Библиотека
Исследователям Катынского дела

На правах рекламы:

Средство для роста ресниц недорогое видео

• Доска пола на vostokles32.ru.

• Шкаф купе в спальню на сайте http://www.mf-kupe.ru.

Крах итальянского фашизма

К 1943 г. все внешние и внутренние факторы, которые вели итальянский фашизм к краху, сплелись в один узел. Военное положение страны резко ухудшилось. Итальянские войска под Сталинградом и в Северной Африке понесли тяжелое поражение. Остатки ливийской армии вместе с дивизиями Роммеля отступили в Тунис, где руководители держав «оси» безуспешно пытались Создать новый театр военных действий.

Итальянская экономика разваливалась. Снижение производства наблюдалось даже в тех областях, где в первые годы войны имелся известный подъем. Стала остро ощущаться нехватка электроэнергии. Металлургическая промышленность переживала трудное время: выплавка стали значительно упала даже по сравнению с довоенным временем. Сократилась выплавка алюминия, который, согласно автаркическим планам, должен был заменить ряд цветных металлов. В большом беспорядке находились финансы: огромные расходы на войну привели к быстрому росту дефицита государственного бюджета. Как писал экономист Гуарнери, за три года войны «были полностью исчерпаны накопления предыдущих поколений... продолжение усилий в таких же масштабах могло привести лишь к полному краху»1.

Тяжелейшее положение, в котором оказалась итальянская экономика, убедительно свидетельствовало о полном провале социально-экономической политики фашизма. Автаркическая политика давала минимальные результаты, а корпорации оказались бессильными регулировать хозяйственную жизнь.

Население все более открыто выражало свою вражду к войне и фашистскому режиму. «Самым серьезным явлением, — писал начальник политического отдела полиции Лето, — было молчаливое гражданское неповиновение. Так население демонстрировало свое отношение к войне и существовавшему режиму. Это был результат усталости и враждебной пропаганды... Никто более не выполнял своего долга, и полиция ежедневно регистрировала нарастание этого процесса»2.

В деревне крестьяне отказывались выполнять обязательные поставки продуктов. Участились случаи стихийных выступлений крестьян против фашистских чиновников, пытавшихся изъять эти продукты силой. Рабочие на предприятиях не слушали руководителей фашистских профсоюзов, уговаривавших их повысить производительность труда. В 1942 г. на заводах и фабриках произошли первые волнения; они носили экономический характер, однако требование мира и другие лозунги политического характера постепенно проникали в сознание трудящихся. Как пишет один из непосредственных организаторов деятельности компартии в Италии, У. Массола, из 41 стачки, произошедшей зимой 1942/43 г., более половины носило политический характер3.

Участие Советского Союза в войне вселило надежды в сердца итальянских антифашистов. С конца 1941 г. начали активизировать свою деятельность политические группы, находившиеся в эмиграции. «Сопротивление, оказанное армией и народами Советского Союза гитлеровской агрессии, — писал П. Тольятти, — первая победа при обороне Москвы, последующая зимняя кампания, а затем великая победоносная Сталинградская битва поставили по-новому вопрос о Советском государстве, о его международной роли, его мощи, а следовательно, и вопрос о коммунизме4. Победы Советской Армии усиливали влияние коммунистов в стране.

Итальянские трудящиеся убеждались в том, что конец фашистского режима приближается. Фашистский Особый трибунал был буквально завален рассмотрением дел итальянцев, которые выражали свое разочарование в фашизме. Все чаще он выносил приговоры о смертной казни. Полиция делала все возможное, чтобы пресечь «подрывную деятельность». Однако престиж фашистского режима в стране падал.

Руководители фашистской партии были неспособны что-либо предпринять для спасения режима. В начале войны были облегчены условия вступления в фашистскую партию, и это привело к быстрому росту ее членов. Несоразмерное разбухание лишь утяжелило руководство и вызвало чрезвычайную бюрократизацию партийного аппарата.

В момент, когда неблагоприятный ход военных действий требовал особого внимания к внутреннему фронту, фашистская партия оказалась деморализованной. Внешним проявлением этого была бездеятельность Большого фашистского совета, который ни разу не собирался после 1939 г. Муссолини был поглощен ходом военных действий и мало занимался политическими вопросами. Фашистские иерархи продолжали контролировать печать и направлять работу пропаганды, но идеологические тезисы и конкретное содержание этой пропаганды становились все более узкими и примитивными.

В самой фашистской верхушке чувство неуверенности привело к появлению фрондирующих групп, сформировавшихся вокруг видных иерархов, таких, как Гранди, Чиано, Боттаи и др. Недовольство существующим положением выражали молодежные группы, концентрировавшиеся вокруг руководителей университетских фашистских организаций и студенческих журналов. Неодобрительную позицию по отношению к партийному руководству занимали также ветераны «фашистской революции». Эти представители «чистого фашизма» своими призывами «возвратиться к революционным истокам» в свою очередь оказывали определенное влияние на молодое поколение фашистов, разочаровавшихся в действительности.

Наиболее воинственным крылом в фашистской партии были ультрафашисты во главе с Фариначчи. Явный разлад и упадок боевого духа в партии побуждал их предводителя до предела обострять полемику против «пораженцев и укрывающихся». Со страниц газеты Фариначчи «Реджиме фашиста» раздавались призывы к самым суровым мерам, к радикальной чистке партийных рядов.

Кризис партийного руководства служил дополнительным фактором, усугублявшим впечатление от общей ситуации. Несмотря на поток партийных взысканий и массовые исключения из партии, дисциплина катастрофически падала. Знаменательный факт — среди осужденных Особым трибуналом в 1942 и начале 1943 г. резко увеличилось число чернорубашечников.

Муссолини знал о настроениях, которые царили в его ближайшем окружении. Однако его мало беспокоило поведение иерархов: он был уверен в себе и слишком презирал своих приближенных, чтобы их бояться. Действительно, сами по себе фашистские фрондеры не представляли опасности. Это хорошо понимали и сами иерархи5, каждый из которых стремился заручиться поддержкой короля или королевского окружения.

Сохранение монархии в Италии служило одним из показателей ограниченности «фашистской революции». Правда, король Виктор-Эммануил всегда проявлял себя послушным исполнителем воли Муссолини и покорно терпел все унижения, которым его подвергали. Однако Муссолини как глава правительства должен был регулярно являться на доклад к королю и информировать его о положении в стране.

Осенью 1942 г. король был еще далек от мысли открыто восстать против Муссолини. Послевоенное заявление Виктора-Эммануила: «С октября 1942 г. я решил освободиться от услуг Муссолини»6, — является лишь попыткой задним числом отмежеваться от фашизма. Верно другое: в этот период королевский двор стал средоточием всех тех, кто начинал поиски выхода из создавшегося положения и видел в монархии потенциальную альтернативу диктатуре Муссолини.

Представители монархической верхушки и фашистские диссиденты были тесно связаны с кругами промышленного и финансового капитала. Некоторые из них сами являлись крупными капиталистами. В других случаях эти связи носили менее непосредственный характер.

К концу 1942 г. угроза потерять все те преимущества, которые получали от войны представители крупного капитала, стала весьма реальной. Появление сильной англо-американской армии в Африке опрокинуло расчеты на расширение колониальной империи и начало угрожать ее сохранению. В самой Италии затруднения с сырьем достигли угрожающих размеров. Кроме того, англо-американские бомбардировки наносили ощутимый урон промышленным объектам, и их владельцы не хотели пассивно наблюдать за разрушением своего имущества. Немецкие военные и экономические представители все бесцеремоннее вмешивались в хозяйственную жизнь Италии, ущемляя интересы итальянских промышленников. Все это побуждало итальянскую крупную буржуазию предпринимать шаги для предотвращения надвигавшейся угрозы.

Определенное влияние на поведение итальянской правящей верхушки оказывал также Ватикан. Позиция руководителей католической церкви отличалась традиционной осмотрительностью и опасениями скомпрометировать себя категорическими утверждениями. Однако в рождественском послании папы 1942 г. содержались гораздо более явственные, чем ранее, призывы к «справедливому и почетному миру», который должен положить конец «страданиям народов». Все места из папской речи, касавшиеся этого вопроса, были вычеркнуты итальянской цензурой7. Было ясно, что началось определенное охлаждение Ватикана к фашистскому режиму. Руководители внешней политики Ватикана ранее, чем кто-либо, начали опасаться последствий, связанных с возможным крахом фашистского режима.

Важнейшее значение для создания новой атмосферы в стране имели массовые мартовские забастовки 1943 г. в Северной Италии. В подготовке выступления итальянского рабочего класса активную роль сыграли коммунисты, стремившиеся придать ему политический характер. Начавшееся 5 марта на заводе ФИАТ движение вскоре перебросилось на другие предприятия Пьемонта и Ломбардии. В забастовках, длившихся свыше двух недель, приняло участие более 300 тыс. человек.

Начальник полиции Сенизе писал в своих мемуарах, что забастовки «были вызваны экономическими причинами, но велись за политические цели». Полиция заранее знала о готовящемся выступлении, но ничего не могла сделать, чтобы предупредить их. «Весьма примечательным, — пишет Сенизе, — было участие в забастовке фашистов и даже членов фашистской милиции. На заводе ФИАТ в Турине имелся специальный легион чернорубашечников, созданный по соглашению между партией и владельцами завода для того, чтобы контролировать политические настроения масс: члены этого легиона участвовали в забастовке наряду со всеми, хотя они не могли не понять ее политической цели»8.

Видный фашист Фариначчи в личном письме к Муссолини писал об обстановке в Милане в дни мартовских забастовок: «Если тебе будут говорить, что движение носило экономический характер, то это ложь... Творится что-то невообразимое... Повсюду: в трамваях, в кафе, театрах и кино, в поездах, в бомбоубежищах — критикуют и ругают режим и адресуют свои выпады не против того или иного партийного руководителя, а против дуче. Самое серьезное, что никто против этого не протестует»9.

Фашистские власти не решились двинуть против рабочих войска. В то время как Муссолини кричал, что он не даст забастовщикам «ни одного чентезимо», владельцы предприятий, напуганные силой протеста, были склонны пойти на перемирие.

Муссолини вынужден был признать свое поражение. Выступая: на заседании руководства партии вскоре после этого, Муссолини; свою речь посвятил мартовским событиям. «Этот в высшей степени неприятный, крайне огорчительный эпизод, — говорил он, — неожиданно отбросил нас на 20 лет назад; следует рассматривать его в рамках международного положения, связывая его с тем фактом, что русское наступление в то время казалось неудержимым...» Муссолини обрушился на полицейский, корпоративный и партийный аппарат, обвиняя всех в беспомощности. Партия, по его словам, «была не на высоте положения ни в Милане, ни в Турине»10.

Мартовские забастовки показали, что итальянский рабочий класс становится во главе массовой борьбы. Итальянские трудящиеся стали обретать уверенность в своих силах и открыто бросали вызов всему аппарату фашистского гнета и террора.

Массовое выступление трудящихся вместе с новыми военными неудачами побудило к действию итальянские правящие круги. В мае 1943 г. итальянские войска в Северной Африке капитулировали, а 10 июля англо-американские дивизии высадились на Сицилии. Разгром в Африке изменил стратегические планы Италии. Фашистскую захватническую войну диктатура проиграла окончательно. Теперь речь шла о ее способности организовать оборону национальной территории от вторжения англо-американских войск. Казалось бы, лозунги защиты отечества, которые были срочно вытащены на свет фашистской пропагандой, давали ей возможность надеяться на более стойкое поведение итальянских солдат. На деле оказалось обратное. Быстрый развал обороны на Сицилии подтвердил, что итальянские солдаты еще меньше желают сражаться, чем раньше. Это была настоящая забастовка, которая доказывала, что итальянцы давно отказали Фашизму в праве выступать от имени нации.

Уже 14 июля начальник генерального штаба Амброзио представил Муссолини меморандум о военном положении, в котором говорилось, что «судьбу Сицилии следует считать решенной», и содержалось следующее обобщение: «Генеральный штаб обращает внимание дуче на крайнюю серьезность военного положения и невозможность продолжать с честью борьбу без немедленного и мощного вмешательства крупных наземных и воздушных сил союзника»11.

Однако Гитлер уже не мог удержать Италию. 12 июля итальянский посол в Берлине направил в Рим послание, в котором высказывал «неприкрытую правду» о намерениях Гитлера. Он начал с того, что «Германия сейчас полностью поглощена войной на Востоке» и поэтому рассматривает территорию союзных и оккупированных стран на Западе «как бастионы немецкой крепости». Италия как раз является таким бастионом, поддерживать сопротивление которого Германия намерена малыми средствами, оберегая свои силы для борьбы с Россией12.

Итальянский посол подчеркивал, что Восточный фронт ограничивал возможности Германии на Западе. Вскоре его прогнозы подтвердились. Германское верховное командование уведомило итальянского военного атташе, что русские начали наступление по всему фронту, и всякая надежда на какую-либо существенную помощь из Германии была оставлена13.

Влияние советско-германского фронта на положение на Средиземном море трудно переоценить. Уже после неудачи в Греции было ясно, что итальянская армия не в состоянии вести наступательные операции без непосредственной помощи Германии. Между тем эта помощь, по мере роста затруднений гитлеровцев на Востоке, все более сокращалась. Легко проследить, как на всех этапах, начиная от провала «похода на Египет» и до «битвы за Сицилию», действия Советской Армии не давали гитлеровцам возможности ответить на призывы Муссолини о помощи14. Оставшаяся один на один со своими противниками на Средиземном море, фашистская Италия была обречена на поражение.

Принято считать, что судьба Муссолини была окончательно предрешена представителями правящего класса 19 июля 1943 г. Что касается монархической верхушки, то это верно. В тот день произошли два события, побудившие короля покончить со своей нерешительностью: Муссолини во время встречи с Гитлером в Фельтре не осмелился заявить своему партнеру, что Италия не в силах продолжать войну; в то же время Рим впервые подвергся массированному налету американской авиации. Однако еще раньше представители других групп правящего класса заняли позицию, которая лишала Муссолини возможности удержаться у власти.

Пока король в глубокой тайне готовил план смещения Муссолини, а фашистские иерархи твердили друг другу, что следует что-то предпринять, сигнал для открытой критики Муссолини подал представитель итальянского монополистического капитала В. Чини, который с февраля 1943 г. был министром путей сообщения. На заседании Совета министров 19 июня, после того как Муссолини сделал обзор общего положения и предложил перейти к текущим делам, Чини неожиданно попросил слова. Он сказал, что уверения Муссолини в конечной победе его не удовлетворяют и следует начать широкое обсуждение создавшейся обстановки. «Пришло время, — заявил он, — реально посмотреть на вещи и решить, может ли Италия продолжать войну. Если нет, то нужно подумать о заключении мира или каком-либо промежуточном решении, не дожидаясь последнего часа». Создалась ситуация, говорил он, которая может привести к серьезным последствиям. Народ страдает, и раздаются проклятья. Невозможно больше закрывать глаза и затыкать уши, нужно вмешаться, чтобы не случилось непоправимое15. Устами Чини монополистические круги Италии призывали произвести коренные, изменения в политическом курсе страны, не ожидая, пока народные массы скажут свое решающее слово. Если Муссолини не в силах этого сделать, он должен уйти со сцены, уступив место другим.

Заявление Чини произвело большое впечатление в высших сферах итальянского фашизма. Однако среди фашистских иерархов до последнего момента никто не знал, что следует предпринять. Инициативу проявил один из ближайших сподвижников Муссолини, Д. Гранди, который подготовил проект резолюции, намереваясь поставить его на голосование Большого совета фашистской партии, назначенного на 24 июля 1943 г. Резолюция предлагала передать королю командование всеми вооруженными силами и предоставить ему «ту высшую инициативу в принятии решений, которую предусматривает наше конституционное устройство». В резолюции содержались пункты о превращении палаты корпораций в палату депутатов, о повышении роли Совета министров и особенно Большого фашистского совета. В ней ничего не говорилось об отстранении Муссолини: фашистская диктатура должна была войти в рамки конституционной монархии, личная власть дуче ограничивалась16.

Копию резолюции Гранди передал королю, другую — послал Муссолини. Таким образом Муссолини знал о том, что готовили его ближайшие приспешники; кроме того, со всех сторон к нему поступали сведения о подготовке заговора в генеральном штабе. Однако он по-прежнему обращал на это мало внимания.

Заседание Большого фашистского совета открыл Муссолини. В своем докладе он сделал обзор хода военных действий, обвиняя в неудачах генеральный штаб. Перейдя к внутреннему положению, он атаковал пораженцев, в частности Гранди. «Будьте осторожны, резолюция Гранди может поставить вопрос о существовании фашистского режима», — закончил он. Когда наступила очередь Гранди, он зачитал свою резолюцию, содержание которой было уже известно почти всем присутствующим. Затем он резко атаковал Муссолини: «Твоя диктатура подорвала фашизм, глупое ведение войны привело фашизм к кризису... Что ты сделал за 15 лет, в течение которых ты стоял во главе военных министерств?»17 Около 2 часов ночи, после почти 10-часового заседания, Муссолини поставил резолюцию Гранди на голосование: 19 человек голосовали за нее, 8 — против18. Закрывая заседание, Муссолини сказал: «Вы вызвали кризис фашистского режима».

При всем этом Муссолини был уверен в том, что он не потерял контроль над обстановкой и способен восстановить власть над своими взбунтовавшимися сподвижниками. Он знал, что рекомендации Большого фашистского совета подлежат утверждению короля и надеялся на его поддержку. Однако, когда он на следующий день прибыл на королевскую виллу, Виктор-Эммануил неожиданно заявил, что новым главой правительства будет маршал Бадольо. Как только Муссолини вышел от короля, он был арестован.

Вскоре по радио было передано сообщение, что король «принял отставку кавалера Бенито Муссолини» и назначил главой правительства Бадольо. Падение Муссолини произошло необычайно легко. Ни один из его приближенных, которые столько раз клялись в верности до гроба, не попытался прийти к нему на помощь. Это свидетельствовало о том, что все руководящие группы правящего класса стремились переложить на Муссолини ответственность за политику, которую они до недавнего времени целиком поддерживали.

Подводя итоги этим событиям, следует подчеркнуть, что крах итальянского фашизма был вызван совокупностью внешних и внутренних причин.

Рассматривая причины падения диктатуры Муссолини задолго до окончания второй мировой войны, надо помнить о тяжести военных поражений, понесенных итальянской армией, о ее технической отсталости и сумасбродности стратегии дуче. Безусловно, несоразмерность между теми целями, которые ставил перед собой итальянский фашизм, и ограниченными средствами, которыми он располагал, также сыграла свою роль. Распыление сил по многочисленным фронтам, неумелое управление войсками подрывали эффективность военного усилия Италии. Уже к концу первого года войны стала очевидной неспособность фашистского руководства основываться на реальных возможностях военно-экономического потенциала страны.

«Параллельная война», на которую рассчитывали итальянские империалистические круги, выродилась в безнадежные попытки конкуренции с более сильным партнером. В этом соревновании ведущая роль была заведомо обеспечена гитлеровской Германии. Когда в 1942 г. в Северной Африке стали накапливаться мощные контингенты англо-американских армий, только решительная помощь Германии могла спасти Италию от надвигавшегося поражения. Если раньше Гитлер охотно злорадствовал по поводу неудач союзника, то после первых поражений на Востоке он был жизненно заинтересован в том, чтобы обеспечить свой европейский тыл. Однако положение гитлеровских войск на советско-германском фронте после Сталинградской битвы не давало ему возможности оказать итальянским войскам сколько-нибудь эффективную помощь. Определяющее влияние советско-германского фронта на ход второй мировой войны сказывалось на Средиземном море в полной мере.

При всей тяжести военного и экономического положения Италии в момент высадки англо-американских войск на Сицилии итальянская армия еще не исчерпала материальных возможностей для продолжения военных действий. На территории страны и за ее пределами имелось значительное число относительно боеспособных дивизий. Тем не менее фашизму уже не удавалось заставить солдат сражаться, а рабочих продолжать трудиться на военных предприятиях. Это служило одним из главных свидетельств того, что итальянский фашизм оказался полным банкротом не только в военной, экономической области, но и в области внутренней политики. Процесс разложения фашизма, который начался еще до войны, под влиянием военных неудач достиг самых широких масштабов.

В заговоре против Муссолини участвовали и военно-монархическая верхушка, сотрудничество которой с фашизмом никогда не приводило к полному слиянию с ним, и почти все виднейшие руководители фашистской партии. Это говорило не только об органической слабости итальянского фашизма, но и о совпадении интересов ведущих групп правящего класса. Конечная цель операции ни для кого не была секретом и заключалась в стремлении выйти из войны с возможно меньшими потерями. Поспешность, которую при этом проявили итальянские правящие круги, объяснялась не столько заботой о национальных интересах страны, сколько страхом потерять свои классовые позиции. Глубокое впечатление, произведенное в стране мартовскими забастовками 1943 г., побуждало итальянскую верхушку принять меры против угрозы взрыва, который мог не только опрокинуть фашизм, но и поколебать позиции всего правящего класса.

Несмотря на все колебания и проволочки, предшествовавшие событиям 25 июля, монархической верхушке удалось опередить народные силы. Хотя мартовские выступления рабочего класса активизировали оппозицию, антифашисты не сумели еще создать в стране движения, направленного против диктатуры. Народные массы не были достаточно хорошо ориентированы, им не хватало организованности и средств для борьбы. В то же время монархия воспользовалась услугами не только государственного аппарата, но и высших сфер фашистской партии. Решающее значение имела помощь армии и полиции. Все, кто готовил и осуществлял государственный переворот, знали, что их действия одобряют представители промышленного и финансового капитала.

Примечания

1. Цит. по: Catalano F. Op. cit., p. 355—356.

2. Leto G. Op. cit., p. 243.

3. Massola U. Marzo 1943, ore 10. Roma, 1950, p. 15.

4. Тридцать лет жизни и борьбы Итальянской коммунистической партии. М., 1953, с. 370.

5. Bottai G. Scritti. Capelli, ed 1965, p. 250.

6. Zangrandi R. 1943: 25 luglio — 8 settembre. Milano, 1964, p. 70,

7. Bianchi G. Op. cit., p. 278—279.

8. Senise С. Op. cit., p. 171—173.

9. Deakin F. W. Op. cit., p. 228—229.

10. Deakin F. W. Op. cit., p. 316—318.

11. Ibid., p. 372.

12. Bianchi G. Op. cit., p. 454.

13. Deakin F. W. Op. cit., p. 380.

14. Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. М., 1973, т. I, с. 732; т. II, с. 451.

15. Текст выступления Чини см.: Bianchi G. Op. cit., p. 904—907.

16. Текст резолюции см.: Deakin F. Vf. Op. cit., p. 447—448.

17. Bocca G. Op. cit., p. 565.

18. Bianchi G. Op. cit., p. 608.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты