстроить свою великую империю, которая, естественно, будет угрожать русским. Не удивляюсь, что они так думают, так как хоть нас намного меньше и мы немного слабее их, однако эта слабость только в смысле демографическом или военном. У них тоже есть причины, другие, чем у нас — но имеются причины, чтобы нас бояться. В конечном итоге, несколько сот лет на их границах существует мощная и совершенно чуждая им духовная сила, и уже тем самым, что существует — также им угрожает»7. Насчет духовной силы, которая, особенно в данное время, стала чуждой, пан Рымкевич, возможно, и прав, а насчет того, что угрожает — вряд ли. По той простой причине, что, как отметил опять же Костомаров: «... поляки старались уничтожить в присоединенных к Польше областях русскую национальность и слить русский край с Польшею. Это им не удалось, многовековые старания поляков пропали втуне. Им это досадно и тем досаднее, что они считают себя в культурном отношении гораздо выше русских»8. Что же это за такая грозная сила, которая столько лет стояла на наших границах и ничего не добилась? И вот еще что странно, польская культура, как часть духовной силы, почему-то усиленно популяризировалась среди недостойного существовать народа именно Советами да коммуняками. А теперь-то ее, эту духовную силу, в России мало кто и знает. Рынок, он ведь от американской духовной силы прибыль имеет. А чего с польской возьмешь, кому она в России нужна, не говоря уж и об угрозе. А потому и о маниакальных претензиях на 4-е место среди победителей мало кому известно. Разве что новому сопернику известного Фоменко по самому прогрессивному переписыванию русской истории некоему Г. Попову. Вот его откровения по поводу «суперперестроечного взгляда» на Великую войну и Великую победу в Польше восприняты были прямо с восторгом — глаза он им открыл: оказывается, русские без помощи Запада и ночи бы не простояли, как говорится, дня бы не продержались. Правда о том, что эта помощь с запозданием пошла, оно как-то говорить неинтересно и недемократично. Но не это главное! Еще круче вещь по радио «Свобода» от г-на Попова, который служил мэром, услышали непросвещенные поляки: танковое сражение под Прохоровкой в 1943 г. не Советы под командованием Рокоссовского выиграли, а американцы. Они, вишь, в Сицилии высадились, ну, Гитлер так струхнул, что все свои танки туда и погнал. Тут уж, ясное дело, не до какого-то там наступления на Курской дуге! Да ведь и подтекст какой идет: помните, ведь потом и сам, сам великий и ужасный Андерс там высадился. Тут уж сердце польское прямо совсем замирает: это ведь мы эту Россию, нечеловеческую землю, вместе с американцами, оказывается, спасли! А президент Путин не упомянул об этом! Да это же неслыханная ложь и унижение! Правда, опять склерозик небольшой намечается: либо забыли поляки слова из дневника Ландау, либо этот дневник сейчас никто не читает. А мы еще раз повторим слова человека, жившего, как говорится, в то время в обнимку со смертью: «И наиболее удручающе действуют вести с итальянского фронта, разрушая веру в том, что союзники были бы по крайней мере в этот момент способны к серьезной и успешной борьбы с немцами...» Великая и удобная вещь — патриотический склероз!

Поляки вообще не хотели, чтобы их президент ехал в Москву и по той простой причине, что среди большинства населения свободной от «жидокоммуны» и тем самым ставшей истинно демократической Польши имеет широкое хождение следующий взгляд на историю Второй мировой войны, который популярно изложил некий пан Ежи Бурлинский в еженедельнике «Najwyższy czas»:

«Виновата Россия!

...Россия несет такую же самую вину за разжигание 2-й мировой войны, что и гитлеровская Германия.

...Политическим прологом к 1 и 17 сентября стал пакт Риббентропа-Молотова... После подписания этого пакта немцы и русские — рука об руку — развязывают самую большую в истории человечества войну. Сноровку в убийстве, в уничтожении они приобрели уже раньше. Немцы до 1 сентября 1939 г. еще мало знают об убивании. Бухенвальд, ночь длинных ножей... — это всего лишь прелюдия, тренировка. Русские 17 сентября уже мастера. У них есть Соловецкие острова, действующий с не встречающейся в их культуре (?) точностью бассейн смерти в виде ГУЛага, специализировавшиеся в геноциде органы, умело могущие убивать всех, от царской семьи до малолетних детей украинских крестьян, убивающие одинаково эффективно как своих руководителей так и врагов.

1 сентября "памятного года" лозунг старта в союзническом соревновании подают немцы. Их русские друзья 17 сентября выполняют договоренности. Когда немецкие и русские ребята в мундирах ломают сопротивление польской армии, немецкие и русские дипломаты начинают в мире пропагандистское наступление, которое должно убедить мир, что не стало ничего плохого: вот, откорректировали карту...

... Был ли вооруженный конфликт национал-социалистического режима в Германии с коммунистическим режимом в России вообще частью Второй мировой войны?

В уголовных хрониках отмечается ситуация, когда один и тот же преступник одновременно преследуется и своими недавними братанами, и органами правосудия. Становятся ли гангстеры, которые мочат друг друга, тем самым союзниками полиции, прокурора или суда...

Организация празднования юбилея мая 1945 г. в Москве есть издевкой, в которой польский президент не имеет права принимать участия»9.

Можно, естественно, сказать, что это ничего особенного, ну, написал там какой-то журналюга, мало ли чего сейчас пишут, в том числе и у нас. Можно было бы с этим доводом согласиться, если бы не одно большое «НО».

В апреле 2005 г., аккурат перед юбилеем нашей Победы, в Университете Св. Павла в Оттаве в Канаде выступает некто Т. Петровский (мы его мнение приводили ранее) с докладом о советских преступлениях в годы Второй мировой войны, причем, естественно, в связи с 65-летием преступления в Катыни. И этот пан просто поражен, во-первых, тем, что, по его мнению, «Советы, которые должны были оказаться на скамье осужденных рядом с нацистами, уселись вершить суд над ними». Следует длинный список преступлений, в т.ч. не только, естественно, Катынь, депортации, пакт Риббентропа-Молотова, но и создание в оккупированной Польше компартии, неоказание материальной и военной помощи варшавскому восстанию. И затем следует горький вывод о том, что до сих пор ни один русский «сановник» или историк не осмелился признать, что во время Второй мировой войны Советский Союз не был лучше нацистской Германии10. Остается добавить только одно — плохо пан Петровский читает труды российских и прочих «историков». Вот и не только в России, а и в Белоруссии уже такие историки появились. К примеру, глаголет выстраданную истину наилучшего, неразбавленного демократического разлива голос из Беларуси о том, кем же для немцев был тот белорус, что, пережив оккупацию и «партизанскую войну», был «завербован» в советское войско, стрелял немцев на их земле, рушил Кенигсберг и Берлин? Ответ вполне закономерен: он был оккупантом, врагом, убийцей11. Что ж, таких правдоискателей, да и иже с ним на Украине и в Прибалтике, понять можно. Чтобы стать истинными европейцами, надо ликвидировать общую историю с Россией ли, с СССР — все равно. Будущим членам ЕС такая история не к лицу, что понятно. Тем более что и польские историки типа В. Бородзея политкорректно намекают, что разный интерес у Беларуси и СССР (а значит, подразумевается, и у России). А в Польше тем временем пока что завуалированно, приглушенно, но уже слышатся голоса: от нас, от поляков, зависит, ушли ли в прошлое «восточные окраины»; а на польском телевидении даже какая-то конкретика появляется: мол, если нам вернут «восточные окраины», можно бы и о том подумать, чтобы Силезию Германии вернуть!!! Правда, сразу же вопросик возникает: кто вернет-то? Некая третья, неназванная еще конкретно сила, которая вольна брать и раздавать? И интереснейшие мысли в Польше в умах польских интеллектуалов от истории бродят. Известная нам М. Павловичова говорит: «Исследователи задумываются, не стали ли восточные окраины уже мифом. Ответ за нами». А ответ вот он, тут! И дал его еще один истинно польский историк, доктор Д. Ратайчак, которому мама в проклятые времена социализма открыла глаза, сказав, что русские украли у поляков «восточные окраины». Трепет охватывает и слеза наворачивается у неискушенного читателя, когда пан доктор исторических наук вспоминает, как мама рассказывала ему в далеком детстве о помидорах размером с дыню, произраставших у нее где-то на «фазенде» подо Львовом и украденных русскими вместе с огородом! Потому маститый ученый уже с детского возраста начал ненавидеть тех, кто эти помидоры у него украл. Так что дело ясное — надо воров к ответу призвать, а лучше всего потребовать возвратить украденное! Другие, как уже известный нам пан Вечоркевич, тоже прозрачно намекают: «...не может быть здоровым организм, у которого ампутируют две из четырех конечностей. У Польши ампутировали два исторических центра: Вильно и Львов. Никакая верфь Щецина, никакие фабрики Вроцлава по сей день не в состоянии этого компенсировать». То есть, как говорят, акценты расставлены четко: конечности надо пришивать обратно. Правда, вот вопрос: кто же это роль Пирогова играть будет? Не иначе как американцы: правильно поляки поняли речи Буша насчет несправедливости Ялты и Потсдама. Третьи же историки, хоть об украденных помидорах и отрезанных конечностях и не вспоминают, но солидно и политкорректно размышляют о том, что надо поддерживать движение к достижению независимости Белоруссии, выходу из ловушки экономической зависимости от России, а также свободное развитие польского элемента на «восточных окраинах», что сделает Польшу истинным другом и союзником в отличие от москалей. И уже странствуют по страницам новых исторических трудов, рассуждения о том, что вообще-то по справедливости 85 % Калининградской области — это польские земли. Мало того, чтобы и о «восточных окраинах» не забыть и Белоруссию еще раз поучить, что она с Россией ничего общего не имеет, указывают, что как наследница традиций Великого Княжества Литовского она имеет право на выход к Балтийскому морю через Кенигсберг. И в этом случае это было бы для Белоруссии осуществлением такого же великого исторического шанса, что и для Польши после Первой мировой войны (автор идей — польский историк пан А. Пискозуб из Гданьска). Интересные мысли, только как это осуществлять пан Пискозуб предполагает? Потом вроде бы как и Литва о Калининградской области как о Малой Литве говорит. Вот ведь русские какие — и тут всем нашкодили. Прямо со слезой хочется вспомнить о тех временах, когда существовала Восточная Пруссия — все спокойно было и вопроса о принадлежности не возникало. Но как бы то ни было, существует Калининградская область России, и на этом точка. Что же касается остальных земель, то это уж теперь украинцам и белорусам решить, с кем им дело иметь и чьей окраиной в случае чего становиться. Или буфером между Польшей как бастионом Европы и азиатской Россией — такой видится роль Украины и Белоруссии пану Пискозубу. И Польше выгодно, и «восточным окраинам» почетно.

А в общем-то, подоплека всего этого до омерзения проста: все сгодится для того, чтобы убедить собственное население, а в особенности подрастающее поколение, в том, что все происходившее в период Великой Отечественной войны было ни чем иным, как борьбой двух иностранных армий на территориях, относящихся сейчас к Украине, Литве, Белоруссии, Польше и т.д., к которой эти тогдашние «государства» не имели никакого отношения (и это правда, ибо их тогда и не существовало) и были вовлечены в нее насильно, как и население этих территорий. Иначе ведь никак свою новую и славную историю не создашь. Главное, — показать, что ничего общего в истории у нас не было, мы в этих делах не участвовали, нас силком тащили. Но тогда надо признать — плюнув в лицо своим соотечественникам, воевавшим против 25 %-го отбора достойных к выживанию — ты волей-неволей никакого отношения как государство к Победе и не имеешь. Имеют лишь те граждане государства, которые шли в рядах Красной армии на Запад. Но они-то как раз, с точки зрения новых национальных государств, должны являться преступниками, так как служили в рядах иностранной, а не национальной армии. А «национальными армиями» в этом случае неизбежно являются формирования, созданные с явной или неявной помощью гитлеровского оккупанта или вооруженные им: УПА, разного рода полицейские батальоны и формирования СС от Галиции до Ревеля. И пусть это пока проявляется, к примеру на Украине, в попытках уравнять в правах ветеранов Красной армии и УПА, посадить их за один стол на торжествах по случаю юбилея и тем самым вымучить такое же примирение, как между АК и УПА. Это все пока — а потом, по истечении определенного времени, когда уже поколение Победителей покинет нас, окончательно объявить героями шакалов Великой войны и затолкать на окраину подвиг истинных победителей. В том числе и с помощью спецназа по истории из-за Буга.

Я, безусловно, соглашусь, когда возмущенные либералы или демократы завопят, что это односторонний взгляд и не все польские ученые и поляки такие и т.д. и т.п. И допускаю, что многим такой взгляд на историю может даже не нравиться. Но это все до поры до времени. Дело, однако, в том, что, судя по всему, в самой Польше и ее исторической науке как раз возобладал односторонний взгляд на события новейшей истории и взгляд этот пришел в основном из-за пределов Польши, но был сразу же подхвачен внутри страны. Взгляд это был сформирован польской военно-политической эмиграцией, в том числе, естественно, и сбежавшими на Запад членами АК и «подпольного государства», которые в преобладающем большинстве не о чем другом, как о мести, и не мыслят. А внутри страны, похоже, он как раз наиболее активно взят на вооружение жителями бывших «восточных окраин» и членами АК, воевавшими с Советами на этих окраинах. Потому что они, воевавшие с советскими партизанами, а затем с Красной армией и внутренними войсками, стали героями в современной Польше. А не те, кто шел к Берлину. Это, к сожалению, факт. И немногие исключения его только подтверждают. И, к сожалению, это не исключение, а тенденция, и это прекрасно подтверждается тем же Костомаровым: «И мы все, по совести, должны сказать вот что: все поляки, каких только нам встречать случалось, ненавидят русских: все, составляющее признаки русской национальности, в них возбуждает омерзение... Нельзя сказать, чтобы такая ненависть у них отражалась в отношениях частных с русскими людьми. Напротив, надобно отдать им честь: поляк, ругая всю русскую нацию, в то же время готов оказать бескорыстную приятельскую услугу знакомому русскому человеку... Но тем не менее поляк русскую национальность ненавидит до чрезвычайности...»12

И потому хотелось бы еще раз — навязчиво и пристрастно, потому что иначе нельзя — напомнить и вышеупомянутому польскому журналисту, и «знатокам» истории России типа пресловутого Пана Вечоркевича и его разношерстной аудитории следующее: в отличие от «нечеловеческой земли» СССР и «людоеда» Сталина Гитлер не признавал прав на существование не только Польши, Украины или Белоруссии (как географическое название Украина даже фигурировала); он не признавал права на существование данных народов — ни в каком виде. И не для кого было бы ему вещать в случае победы нацистов. Да и насчет польской территории после войны нелишне бы очень поучительную книгу У. Черчилля «Вторая мировая война» почитать, в особенности о том, как «головорез» Сталин против Черчилля за то выступал, чтобы Польша максимум территории от Германии после войны получила. У Великобритании ведь другое мнение было: «Польша не получит никакой выгоды, приобретая так много дополнительной территории. Если немцы бежали оттуда, то им следует разрешить вернуться обратно... Польской нации невыгодно получить такой большой район, какой поляки сейчас просят». Опять патриотический склероз заедает!

Что же касается Катыни, то, начиная с участия в этом мероприятии по приглашению Геббельса в том же 1943 г. представителей польской стороны и кончая суматошными саморазоблачениями со стороны российской либерально-демократической элиты, вся эта история обросла настолько невероятным количеством фантастических ляпсусов в разных «исследованиях» и «сообщениях» по доказательной базе, о которых говорил не только российский исследователь Ю. Мухин, но и француз А. Деко, что и пышущие местью выпады польской стороны и маловнятные пассы соответствующих российских органов начинают вызывать своего рода неприятное чувство, что дело тут уж точно нечисто. Возникает нехорошее впечатление, что все это начиналось в перестроечное время с одной целью — показать всему миру, какие были ужасные наши предшественники и какие мы пришли теперь хорошие, и потому мы отказываемся от всего этого ужасного прошлого и, чтобы нам поверили, заранее признаем все, что от нас хотят, ибо ради признания нас своими и для победы великого и единственно верного либерально-демократического учения не пожалеем ничего, в том числе и истины. Но потом, видимо, кто-то углядел и то обстоятельство, что придется не просто каяться. Платить, пожалуй, по немалым счетам придется. А платить — это не уводить по замысловатым схемам себе в карман. Что же теперь делать: ведь уже вроде бы как и признали кое-что? Раз сказали «А», надо сказать и «Б». Но, похоже, решили эту букву обойти. В результате сами загнали себя в тупик, а ведь поляки — и это логично! — хотят «Б» услышать! Вот и получаем логическое завершение: полный пат. Пожалуй, это и будет то, с чем в ближайшем времени придется столкнуться исследователям катынской истории в России. Так ведь, уважаемые господа, не надо было злорадствовать слишком быстрому обрушению СССР и свободе от советского ига: авось, при Горбачеве бы успели либеральные борзописцы архивы соответственно отработать и в полном комплекте достоверные бумаги с доказательствами преступлений выправить. Не надо суетиться было, и все бы раньше сделано было. Но все же «Б» было сказано и, как известно, Генеральная прокуратура России в 2005 г. факт расстрела польских офицеров признала, хотя всех томов дела раскрывать не будет. Да и потом, никогда нельзя знать, что принесет ворошение старых могил. Могут быть и неприятные неожиданности. Ведь вот все равно грызет червь сомнения: почему же Геббельс столь интересно инструктировал своих подопечных перед приездом представителей Международного Красного Креста в Катынь: «Некоторые наши люди должны быть там раньше, чтобы во время прибытия Красного Креста все было подготовлено и чтобы при раскопках не натолкнулись бы на вещи, которые не соответствуют нашей линии»13. Получается, что вещи такие все же были? Да и сам факт раздувания катынской трагедии в 1943 г. заставляет задумываться и некоторые умы в Польше: «Одно обстоятельство заставляет особенно задумываться: почему немцы, зная о преступлении уже в 1941 году, держали этот факт в тайне до 1943 года. Польские разведчики Столбцовской группировки ("Веера"?) получили информацию от местных жителей о том, что они немцам в 1941 году сообщали о массовых убийствах НКВД на территории Катыни. Это также подтвердил и офицер дивизии "Гроссдойчланд", перебрасываемой в 1943 году на запад, которая в 1941 году действовала на смоленском направлении в районе Катыни...»14 Остается только вспомнить слова некогда популярной советской песни: туман, туман... Не менее туманно и то обстоятельство, что расстреливали польских офицеров почему-то немецкими боеприпасами. Тут же «правдорубы» от истории не растерялись и объяснили все весьма остроумно: так это Советы из Прибалтики завезли, немцы ведь туда амуницию поставляли. Прибалтика, правда, только через несколько месяцев после предполагаемого «советского расстрела» в состав СССР вошла, ну да ладно. Могу и еще один вариант подбросить: что-то опять в плановом хозяйстве СССР не сработало и к моменту расстрела дефицит в патронах во всей стране обнаружился. Пришлось срочно из Германии завозить.

Тут же интересная параллель с Едвабне прорисовывается для таких же спекулятивных умствований. Там расстреливали евреев в 1941 г. сплошь немецкими боеприпасами периода Первой мировой войны. Странно немного, не правда ли? Тут же польские правдоискатели от истории наготове ответ держат: а ничего странного, это как раз свидетельство того, что не поляки соседей-то прикончили, а немцы: они ведь народ прижимистый, амуницию не транжирили никогда, берегли с 1918 г., вот и в Едвабне старые боеприпасы завезли. А почему бы не подумать, что это боеприпасы, захваченные поляками у немцев в том же 1918 г. при разоружении немецких частей? И бережливо сохраненные небогатым польским государством на случай военной нужды? Навязчиво опять же хочется намекнуть на то обстоятельство, что убитые в Едвабне сделались к 1941 г. советскими гражданами — как бы на это ни смотрели сейчас поляки. А как бы нам вчинить иск за убийство советских граждан, а?

Так что в определенном отношении с продвинутыми поляками можно и согласиться: святая правда — польский президент принимать участия в празднествах нашей Победы в Москве, похоже, права действительно не имел. Но только согласиться: это не наше дело — о правомерности действий чужого президента судить. К тому же сейчас выходит, что у поляков была своя война — без победы, а у русских своя — но с Победой. Принял участие президент — и отклонился от линии. Не правда ли, очень знакомо? Большевики тоже уклонизм не жаловали! Так что верной дорогой идете, товарищи паны!

Хотя, когда читаешь размещаемые и в отечественной и международной прессе писания плодовитых польских исследователей, то как-то сразу бросается в глаза, что никого особенно в Польше цельная картина трагических событий Второй мировой и не интересует. Интересует только линейка определенным образом подобранных фактов и их тенденционная интерпретация в соответствии с политическими потребностями сегодняшнего дня. Это, в общем-то, так или иначе признают и в Польше, о чем свидетельствует, к примеру, статья польского историка А. Кшеминьского в немецкой газете «Woche»: «Все же немецко-польские разногласия слабее польско-русских. Здесь большинство драматических событий военной истории в значительной степени не разработаны. И годовщина завершения войны накаляет неразрешенные споры заново: о пакте Гитлера-Сталина, резне в Катыни, Варшавском восстании 1944 г., о Ялте и самом 8-м мае 1945 г.

Споры относятся не только к фактам, а к интерпретациям и автопортрету, который хочет представлять Россия Владимира Путина. Факты сами неоспоримы, с тех пор как Кремль "нашел" тайные дополнительные протоколы к пакту Гитлера-Сталина в своих архивах. Однако интерпретации разделяет пропасть. Тем не менее вопрос признания со-вины Сталина в развязывании Второй мировой войны или же в уничтожении польского государства в 1939 г. Кремлем даже не ставится, так как пакт Гитлера-Сталина рассматривается только как второй Мюнхен 1938 г.»15. Здесь выстроена вся польская линейка претензий к России, плюс идея ревизии Ялтинских соглашений и значения Победы как таковой. Далее воркуют на эту тему на страницах крупнейшей польской газеты «Жечпосполита» ему вслед и другие известные специалисты вопроса пан П. Вечоркевич да пан Матарский: «Сравнение этого пакта с Мюнхеном представляет собой курьез. Как бы мы ни интерпретировали тогдашнюю позицию британцев и французов, они хотели мира, посчитали, что если они бросят Чехословакию на съедение, выиграют мир для мира. Пакт же Риббентропа-Молотова был сговором во имя войны, делил добычу, прежде чем она началась»16. Не будем с великим «знатоком" истории Второй мировой войны и России спорить. Нам мнение современника событий, У. Черчилля, дороже: «Расчленение Чехословакии под нажимом Англии и Франции равносильно полной капитуляции западных демократий перед нацистской угрозой применения силы. Такой крах не принесет мира или безопасности ни Англии, ни Франции»17.

Однако пан Кшеминьский идет дальше и распространяет польское видение роли Польши во Второй мировой на основы Евросоюза. Дело в том, что с древнейших времен у истоков создания государств и династий стояло нечто божественное, что и находило отражение в соответствующих мифах, освящавших и цели, и существование, и исторические действия данного государства. Отсюда и слова: «Через 60 лет после конца войны и по прошествии года после расширения Евросоюза на восток встает вопрос: а имеет ли Европейский Союз вообще общий миф основания?» Вопрос этот не столь праздный, как может показаться, так как опять предлагается к принятию такой миф: о борьбе с СССР/Россией как империей зла на мировоззренческой, объединяющей основе. Миф, предлагаемый новыми членами ЕС и являющийся «болячкой» Польши и прибалтийских стран, должен объединять всех членов ЕС. Но это чрезвычайно напоминает ту основу, на которой в свое время Гитлер «объединил» Европу, перед тем как навалиться на СССР/Россию. Получается, что все же есть основа под словами д-ра Людвига Фишера, губернатора дистрикта Варшава, который в своем рапорте губернатору и палачу поляков Гансу Франку писал: «Европейская идея широко распространена среди польского народа. Однако до сих пор поляки постоянно опасались, что в этой объединенной Европе для них не будет места. Если мы сейчас дадим им надежду, что в этой новой Европе они смогут вести жизнь в соответствии со своим характером и культурой, то как раз на данный момент в Генерал-Губернаторстве преобладающее большинство польского народа примет эту немецкую политику с максимальным пониманием. С течением времени также все более явственным делом будет становиться то, что в интересах Запада Германская империя должна быть политическим, хозяйственным, духовным и культурным центром этой будущей Европы»18. Ласкают, наверное, слух поляков такие слова, особенно насчет распространенности европейской идеи. Да только нелишне опять вспомнит , что говорились они в 1944 г., когда уже исход войны для всех был ясен. А до этого, несмотря на преданность европейской идее и гуманное ссылание поляков из пределов Третьего рейха в Генерал-Губернаторство вместо Сибири, гебитскомиссар Борисова в Белоруссии, считает в 1942 г., том самом, когда героическое воинство Андерса ушло на Ближний Восток: «...По моему мнению, не будет никакой пользы, если еврейская вошь будет удалена из немецкого меха, а польская останется... С системой вермахта по задействованию в качестве органов русского самоуправления польской интеллигенции из-за недостатка белорусской интеллигентской прослойки, по моему мнению, следует радикально порвать...»19 Но тем не менее самый главный знаток новейшей русской истории пан профессор Вечоркевич в своем выступлении в польском официозе «Жечпосполита» 17 сентября 2005 г. продолжает в лучших традициях Студницкого сожалеть о том, что в переговорах в октябре 1938 г. поляки и немцы не смогли договориться, и на вопрос о том, какую роль Польша играла в военных планах Адольфа Гитлера, немедленно и авторитетно заявляет:

«Ключевую. Вплоть до весны 1939 г. она являлась для него антибольшевистской преградой на случай войны с Францией, с нападения на которую он намеревался начать конфликт. После победы на Западе Польша должна была быть ценным, необычайно важным партнером в походе на Советский Союз. В последнем разговоре с Беком в Берхтесгадене Гитлер сказал без обиняков, что каждая польская дивизия под Москвой — это значит на одну немецкую дивизию меньше. Глава Рейха предлагал нам тогда участие в разделе Европы»20. Вот и страдают польские интеллектуалы — такой шанс был, а упустили. Только постоянно возникает мысль при чтении подобных «откровений», что у интеллектуалов этих плохи дела с образованием. Вроде бы и люди со степенями доктора и профессора, а то ли не читали гитлеровских документов, то ли не смогли прочитать в связи с незнанием немецкого. Вот ведь писал гитлеровский наместник области Вартегау в 1943 г.: «Между немцем и поляком нет никакой общности. Онемечивание поляков... не только нежелательно, но и национал-социалистически неверно. Польского человека невозможно и непозволительно германизировать». Да и слова эти приводил польский ученый Кароль Грюнберг в своем весьма емком труде «СС — черная гвардия Гитлера»21. Правда, приведены они по-немецки. Вечоркевичи сразу же скажут: так это уже в 1943 г. было, а вот до 1939 г. — совсем другое дело. Ну, так мы по той же книге цитату несостоявшегося союзника Польши А. Гитлера из его известного шедевра «Майн Кампф» приведем (тут она по-польски приведена, так что при некоторых усилиях прочитать ее вечоркевичам можно): «Национальность, а лучше сказать раса, заключается не в языке, а в крови... Политика германизации Польши, каковой многие добиваются, лжива. Существовало убеждение, что германизацию польского элемента можно провести посредством языкового онемечивания. Тем, что в истории было германизировано с пользой, была земля, которую наши предки добыли мечом и поселили на ней немецкого мужика»22.

Утешает только одно — как бы вышеупомянутое насекомое или элемент ни старались, пока что никакой мифической основы для объединенной Европы они, кроме жажды покусать Россию, предложить не могут. В этом по эффективности от него пока недалеко ушла соответствующая прослойка в современной России. Но это, к сожалению, пока...

А далее стоило бы польским историкам перечитать хотя бы слова того же У. Черчилля, который не только Армию Крайову содержал (по его собственным словам, как-никак 120 млн фунтов на польские нужды ухлопал), но и все же в отличие от таких историков соучаствовал в историческом процессе, а не в размазывании слез по прошедшим мимо псевдовозможностям уничтожения России: «На этот раз, когда война была доведена до решительного конца, нам стала известна вся закулисная история деятельности противника. На основе материалов, оказавшихся в нашем полном распоряжении, удалось довольно точно установить правильность наших собственных сведений и представлений. ... 5 ноября (1937 г.) Гитлер раскрыл свои дальнейшие замыслы руководителям вооруженных сил. Германия должна получить "большее жизненное пространство". Скорее всего, его можно было бы найти в Восточной Европе — в Польше, Белоруссии и на Украине. Но чтобы получить его, пришлось бы пойти на большую войну, а значит, и на уничтожение населения, проживающего в этих районах»23. Ключевая роль у Польши была — быть уничтоженной.

Но так как к польским вопиющим пророкам, слава богу, пока что не особенно прислушиваются, приходится искать пророков в других местах для придания убедительности воплям; перефразируя Островского, хочется сказать: на каждого польского мудреца довольно европейской простоты. Вот и остается полякам только повторять с восхищенным воркованием простые и столь доходчивые для польского исторического умствования истины генерала Франко, высказанные им во время Второй мировой насчет того, что идет не одна, а две войны:

— одна война государств, объединившихся вокруг США и Великобритании с Германией, и в этой войне Испания остается нейтральной;

— вторая война разворачивается между Германией и государствами, объединившимися вокруг нее, с величайшим врагом европейской цивилизации, с большевистской Россией24.

Что ж, польское «подпольное государство» и его «вооруженная длань» раздирались между этими двумя войнами, а на этот счет есть еще одно русское присловье: широко шагаешь, штаны порвешь. Что, собственно, и случилось.

Поэтому мы будем придерживаться своего взгляда — польский взгляд слишком застит жажда мести. А потому нам в России надо кое-что тоже помнить.

Еще не было в Германии нацистов и еще не действовал ГУЛАГ в СССР, а в Польше уже действовали концлагеря, в которых были заморены голодом десятки тысяч наших соотечественников. И не будем поддаваться разговорам, что это были солдаты кровожадной большевистской армии и солдаты непрогрессивной националистической белой армии. Когда выгодно, в Польше предпочитают говорить о России и русских, а в другом случае — об СССР и Советах. Для нас же в любом случае это были наши деды и прадеды, и пришли они под Варшаву после того, как поляки пришли в Киев и Минск. С исторической памятью у нас не потому плохо, что ее нет, а потому, что ее постоянно глушат. И попробуй выставить лозунг «Отомстим за Тухолю!» — сразу же станешь красно-коричневым.

А потому еще раз напомним, что еще о пакте Гитлера-Сталина никто и не думал, а Польша — которая с 1 сентября 1939 г. беспрестанно твердит о том, что первая встала на пути Гитлера, — годком ранее хотела безо всякого пакта поучаствовать в грабеже соседей вместе с ним же и, подобно гиене, под предлогом спасения «истинно польских территорий» рвала у соседей территории: сначала Вильно и Виленский край самостоятельно, затем Тешин, оторванный от сданной демократическим Западом Чехословакии под покровительственную улыбку Гитлера. В 1938 г. между Польшей и Германией велись переговоры по согласованию военных действий против Чехословакии и о совместной оккупации Литвы. И планы были солидные и как бы даже не очень расходные: Германия начинает воевать с Советами из-за Чехословакии, а Польша помимо Тешина тут же оккупирует Словакию, а затем вместе с Германией расправляется с Россией. Да только куском в виде Тешина, брошенным ей Германией, Польша через год и подавилась, и отдала концы. И, между прочим, советская разведка об этих переговорах знала и с советской стороны в сентябре 1938 г. последовало предупреждение Польше о том, что при вступлении польских войск на территорию Чехословакии наступит денонсация польско-советского договора 1932 г. о ненападении25. Это к слову о вероломстве СССР в отношении Польши.

Поэтому пакт Молотова-Риббентропа действительно ничем не хуже английских достижений в Мюнхене и лучше польских заигрываний с Гитлером. К счастью для Польши, ее заигрывания с Германией не привели к успеху — с точки зрения Гитлера Польша ничего не стоила и ему была не нужна. Иначе бы Польша оказалась среди тех, кто развязал войну. Каждая из сторон, как по Мюнхену, так и по пакту, преследовала свои национальные интересы и договаривалась с международно признанным правительством Германии. Речи о справедливости в международных отношениях всегда являются прикрытием национальных интересов. Польша была поделена, но до этого искренне стремилась «поделить» и соседей; да и события недавнего времени показывают, что такие вещи вполне обычная история и сейчас: чем же лучше санкционированный демократическими странами «справедливый» дележ Югославии в 90-е годы, приведший к такой бойне, которая на бывших «восточных землях» Польши полякам и не снилась — даже «подвиги» УПА на Волыни бледнеют перед балканской кровавой баней.

Соловецкие острова и Гулаг — это наша история, трагическая и страшная, и с этой историей мы разберемся сами, хотя, конечно, спасибо полякам за славных сынов польского народа — Дзержинского, Меньжинского, Реденса и иже с ними. Убивать учили они, и с их учениками столкнулись польские подпольщики в 1939—1950 гг., и они действительно действовали с не встречающейся в русской культуре точностью. Наверное, поляки забыли и участие своих соотечественников на стороне большевиков в Гражданской войне. Надо думать, не хочется панам историкам вспоминать сейчас и попытку формирования целой революционной польской армии: был ведь в славном городе Вильно в 1919 г. открыт пункт для призыва так называемой Польской армейской группы. И формировались части этой армии в уже знакомых нам районах Лиды и Барановичей: Западная стрелковая дивизия, Мазовецкий уланский полк, кавалерийский полк Петра Боревича и пр. По разным оценкам, в чисто польских формированиях, а также в других частях, на стороне большевиков в период 1917—1921 гг. участие в Гражданской войне в России принимало участие около 100000 поляков. Так что погуляли братья-интернационалисты по России от души. А потом, так же как и разные латышские, эстонские и прочие стрелки, оставив кровавый след в России, в подавляющем большинстве отбыли на историческую родину. Помогли, так сказать, укрепить власть Советов, так что же удивляться, что укрепившиеся Советы пришли затем и в Польшу, чтобы тоже кое-кому помочь?

И русские партизаны не принимали у себя в штабах оккупантов, как «Вильк», и не убивали белорусов только за то, что они были православными, как «народные мстители» «Лупашко»-Шендзеляж и «Гура»-Пильх. И не было у русских никакого чувства цивилизационной близости с гитлеровцами и желания войти в единую нацистскую Европу. Никто и никогда, за исключением кучки торгашей в храме исторической науки, не будет в России восславлять как героя Власова и тех, кто пошел за ним. И уж тем более, только имея заизвестковавшиеся от исторического объективизма мозги, можно восхищаться деяниями «Рагнера» и прочих недобитков, рвавших мосты и рельсы в тылах наших войск и тем самым по мере своих бандитских сил помогавших Гитлеру.

Польша сегодняшняя, отказавшись от истории народного Войска Польского и возведя на самый высокий пьедестал Армию Крайову с ее командирами, проповедниками героической волынки как основного метода борьбы с оккупантом, тем самым отказалась от своего участия в победе, оплевав даже тех бывши^ солдат и офицеров АК, которые в рядах «армии наймитов», т.е. народного Войска Польского, дошли до Берлина и вывесили там польский флаг.

Но, к сожалению, все эти рассуждения с бело-красной патриотической лакировкой большей частью представляют собой камуфляж коммерческой деятельности, этакого рынка истории. И этот рынок в конечном итоге разрушит даже остающуюся любовь к исторической истине, потому что «истиной» станет то, что хорошо продается. Сейчас хорошо продается ненависть к России.

И тут пришла очередь поговорить о весьма интересной государственной структуре Польши под названием Институт национальной памяти (ИНП). Подобное учреждение неплохо было бы иметь и в России, но появление его тут в принципе невозможно, ибо такая инициатива будет иметь множество противников и наверняка будет квалифицировано адептами единственно верного либерально-демократического учения как националистическое и т.п. ИНП был основан в 2000 г. в соответствии с решением польского сейма. Это государственное, т.е. бюджетное учреждение, имеющее в своем штате более 1000 сотрудников в десятке польских городов. Организационно ИПН, однако, в одном аспекте необычен, что сразу же резко выделяет его из среды традиционных научно-исследовательских учреждений. Его необычность заключается в наличии одного подразделения — следственного. И деньги польских налогоплательщиков не уходят впустую в песок. Потому что ИНП расследует дела о преступлениях против поляков в период с 1939 г. Количество расследуемых институтом дел давно уже превысило тысячу. А то, что это серьезно, подтверждается и тем, что, например, в 2002 г. было рассмотрено 12 дел против представителей коммунистической власти в Польше, причем обвиняемые получили сроки до 5 лет. Так как срок преступлений установлен начиная с 1939 г., то расследования ведутся на основании Польского кодекса 1932 г., но с учетом современного законодательства Польши. Что это означает на практике и, вообще, представляет ли это для нас какой-то интерес? Да, представляет, потому что в отличие от Российской Федерации Польша оказалась куда как более последовательной в отношении пробивания своих национальных интересов и приоритетов по делам давно минувших дней. Речь идет не только о расследовании совершенно мутного катынского дела, которое, кстати, также ведется ИНП. Возбуждены и ведутся дела о преступлениях против человечности советских партизан на территории Белоруссии и Литвы во время последней войны, собираются сведения об операциях НКВД не только в Польше, но и на западных окраинах СССР и много чего другого интересного. Как уже упоминалось выше, ИНП передает затем все это в польскую прокуратуру. Чтобы не быть очень нудным, скажем сразу: в соответствии с польским законодательством пострадавшими являются не только те, кто непосредственно был затронут событиями, но и их наследники. Что же это может означать в практическом преломлении?

Это значит, что поляки предусмотрительно и заранее нашли прекрасную базу для оправдания всех деяний АК против мирного населения и для «братства по оружию» с оккупантом: они считают, что в период 1939—1945 гг. польское государство продолжало существовать в виде так называемого «подпольного государства» и на той территории, которую оно занимало к 1 сентября 1939 г. По этой же причине логически как следствие возникает то, что имело силу его законодательство, даже под оккупацией. А Уголовный кодекс Польши от 1932 г. предполагал весьма суровое наказание для людей, которые хотели бы отдать «восточные окраины» СССР и отдать Польшу Сталину. «Кто предпринимает усилия для лишения Польского государства независимого существования или же отделения части его территории, подвергается... смертной казни». В военном уголовном кодексе от 1932 г. о таких лицах говорится следующее: «Не подлежит наказанию солдат, который совершает деяние, являющееся исполнением приказа по делам службы». Так что уже давно всем солдатам АК дано отпущение их грехов, и каяться им не в чем, они, как получается, ведь действовали в рамках своих законов. Нашим партизанам, солдатам из СМЕРШа и из НКВД тоже нечего каяться в том, что они ликвидировали польское подполье: они действовали в рамках советских законов и тоже совершали деяния, являющиеся исполнением приказа по делам службы. Но вопрос этот только представляется закрытым. Поляки наверняка будут через свою прокуратуру предпринимать попытки привлечения участников событий тех дней к ответственности на основании своего законодательства довоенного времени. Определенная часть российского общества, инфицированная бациллами «общечеловеческих ценностей», будет с этим соглашаться уже потому, что наши бойцы действовали на основании «преступного законодательства» Сталина и потому изначально были преступниками. И вот тут также наверняка всплывут и наследники. Ибо в отличие от вялых русских польский комитет жертв сталинизма быстренько, уже в 1990 г., перешел к делу.

Цитирую отрывочки из документа Главного комитета памяти жертв сталинизма в Польше, направленного в сейм и премьеру Мазовецкому 12 марта 1990 г.

«СЕЙМ ПОЛЬСКОЙ РЕСПУБЛИКИ — ПЕТИЦИЯ

Главный комитет памяти жертв сталинизма в Польше в соответствии с целями своего устава и гражданским долгом требует от имени своих членов, сочувствующих и прочих, пострадавших от сталинизма, в особенности тех, которые сами уже не могут добиваться удовлетворения, возмещения причиненного им ущерба, компенсации потерь и покарания виновных в страданиях, причиненных им...

Мы также требуем, чтобы Сейм Польской Республики вошел с предложением в Правительство с тем, чтобы оно предприняло действия, направленные на признание компенсаций за несправедливость и ущерб, причиненные полякам Советским государством. После вступления Красной Армии на восточные земли Польши 17 сентября 1939 г. советские власти отнеслись к полякам враждебно. Советы вели себя на этих территориях как оккупанты: похищали, грабили, лишали польское население имущества, домов, квартир, мастерских, земли: выселяли, вывозили в глубь Советского государства, держали в тюрьмах, издевались, принуждали к тяжелому рабскому труду, убивали или приговаривали к медленной смерти от истощения, болезней и голода. Сегодняшнее Советское государство, несмотря на происходящие в нем изменения, является продолжателем государства Ленина и Сталина, потому обязано взять на себя оплату долгов, взятых в отношении поляков...»

Можно сказать, ну и что, СССР ведь уже не существует. Так-то оно так, но Россия — его правопреемник и потому все это остается, с точки зрения поляков, актуальным. Денежки на бочку, господа москали, а то зачем же мы за независимость от вас и за демократию боролись?!!! Никакие извинения Ельцина Б.Н. или венки Путина В.В. в бумажник не положишь и на хлеб не намажешь!

Одно спасение — создать свой Институт национальной памяти для расследования преступлений против граждан России и СССР в период с года так с 1919-го. Да только это нильзя! Это же как раз и есть преступление!

А вообще-то, жалко всех — ведь похоже на то, что как ни тужься и не собирай свидетельства тех, кому во время войны было лет 10, а победит рынок и коммерсант от истории. И кровь и страдания будут все равно перекованы в звонкую монету. Вот на Украине продается замечательный набор фигурок чеченских бандитов, в том числе и фигурки пытающих в униформе российской армии. Давайте, детки, учитесь истории и правильному мировоззрению. А в Польше и вовсе вопиющий набор игрушек продают — солдатики в мундирах НКВД! Национально просвещенные поляки возмущаются, а продавец с мягкой улыбкой отвечает — рынок! Ну, не слупим с России деньжата за свои героицкие деяния, так хоть за свою историю таким образом деньжата получим. Правда, с собственных сограждан. Набор, по сообщениям польской прессы, плохо, однако, продается — так надо попробовать в Россию экспортировать! Хоть так с врага № 2 денежки получить — и то дело!

И все же — кто же выиграл войну, чья же она — эта Победа? Оказывается, это было ясно уже в 1943 г. всем солдатам 2-го корпуса Андерса, о чем они и поведали польскому журналисту, писателю и публицисту Мельхиору Ваньковичу после взятия монастыря Монте Кассино в Италии:

«— Что надо было совершить, чтобы разбить немцев?

— Вторжение.

— Что следовало предпринять, чтобы сделать возможным вторжение?

— Открыть путь в Северную Италию, откуда можно эффективно бомбить военную промышленность в Австрии, а значит, взять монастырь.

— Что следовало сделать, чтобы взять монастырь?

— Обезвредить высоту 593.

— Кто взял высоту 593?

— Четвертый батальон.

— Кто командовал батальоном..?

— Майор Мелик Сомхиянц.

— Кто, значит, выиграл мировую войну?

— Ясно, кажется»26.

Поздравляем всех с польской истиной, господа. Все предельно демократично и политкорректно. А потому еще раз напомним, что если, как говорил Бердяев, мы признаем некоторые качества за своим врагом, то нас ожидает следующее:

1. Как потомки оккупантов и правопреемники Советов сначала готовьте кошельки — ждите счетов из Польши.

2. Отдайте одновременно праздник Победы «истинным победителям» — потомкам Сомхиянца и его батальона — и замолчите навсегда.

3. А потом идите и утопитесь в Белом море. Большего от вас, русских, и не требуется.

Топиться все же мне лично не хочется — отсталое мировоззрение, унаследованное от православных предков, запрещает — и свой кошелек чужим дядям вручать тоже неохота. С какого перепугу, как говорится. И потому, начитавшись польских откровений, начинаешь иногда себя ловить на мысли — ну зачем мы положили в Польше 600 тыс. наших солдат? Ну, дошли бы до Буга и остановились, подождали, может, все бы как-нибудь и решилось само собой. Да только ждать нельзя было — а вдруг

Студницкий уговорил бы Гитлера и через несколько месяцев встали бы против нас рядом с гитлеровскими и польские дивизии? И положили бы мы тогда куда как больше своих солдат, которые нужны были дома. Могут сказать: надо было освободить и благородно уйти. Уйти, чтобы получить на западной границе активное враждебное государство сразу же в 1945 г. и полномасштабную войну с террористами на западных окраинах СССР с мощной материальной подпиткой из Польши и через Польшу? Не столь это звучит нереально, если стали в последнее время известны документы, что уже в конце войны игравший еще роль союзника Черчилль давал задание своим штабистам проработать план о возможности войны с Россией, чтобы после совместной победы выбить ее из Европы. Думаю, что главари ОУН и АК в этом деле быстро бы снюхались и про все забыли ради братства по оружию против России. И опять бы гибли после Победы наши солдаты, но уже на нашей территории. И так эти надежды на скорую войну против России питали бандитов разного рода еще добрый десяток лет после окончания войны.

И потому возникает, признаюсь, соблазн после всех исторических кульбитов последних 15 лет поверить полякам и в том, что они утверждали до 1990 г., и в том, что они говорят сейчас. До 1990 г. одна половина поляков говорила об АК как о наймитах империализма и, следовательно, как о подонках и бандитах, теперь другая половина говорит о коммунистическом сопротивлении и «народном» Войске Польском как о наймитах Советов и, следовательно, как о подонках и предателях. И хочется поверить и тем и другим — поляки друг друга должны лучше знать. Но судя по всему — не знают. Потому что, как следует из самих польских источников, в свое время президент Польши Лех Валенса на встрече с Борисом Ельциным по случаю передачи части документов по Катыни попросил было передать документы и на тех польских деятелей, которые были выпущены НКВД и стали впоследствии героями польской новейшей истории. Ельцин же на это ответил, что просить эти документы не следует, потому что в случае их получения полякам придется заново переписывать историю Польши, и это будет очень неприятно. Так что еще неведомы никому в полном объеме неприятные документы о поведении того же Андерса, Окулицкого и прочей компании на Лубянке. А вдруг как все они были завербованы НКВД и где-нибудь пожелтевшие расписочки о сотрудничестве до сих пор лежат? Что в этом случае делать будем? Начнем какой-то другой национальный миф выстраивать?

Так что, если, скажем, объединить эти два мнения, то можно, кажется, получить реальную картину о «четвертой силе» во Второй мировой войне, как сейчас любят говорить к западу от Буга. Но делать этого никоим образом нельзя, это было бы таким же преступлением и против русского солдата, который ведь погибал рядом с польским солдатом. Тех поляков, которые шли вместе с нашими отцами на Берлин, мы тоже не должны забывать. Это было бы и не по-христиански: они ведь положили жизни, даже если и не задруги своя. И среди этих солдат немало было и людей из бывшей Армии Крайовой. А в остальном поляки пусть разбираются сами. Хотя, если слушать пана Вечоркевича, то, кажется, уже разобрались, и своего рода продолжением рассуждений из-под Монте-Кассино булькает и пузырится мутный ручеек из польской исторической канализации:

«Мы могли бы найти место на стороне рейха почти такое же, как Италия, и наверняка лучшее, нежели Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглым принимал бы парад победоносных польско-германских войск». А потом сладостные мечты о прошлом уносят маститого пана историка все дальше и дальше, и он задается наконец коренным вопросом: а что было бы дальше, если бы пошли вместе с Гитлером? И ответ ласкает душу: «Польша была бы одним из главных создателей — наряду с Германией и Италией — объединенной Европы со столицей в Берлине и с немецким в качестве официального языка»27.

Мечтать, конечно, невредно. Да только опять вспоминается хоть и неприятный, но факт: в действительности-то как раз ненавистные русские давали полякам оружие, а вот гитлеровцы, несостоявшиеся в качестве союзника, принимали оружие от поляков в 1944 г. на огромном кладбище, которым стала Варшава, которую Гитлер — а никак не Сталин! — приказал сравнять с землей, хоть ты мозоль на языке рассуждениями о неоказании помощи Варшаве натри!

Настоящий же парад Победы был у нас, потому что победили все-таки наши отцы, и деды и никакими пересчетами и словоблудием Победу на себя по прошествии лет перетянуть невозможно. Она остается у тех, кто ее завоевал своей жизнью и кровью тогда, в 1941—1945 гг., как бы ни выли всякие послевоенные гиены и шакалы. И благодаря им остались на карте Европы такие наименования, как Польша, и кое-какие еще в придачу. А ведь могло бы быть только Генерал-Губернаторство с рейхе-комиссариатами. Да и то до окончательного решения польского вопроса. Но это уже совсем другая история. Для нас самым важным является то, что благодаря этой Победе осталась Россия, остались в живых наши родители и живем мы. И живут на Западе всевозможные соседи, живут за счет тех, кто в их земле лежит. И если они не смотрят на отданную жизнь как на освобождение — что ж, посчитаем это просто побочным результатом нашей Победы. Господь им Судия.

А насчет разных там счетов, готовых или готовящихся с польской стороны, то у меня лично есть одно предложение — заранее заготовить штамп (а можно и несколько) с надписью: «ОПЛАЧЕНО 9 МАЯ 1945 г.». Этого будет вполне достаточно.

Примечания

1. R.Bratny. Kolumbowie rocznik 20. PIW.Warszawa, 1974.

2. H. Бердяев. Судьба России. M.: Советский писатель. 1990.

3. Т. Andrzejewski. Okupacja wszystko rozgrzesza? // Tygodnik Wilecszczyzny. Wilno. 17—23 marca 2005.

4. Rzeczpospolita/pl/specjal_04073l/specjal_a_10.html.

5. H.H. Костомаров. О русско-польских отношениях. Полякам-миротворцам // Русские инородцы. М.: Чарли, 1996.

6. Rozmowa z Jarosławem Markiem Rymkiewiczem. To jest twoja ojczyzną innej mieć nie będziesz, www.rodaknet.com/rp_art_25.htm.

7. Rozmowa z Jarosławem Markiem Rymkiewiczem. To jest twoja ojczyzną innej mieć nie będziesz, www.rodaknet.com/rp_art_25.htm.

8. Н.И. Костомаров. О русско-польских отношениях. Полякам-миротворцам // Русские инородцы. М.: Чарли, 1996.

9. J. Burlicski. Widziane prawym okiem // Najwyższy czas. Nr. 48, 27.02.05.

10. T. Piotrowski. Zbrodnie sowieckie przeciwko Polsce w okresie 2 wojny światowej. www.electronicmuseum.ca./Poland-WW2/katyn_memorial_wall/kmw_crimes_pol.html.

11. baj.ru/belkalehium/lekcyji/litaratura/akudovicz01_3-4.htm

12. Н.И. Костомаров. О русско-польских отношениях. Полякам-миротворцам//Русские инородцы. М.: Чарли, 1996.

13. Бабий Яр под Катынью? // Военно-исторический журнал. 1990, № 3.

14. В. Paszkowski. Golgota Wschodu. www.moto.gdapl/stronahtm?id=454

15. Die Woche, 18.05.2005

16. www. Rzeczpospolita/pl/specjal_040731/specjal_a_10.html

17. У. Черчилль. Вторая мировая война. М.: Военное издательство. Т., 1.1991.

18. T. Bloch. Abyśmy byli gospodarzami we własnym kraju // Nowy Przegląd Wszechpolski. Nr. 7—8. 2004.

19. B. Chiari. Alltag hinter der Front. Besatzung, Kollaboration, und Widerstand in Weissrussland 1941 — 1944. Droste Verlag, Duesseldorf, 1998.

20. Rzeczpospolitą 17 września 2005.

21. К. Grünberg. SS — czarna gwardia Hitlera Warszawa: Książka i Wiedza, 1985.

22. K. Grünberg. SS — czarna gwardia Hitlera Warszawa: Książka i Wiedza, 1985.

23. У. Черчилль. Вторая мировая война. М.: Военное издательство. Т., 1.1991.

24. J. Burlicski. Widziane prawym okiem // Najwyższy czas. Nr. 48, 27.02.05.

25. В. Фалин. Второй фронт. M.: Центрполиграф, 2000.

26. Z. Załuski, Czterdziesty czwarty. Warszawa: Czytelnik, 1973.

27. Rzeczpospolita, 17.09.2005.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты