Библиотека
Исследователям Катынского дела

Глава VII. Зачем Англия пожертвовала Польшей?

Первое. Затем, что иначе Германия продолжала бы свою мирную экономическую экспансию и рано или поздно победила бы в этом. То есть разрушила бы мировую систему экономического господства одной нации над всеми остальными. И для того, чтобы пресечь победное шествие национал-социализма, нужно было соперничество с ним перевести из плоскости экономического соревнования в плоскость политического противостояния. А война, как писал Клаузевиц — и «есть продолжение политики иными средствами».

И второе. Затем, что режим «санационной» Польши не просто должен был спровоцировать Германию на кровопролитие — этого было бы крайне недостаточно. Польша должна будет исполнить роль застрельщика Большой Европейской Войны. Главной войны — между Германией и пришедшим на помощь гибнущей Польше Советским Союзом. Причем так, чтобы, даже погибнув, оставить властителям мира casus belli для продолжения войны с немцами до последнего европейца.

Поляки, бывшие до весны 1939 г. идейными союзниками нацистов, планировавшие совместный с Германией поход на Восток, всегда были готовы эту самую Германию подвергнуть огню и мечу — на этом и сыграли дальние «гаранты польской независимости».

Иными словами — использовав, во-первых, откровенную недалекость польского военного и гражданского руководства, их шляхетский гонор, их тупое зазнайство, пренебрежение другими народами, и, во-вторых, пообещав последним не оставить их своими щедротами после неизбежного краха польского государства — определенные круги Запада нашли в лице Польши идеального провокатора для разжигания всеевропейского военного пожара.

Обязательства британского кабинета («Военные гарантии 31 марта 1939 года») с самого начала имели вполне реальные последствия. Они отводили от Лондона угрозу того, что Польша может, подобно Австрии, Чехословакии и Румынии, капитулировать перед гитлеровскими требованиями, а в результате возникла бы опасная для западных держав стратегическая обстановка.

Более того, «гарантии» открыто противопоставляли Польшу фашистскому рейху и тем самым неминуемо делали ее жертвой агрессии. Правящие круги Второй Речи Посполитой отлично понимали, куда они ведут свою страну — но «верность» западным хозяевам для них была важней, чем интересы собственного народа.

* * *

Поляки 22 марта начинают частичную мобилизацию и подготовку к войне с Германией — а как же, вскоре Англия и Франция станут союзниками Речи Посполитой и ни в коем случае не дадут ее в обиду!

В свою очередь 3 апреля Гитлер подписывает план «Вайс» — план военного решения польского вопроса.

31 марта Англия выдает военные гарантии Польше — «дескать, не переживайте, никто вас обидеть не посмеет — мы все, как один человек, немедля встанем на защиту Речи Посполитой!»

28 апреля — немецкое руководство аннулирует германо-польский пакт о ненападении и дружбе. Это — последний звоночек. Точно так же СССР в свое время денонсирует советско-японский договор о ненападении, ясно давая понять островной империи, что следующим его шагом будет вторжение в Маньчжурию.

А поляки 11 мая отклоняют советские предложения о военной помощи в случае вторжения Германии! Ослепленные своими байками о мощи Войска Польского, руководители Польши в самых страшных снах не представляют себя союзниками коммунистической России.

* * *

Польша накануне вооруженного столкновения с сильным и безжалостным врагом, посягающим на часть польской территории, ни на какие компромиссы идти не желает. То есть — выбирает войну. Вернее — выбирают за нее.

Польша многократно слабее потенциального агрессора. Ее «союзники» если и помогут, то только морально (в крайнем случае — введут экономическую блокаду Германии). «Линию Зигфрида» атаковать они ни в коем случае не будут, десант на германском побережье Северного моря не высадят. То есть помощь Польше окажут исключительно добрым словом.

И Польша отвергает предлагаемую русскими помощь! Хотя, если быть объективным, в сложившейся ситуации от Польши уже мало что зависело. Теперь уже решали вместо нее.

Западные союзники всячески склоняют к помощи Польше СССР, даже несмотря на польский категорический отказ пропустить на свою территорию русские армии. А как же! Ведь это — один из ключевых моментов Большого Плана!

Посему в Москву отправляется миссия генерала Думенка и адмирала Дракса — уговаривать Советы помочь, в случае чего, Польше. То есть они предлагают Советскому Союзу помочь стране, с которой у него серьезные территориальные проблемы. Которая все эти двадцать лет рассматривала восточного соседа исключительно через призму прицела. И которая, ко всему прочему, не желает принимать эту помощь.

И СССР предварительно соглашается на эту авантюру.

* * *

Сталин терпеливо ждет от союзников предложений о компенсациях за вероятные военные риски.

У него есть что предъявить миссии генерала Думенка. Военная мощь Красной Армии (во всяком случае, по списочным данным) — громадна. Одних танков СССР готов выставить на линию огня девять тысяч штук — втрое больше, чем французы!

Сталин рассчитывает на внятное обозначение цены, за которую он свою военную мощь введет в бой. А также список гарантий того, что, вступив в эту войну, одним далеко не прекрасным утром он не увидит, что вся союзная рать подписала с Гитлером сепаратный мир, условием заключения которого стала передача Германии — в качестве компенсации за ущерб и хлопоты — Советской Украине!

Посему советское руководство ставит главным условием подписания союза с западными «демократиями» и Польшей следующее: русские армии — если уж Советскому Союзу предстоит вступить в этот сомнительный антигитлеровский альянс — должны войти на территорию Польши и вести войну с Германией там. Зачем? Затем, чтобы Польша элементарно не спрыгнула. Вполне логичное требование СССР!

И потом. Раз уж вступать в войну за чужие интересы — то хорошо бы получить за это что-то материальное. То, что можно будет предъявить советскому народу в качестве оправданий за пролитую русскую кровь.

Когда СССР вступал в войну против Японии — несмотря на то, что антияпонская пропаганда в Советской России никогда не стихала, Сталин посчитал необходимым оправдать свои действия перед советским народом. Во-первых, местью за позор Цусимы и Порт-Артура и, во-вторых, существенными территориальными приобретениями Советского Союза в случае победы. И наши потери — около тридцати тысяч солдат и офицеров убитыми и ранеными — можно считать компенсированными Курильскими островами и южной частью Сахалина.

* * *

Союзники в обмен на УЧАСТИЕ в предстоящей войне не предлагают Сталину НИЧЕГО!

Германия готова за НЕУЧАСТИЕ в этой же войне предложить Сталину ВСЕ...

Что выберет любой здравомыслящий политик, думающий об интересах собственной страны? Как вы думаете?

Сталин должен был, по сценарию Лондона и Парижа (за спиной которых хитро ухмылялся Вашингтон), «встать на защиту» Польши. И через несколько дней после ее падения лицом к лицу встретиться с недружественной Германией, где-нибудь на Сане или Нареве. На линии соприкосновения сошлись бы две мощные военные группировки, вооруженные до зубов, к тому же относящиеся друг к другу с плохо скрываемой ненавистью.

А там — дело техники. Если даже противники с ходу не начнут между собой боевые действия, если политическая власть обеих стран попытается остановить маховик войны — у инициаторов этой бойни всегда в загашнике есть множество вариантов разжигания конфликтов. Где-то — несколько выстрелов в ночи, где-то — подорванный танк, где-то — разрушенный мост, ловко пущенные слухи, умело разожженная рознь — и пошла массовка! И начавшаяся кровопролитная русско-немецкая война станет приятным завершением всех многоумных английских планов сдерживания немецкого экономического роста.

Мудрые англичане в то время, когда адмирал Драке в Москве делал круглые глаза перед Ворошиловым, когда член английской делегации генерал Хейвуд обещался выставить на линию огня аж пять пехотных и одну механизированную дивизию — в Лондоне тоже не дремали.

В кабинете министра внешней торговли Великобритании Хадсона Геральд Вильсон, доверенное лицо Чемберлена, вел с полномочным представителем Германии Вольтатом переговоры о «разграничении жизненного пространства» между Англией и Германией. А также об использовании новых рынков, включая рынки России и Китая, о возможности подписания англо-германского договора.

Да и в Берлине барон Рипп, представитель командования военно-воздушных сил Великобритании, о чем-то сговаривался с Риббентропом.

В общем, англичане, взведя польский капкан на германского зверя, решили под сурдинку заодно капитально оборудовать ловушку и для России.

Итак, ситуация июля 1939 г. вполне определенна.

Польша готовится воевать с Германией при любых раскладах — но о ее будущем никто из «союзников» (впрочем, как и руководство самой Польши) не думает. И «друзья», и враги отлично осведомлены о слабости польской армии, архаичности ее вооружения, внутренних проблемах страны и бессилии ее властей. Польшу заранее списывают в расход — прежде всего, Англия и Франция. Союзники сделали свое дело — убедили поляков выбрать во взаимоотношениях с Германией войну, подписав много красивых бумаг с гербами и печатями — теперь им можно смело умыть руки. Как поляки будут сражаться с вермахтом — для них, по большому счету, было уже не важно.

Что-то не так?

Если бы союзники всерьез рассчитывали на длительное и успешное польское сопротивление германской агрессии, они бы планировали какую-то серьезную помощь Польше.

Например, могли бы перебросить на польские аэродромы пять-шесть эскадрилий (100—120 самолетов) английских истребителей с английскими же пилотами (как они сделали это в 1942 г., перебросив свои самолеты для защиты Мурманска). Ведь «Харрикейн» принят на вооружение еще в 1937 г., к лету 1939 г. 19 эскадрилий в метрополии уже были укомплектованы этими современными истребителями. Поляки, кстати, заказали фирме «Хаукер» накануне войны несколько этих машин — но за наличный расчет, и первый истребитель в разобранном виде даже был отправлен в Польшу в июле 1939 г. Но один разобранный истребитель — это не пять эскадрилий вместе с летчиками и техническим персоналом.

Заодно — передать Польше и 45 легких бомбардировщиков «Бленхейм», поставленных вместо этого в Финляндию, 16 — улетевших в Югославию и 24 — в Румынию. Пусть бы эта эскадра (85 бомбардировщиков!) усилила польские ВВС! Нет, коммерческие интересы британских авиастроителей перевесили политические интересы британского правительства.

Или могли бы помочь полякам сформировать еще хотя бы две-три бронетанковые бригады, оснастив их теми пятьюдесятью средними танками Рено D-1B, что были французами за ненадобностью отправлены в Северную Африку, и двумя сотнями легких «Гочкисс» H-39, которых у французов и так было завались — почти 1100 штук.

Да много чего еще можно было сделать в эти предвоенные месяцы!

А самым разумным (со стороны Польши) было бы, конечно, принять условия Германии...

Польша назначена жертвой. И назначили ее таковой западные «союзники».

Она еще не знает об этом, по крайней мере, об этом не знает ее население. Варшавское радио ежедневно хрипит о готовности лихих польских улан ворваться, если война начнется, через сутки в Берлин. Польские жолнежи еще старательно палят на стрельбищах и полигонах в фанерные мишени с характерными немецкими касками. Польский генштаб еще планирует рассекающие удары в Восточную Пруссию и в Поморье, охват Силезии и осаду Бреслау.

Но Польша обречена.

Польша уже списана со счетов своими «союзниками» — еще до первых выстрелов кровавого сентября тридцать девятого.

Она еще будет сражаться в безнадежных «котлах» и окружениях, ее сыны еще будут в самоубийственных кавалерийских атаках с шашками наголо бросаться на германские танки под Вулькой Венгловой, ходить в безнадежные штыковые атаки на германские пулеметы на Бзуре — она сделает все, что ждут от нее «союзники». И, в конце концов, она будет распята на германском кресте, истекая кровью и вызывая святую ненависть к безжалостным убийцам.

Она должна стать жертвой.

Она ею станет.

* * *

Первый пункт плана выполнен — Польша будет сражаться с немцами однозначно.

Но второй пункт все никак не выполняется — Сталин артачится, не хочет вступить в капкан, заботливо подготовленный союзникам.

Англия и Франция в июле 1939 г. еще твердо уверены, что СССР «встанет на защиту свободы» — посему адмирал Драке и генерал Думенк не утруждают себя утомительными подробностями в переговорах с Ворошиловым. Никуда эти русские не денутся, подпишут конвенцию, залезут в заботливо приготовленный для них капкан — а там можно, помолясь, и начинать...

И вдруг — неожиданный финт советской дипломатии — большевики подписывают пакт о ненападении с Германией!

Сталин в последний момент, казалось, выскочил из англо-французской мышеловки!

За что вся демократическая пресса мира, тысячи «прогрессивных» историков и прочих лизоблюдов выливают мегатонны грязи на Сталина и Молотова за подписанный 23 августа 1939 г. пакт — так это за то, что весь хитроумный план мировой закулисы благодаря действиям русского руководства бездарно и с треском провалился!

Именно поэтому. И ни по чему другому.

Этические нормы в политике не действуют. Все утверждения об обратном — разговоры в пользу бедных, и не более того. Главной целью Англии и Франции было развязать русско-германскую войну летом (или осенью) тридцать девятого года. Столкнуть два социалистических государства, разрушить их экономики, привести население к нищете и максимально обескровить вооруженные силы. Именно это и было сокровенным смыслом предвоенного планирования «союзников». То, что война между Германией и СССР началась лишь через два года — исключительно заслуга руководства Советского Союза, вырвавшего из зубов вненациональной финансовой олигархии два года мира, два года подготовки к войне...

«Санационная» Польша стала «детонатором» всеевропейского взрыва — но и все западные историки, и множество «россиянских», в один голос твердят, что причина гибели взлелеянного Пилсудским и Антантой польского государства — в сговоре Сталина и Гитлера 23 августа 1939 г. Дескать, вызвал Сталин Риббентропа, поделил с ним Восточную Европу — и немцы, получив вожделенный карт-бланш, зажгли мировой пожар, в котором благополучно и сгорели.

* * *

Так вот. Причиной Второй мировой войны мы смело можем считать сговор англо-французских политических кругов, в своей деятельности руководствовавшихся интересами мирового капитала. Им была нужна война с Германией — а вовсе не Германии нужна была война с ними!

Для разжигания контргерманского военного конфликта англо-французские союзники в качестве идеального «застрельщика» избрали Польшу. По двум ключевым причинам:

Во-первых, польское руководство было готово к войне с Германией и, не колеблясь, могло бросить в пламя этой войны свою страну и свой народ. А затем, бежав во Францию или Англию, создать «правительство в эмиграции» и продолжать виртуальную войну с Германией хоть до второго пришествия (вернее, до того момента, как ее «союзники» наберутся силенок для окончательного уничтожения Германии).

И, во-вторых, война Германии с Польшей приводила (при определенных обстоятельствах, кои «союзники» старательно создавали) к советско-германской войне, в каковой оба эти государства будут либо уничтожены, либо безнадежно ослаблены.

А относительно сговора Сталина с Гитлером... Да кто только в эти предгрозовые летние месяцы 1939 г. с кем не сговаривался! Просто «сговор» Германии и СССР дал неожиданный для англо-французов результат, а все остальные «сговоры» — нет.

Если даже этот «сговор» и был — мы за него с Польшей рассчитались сполна и даже с избытком. После Второй мировой войны только благодаря Сталину к Польше были присоединены восточные немецкие земли площадью более 100 000 квадратных километров. Это практически все Надвислянское Поморье с Гданьском, Западное Поморье со Щециным, «Великопольские земли» с Познанью, Нижняя Силезия с Вроцлавом и Верхняя Силезия с городом Катовице. При этом союзники приняли решение о депортации, проще говоря, об изгнании силезских и померанских немцев, чтобы обезопасить польское население на будущее. Прогон через ставшую польской территорию немецких женщин, детей и стариков (мужчины были в плену) сопровождался массовыми убийствами, грабежами, насилием, счет которым шел на десятки тысяч.

Частично английские планы стравливания Германии и СССР выдал (неумышленно) сам великий трибун Уинстон Черчилль. Выступая 1 октября 1939 г. по радио, он заявил:

«Россия проводит холодную политику собственных интересов. Мы бы предпочли, чтобы русские армии стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии. Во всяком случае эта линия существует, и, следовательно, создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не посмеет напасть...» (Черчилль У. Вторая мировая война. Т. 1: Надвигающаяся буря. М., 1997. С. 218).

Конечно, они бы предпочли, чтобы мы «стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши», как пушечное мясо для окопавшихся на английских островах хозяев мира; конечно, они бы хотели, чтобы мы начали войну с Германией еще осенью 1939 г.!

Англия хотела уничтожения своих двух самых заядлых врагов — Германии, которая, воспрянув от экономического коллапса Веймарской республики, начала семимильными шагами наращивать свой промышленный и военный потенциал, параллельно выдавливая из экономики евреев (которые держали в руках экономику всего Британского Содружества). И России — со времен Крымской войны эвентуального противника Великобритании на Ближнем и Среднем Востоке, на Балканах и в Восточной Европе. В идеале — чтобы это уничтожение началось одновременно взаимной истребительной немецко-русской войной.

Именно для этого Великобритания сдала немцам Чехословакию. И именно для этого всеми силами подзуживала спесивых гонористых панов ни на дюйм не уступать немецким (в общем-то, достаточно разумным) территориальным требованиям. Поэтому внешне все выглядело именно так, как говорил Александр Исаевич Солженицын, начиная титаническую борьбу за святую правду-матку о Второй мировой. Наш живой классик, прежде всего, объявил, что виновницей войны была Польша. В выступлении по английскому телевидению 26 февраля 1976 г. так, без обиняков, назвал ее страной, «из-за которой и вся мировая война началась».

* * *

Безусловно, польский народ пал жертвой английской политики разжигания европейской войны. Это — факт, как бы ни пытались сегодняшние либеральные историки его заретушировать. Но нам незачем пытаться из «санационной» Польши делать невинную жертву — не важно, Германии или Англии. Польша и сама была не прочь сыграть роль агрессора и оккупанта, и ей это иногда вполне удавалось. Например, в период мюнхенского кризиса польское руководство сыграло самую подлую роль — как писал Черчилль: «Польша... с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства». Польша не просто предала Чехословакию — Польша к тому же сделала все, чтобы чехословаки остались один на один с Германией.

Накануне Мюнхена, инструктируя своего посла в Берлине для предстоящей беседы с Гитлером, министр иностранных дел Польши Юзеф Бек дал ему следующую директиву:

«1. Правительство Польской Республики констатирует, что оно благодаря занимаемой им позиции парализовало возможность интервенции Советов в чешском вопросе в самом широком значении...;

2. Польша считает вмешательство Советов в европейские дела недопустимым...;

3. В течение прошлого года польское правительство четыре раза отвергало предложение присоединиться к международному вмешательству в защиту Чехословакии.

4. Непосредственные претензии Польши по данному вопросу ограничиваются районом Тешинской Силезии».

К этой «директиве» Ю. Бек сделал интересное примечание: «Прошу помнить, что исключительная серьезность положения позволяет смело ставить проблемы, значительно энергичнее, чем при нормальных переговорах». То есть Бек понимал, что его посол в Берлине будет вести не нормальные переговоры — он примет участие в разделе Чехословакии.

Подобное поведение должностных лиц Второй Речи Посполитой бальзамом на душу ложилось вождям Третьего рейха. Гитлера вполне устраивало «обгрызание» Чехословакии польским соседом (юридически произошел раздел ответственности за разграбление Чехословакии между Германией, Венгрией и Польшей) и тот факт, что такие бесчестные приемы дипломатии существенно ослабят международные позиции самой Польши.

Выступив с ультиматумом Чехословакии (30 сентября 1938 г.) и введя войска в Тешинский район, польское государство сыграло на руку Гитлеру.

Посол Польши в Германии Ю. Липский доносил Ю. Беку: «Из высказываний Геринга было видно, что он на сто процентов разделяет позицию польского правительства... Охарактеризовал наш шаг как «исключительно смелую акцию, проведенную в блестящем стиле»... Риббентроп сообщил мне, что канцлер [Гитлер] дал высокую оценку политике Польши».

То есть немецкое руководство положительно оценивает деятельность своих восточных соседей. Канцлера радует, что «забота о единокровных братьях по ту сторону границы» толкнула Польшу на солидарные с Германией шаги в отношении территории Чехословакии. А, кроме того, польский министр иностранных дел исступленно жаждал польско-немецкого похода на Восток. В ходе своего визита в Берлин он этого нисколько не скрывал.

Свидетельство Риббентропа: «Испросил Бека, не отказались ли они от честолюбивых устремления маршала Пилсудского, т. е. от претензий на Украину На это он, улыбаясь, ответил мне, что они уже были в самом Киеве и что эти устремления, несомненно, все еще живы и сегодня».

А когда Риббентроп вскоре прибыл в Варшаву, Бек был еще более откровенен: «Г-н Бек не скрывал, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Черному морю». (Запись беседы Риббентропа с Беком. 26 января 1939 г., «Год кризиса», стр. 195). Правда, к тому времени польские дипломаты уже были несколько обеспокоены домогательствами Гитлера относительно Данцига и «коридора». Поэтому высказав «претензию на Советскую Украину», Бек «тут же указал на якобы существующие опасности, которые, по мнению польской стороны, повлечет за собою для Польши договор с Германией, направленный против Советского Союза».

Аналогичную позицию поляки занимали за три месяца до этого, когда обсуждался вопрос о судьбе Закарпатской Украины. В разговоре с советником посольства Германии в Польше Шелией вице-директор политического департамента польского МИДа М. Кобыляньский, специально оговорив, что выскажется более открыто, чем это может себе позволить пан министр, заявил: «Вопрос о Карпатской Руси имеет для нас решающее значение. Вы видите, какое беспокойство вызывает этот вопрос в наших украинских областях. Мы подавляли и будем подавлять это беспокойство. Не делайте для нас невозможным проведение нашей политики. Если Карпатская Русь отойдет к Венгрии, то Польша будет согласна впоследствии выступить на стороне Германии в походе на Советскую Украину». Весьма характерно, что в обоих случаях той ценой, которую хотели заплатить польские руководители за соглашение с Германией, было — вместе с Германией отправиться в поход на СССР.

И эти шакалы — невинные жертвы?

 
Яндекс.Метрика
© 2021 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты