Библиотека
Исследователям Катынского дела

Террористическая организация германского фашизма — штурмовые и охранные отряды

Среди особенностей, отличавших нацистскую партию от других, и весьма многочисленных, организаций фашистского толка в Германии второй половины 20-х годов, одной из важнейших была военизированная террористическая сила в лице штурмовых и охранных отрядов. Это было наглядным проявлением процессов, свойственных общему кризису капитализма, когда в борьбе против революционизирования трудящихся буржуазия прибегает к невиданным прежде формам подавления.

В первое время после путча штурмовые отряды продолжали существовать, замаскировавшись под другими названиями. Так, в Касселе, Франкфурте-на-Майне, Марбурге и других городах Гессена они выступали под видом спортивных и экскурсионных союзов1. Но все они действовали на свой страх и риск.

В течение первых года-полутора сама гитлеровская партия отнюдь не достигла необходимой степени централизации; кроме того, фашистским главарям приходилось решать другие, не менее важные проблемы. Поэтому создание штурмовых отрядов шло спорадически; между гаулейтерами и командующими CA нередко возникали яростные конфликты. Так было, в частности, в Гамбурге, где взаимная борьба приняла чуть ли не вооруженный характер. В Берлине штурмовые отряды, возникшие в марте 1926 г., насчитывали 500 человек — больше, чем в то время было в нацистской организации. Конфликт командира CA Далюге с гаулейтером Шланге протекал в необычайно острых формах, характерных для звериной вражды и безудержной борьбы, которая постоянно велась между фашистами2.

Покончив с «рабочим содружеством» и упрочив связи с крупным капиталом, Гитлер приступил к реорганизации штурмовых отрядов с целью полного подчинения их руководству партии. В поисках подходящего для решения этой задачи лица он остановился на гаулейтере Рура — капитане в отставке Пфефере, который в октябре 1926 г. и был поставлен во главе CA. В письме к нему, содержавшем инструкции, фюрер лицемерно провозглашал, что CA должны добиваться «завоевания улицы» якобы не при помощи кинжала, яда или пистолета3, как будто этого можно было достичь иначе, как террором по отношению к рабочим организациям, давно утвердившим свое право на уличные шествия и демонстрации. Пфефер развернул бурную деятельность. Обращаясь с циркуляром ко всем гаулейтерам, он писал: «CA — это надежный признак, отличающий нас от всех известных парламентских партий. CA — залог нашей победы. Я рассматриваю CA как венец нашей организации и нашей политической работы»4. В этих словах звучит явная переоценка значения штурмовых отрядов, с которой нацистской верхушке пришлось сталкиваться еще в течение длительного времени. В приказе от 3 ноября 1926 г. Пфефер изложил свою концепцию гораздо подробнее, обосновывая ее ссылками на психологию: «Зрелище большого количества внешне и внутренне единообразных, дисциплинированных мужчин, чья безудержная воля к борьбе очевидна, производит глубокое впечатление на каждого немца и влияет на его сердце больше, чем печатное слово или логическая речь»5.

В беседе с Г. Раушнингом Гитлер говорил: «Жестокость, грубость, беспощадность импонируют всем... Знакомы ли Вы с таким явлением, что после драк на митингах именно побитые в первую очередь вступают в партию?»6 Здесь варварство, как метод политической борьбы, подкреплено «теоретически» и «психологически», возведено в систему. А практика обеспечивалась тем, что во главе штурмовых отрядов стояли подлинные головорезы, выходцы из добровольческих корпусов, «набившие руку» на массовых убийствах в ходе подавления Ноябрьской революции и в последующие годы. Одним из них был сам Пфефер, обвинявшийся в политическом убийстве, но разгуливавший на свободе. Зверское убийство ни в чем неповинного человека совершил Э. Гейнес, отбывший (и то лишь спустя несколько лет) смехотворно малый срок и занимавший видное место в командовании CA7. В таком же преступлении был замешан и М. Борман, тогда еще никому неизвестный и занимавший скромный пост кассира местной фашистской группы. Приговоренный в 1925 г. к смертной казни за убийство П. Шульц, в дальнейшем помилованный, уже в 1930 г. вышел на свободу и был назначен заместителем Г. Штрассера в качестве начальника организационного отдела НСДАП8.

По такому источнику, как дневник Геббельса, мы можем наглядно представить себе, как бесчинствовали фашисты уже в эти ранние годы. 26 сентября 1925 г. он отметил свое выступление в Дортмунде «со стрельбой и тяжело раненными». Ровно через месяц: «Кровь течет... У нас 49 раненых». Вероятно, Геббельс сильно преувеличил число жертв со стороны нацистов, о потерях же антифашистов он не упоминает вовсе. 23 ноября — Хемниц (Саксония) : «После окончания собрания дикая драка. Разбита тысяча пивных кружек; 150 раненых, в том числе 30 — тяжело, двое убитых»9. В начале 1927 г. в небольшом гессенском городке Наштеттене должно было состояться антинацистское собрание. Фашисты задались целью не допустить его, запугать население. Около 100 штурмовиков из Кобленца, Майнца, Висбадена и Франкфурта-на-Майне были на нескольких грузовиках направлены в этот городок; из соседней Вестфалии прибыл тамошний гаулейтер Лей, произнесший на площади провокационную речь. Нацисты буквально неистовствовали; их жертвой оказался даже один из местных блюстителей порядка10. Так выполнялся призыв Гитлера «уничтожить, выкорчевать противника».

Гитлеровская верхушка стремилась убрать с Северо-Запада бывших главарей «рабочего содружества». Почти одновременно с Пфефером обосновался в Мюнхене и Г. Штрассер: ему было поручено руководство пропагандой. Но действительно тесные отношения сложились у Гитлера лишь с Геббельсом, чьи незаурядные демагогические способности Гитлер оценил вполне. В конце октября 1926 г. он назначил Геббельса гаулейтером Берлина, где грызня между функционерами партии, а также между ними и командованием штурмовых отрядов перешла в откровенный мордобой.

В своем приказе о вступлении в новую должность Геббельс писал, что CA и СС являются инструментами для завоевания политической власти и сразу же взял курс на развертывание жесточайшего террора. «Мы должны выбраться из неизвестности, — писал Геббельс. — Пусть они (противники. — Авт.) ругают нас, клевещут на нас, борются против нас, убивают, но они должны говорить о нас». И он выбросил лозунг: «Вперед по могилам!»11 Осуществление этого призыва не заставило себя ждать. Дебют нового гаулейтера состоялся 21 января 1927 г.: он выступил в одном из залов района Шпандау. Во время собрания кто-то принес известие, что на улице 40 коммунистов якобы напали на одного нациста. «Это был, — писал в своем отчете один из фашистских функционеров, — сигнал к удалению находившихся в зале коммунистов, которые вскоре оказались с разбитыми головами за пределами зала. После этого CA Шпандау вплоть до 5 часов утра избивала каждого, кого можно было узнать по форме Союза красных фронтовиков»12. Конечно, антифашисты вели себя совсем не так пассивно, как это изображает гитлеровец, но не подлежит сомнению, что с приходом Геббельса нацистский террор в Берлине приобрел невиданную ожесточенность.

«Нас всячески чернили, как «убийц рабочих», «бандитов», «собак на службе капитала»», — писал фашистский автор13. Это мало смущало Геббельса и его подручных; по их мнению, главное заключалось в том, что о нацистах начали говорить. 20 марта развернулись события, всколыхнувшие весь Берлин. В этот день гитлеровцы — их было 700 человек14 — возвращались поездом со своего сборища, происходившего в 30 км от столицы. В том же поезде, в вагоне четвертого класса, где негде было укрыться, ехал оркестр в составе 23 коммунистов во главе с депутатом прусского ландтага П. Гофманом. Пользуясь своим огромным численным превосходством, нацисты на остановках бомбардировали этот вагон камнями. «В один миг были разбиты все стекла. Кроме того, мы действовали и с крыши вагона при помощи древка от знамени, просовывая его в окна. Когда была открыта дверь вагона, открылась страшная картина. Почти все коммунисты тяжело ранены камнями, музыкальные инструменты разбиты. Весь вагон был усеян осколками стекла и обломками дерева, залит кровью»15.

Сами фашисты признавали, что на следующий день «ни один национал-социалист не рисковал появиться на улице в форме из опасения быть убитым»16. Полиция была вынуждена провести обыски в помещениях, где собирались нацисты, и нашла много оружия17.

Вдохновленные «успехом» гитлеровцев, их собратья по лагерю крайней реакции — главари ультраправой военизированной организации «Стальной шлем» назначили на 7—8 мая в Берлине свой общеимперский сбор, стремясь спровоцировать рабочих столицы. 23 марта, как только стало известно об этом, Берлин-Бранденбургская организация КПГ призвала СДПГ, реформистские профсоюзы, республиканский союз «Рейхсбаннер» к совместному отпору. Напоминая о недавнем нападении на коммунистов, воззвание отмечало, что «замысел фашистов полностью ясен. Берлинских рабочих... хотят заставить в течение нескольких дней испытать на себе фашистский террор»18. В этом открытом письме, а также в повторном обращении от 3 мая КПГ подчеркивала, что только совместные действия могут помешать фашистам. Как и во многих других случаях, последовал отказ, но берлинские пролетарии решительно поддержали коммунистов. Вот что писали, например, рабочие, занятые на одной из строек Берлина: «Посмотрите на Италию. Муссолини свирепствует хуже кровавой собаки. Точно так же будет вести себя и германский фашизм... До сих пор коммунистическая партия была единственной, указывавшей пролетариату перед угрозой этого похода фашистов путь, которым ему следует пойти. Именно так надо действовать и нам»19. Фашистская провокация была фактически сорвана. Хотя «Стальной шлем» и провел под усиленной охраной полиции демонстрацию, своей цели он не добился.

Фашистские бесчинства в столице государства, да еще в разгар широко рекламируемого «процветания», не слишком импонировали правящим кругам. Поэтому в мае деятельность нацистов в Берлине была запрещена (запрет оставался в силе меньше года).

То, что у фашистских штурмовиков имелось оружие, было в Германии тех лет секретом полишинеля. Командир штурмовых отрядов Гамбурга (перешедший из полиции в CA) с 1923 по 1927 г. сохранял склад оружия, который он затем благополучно передал рейхсверу; против этого возражал и тогдашний гаулейтер Кребс, и Гиммлер, занимавший пост заместителя заведующего отделом пропаганды партии. В письме Кребсу он недвусмысленно советовал оставить у себя хотя бы часть оружия20.

Помимо штурмовиков-коричневорубашечников нацистская партия с 1925 г. располагала и другими отрядами, одетыми в черное с изображением черепа на фуражке как символа нерассуждающей готовности к смерти. Вначале они предназначались исключительно для охраны особы фюрера, а позднее стали создаваться и в других крупных городах. Это были ставшие в дальнейшем печально известными охранные отряды — СС (Schutz-Staffeln), своеобразная внутрипартийная полиция нацизма. Именно так сформулировал их задачу Гитлер на съезде партии в 1927 г.21 В те времена охранные отряды еще были подчинены командованию штурмовиков и не должны были превышать 10% штурмовых22. К концу 1925 г. СС насчитывали около 1 тыс. человек, но в течение последующих двух лет их численность снизилась; существенная причина этого заключалась в том, что CA и СС занимались практически одним и тем же.

Но было отличие, значительно повышавшее в глазах нацистских главарей ценность охранных отрядов: социальный состав. В охранные отряды, где форму приходилось приобретать на собственные средства, шли преимущественно представители буржуазии, крупного и отчасти среднего крестьянства, интеллигенции, а с конца 20-х годов — и аристократии23. Они чувствовали себя элитой фашистского движения и смотрели свысока на штурмовиков, вербовавшихся преимущественно из мелкобуржуазных слоев, люмпен-пролетариата, безработных. Эсэсовцы должны были не только информировать свое командование обо всем, что происходит в лагере противника, но и немедленно докладывать ему, если им казалось неприемлемым что-либо в деятельности партии24. Неудивительно, что коричневорубашечники относились к эсэсовцам неприязненно.

В начале 1929 г. «имперским фюрером СС» был назначен Гиммлер. Это совпало с общим подъемом нацистской партии. Численность СС стала расти; в конце 1929 г. она вновь составляла около тысячи, а еще через год — свыше 2700 человек25. Сам Гиммлер даже среди гитлеровских главарей выделялся своим фанатизмом. Антисемитизм приобрел у него гротесковые черты; так, по свидетельству К. Людеке, в 1925 г. Гиммлер составил (и собирался опубликовать) полный список всех евреев, проживавших в Нижней Баварии, и всех лиц, поддерживавших их. Позднее, будучи избранным в рейхстаг, Гиммлер написал книжку, где «изобличал» большое число депутатов в том, что они евреи26. С самого начала своей деятельности Гиммлер был настроен также антиславянски; еще до сближения с Гитлером он пришел к заключению, что «надо бороться на Востоке и колонизовать его»27, и с этой целью изучал русский язык.

Примечания

1. Schön E. Op. cit., S. 67.

2. Jochmann W. Nationalsozialismus und Revolution, S. 286 ff.; Die Anfänge der Berliner NSDAP 1926/27. — «Vierteliahrshefte für Zeitgeschichte», 1960, N 1, S. 89-90.

3. Bennecke H. Op. cit., S. 237.

4. Führer befiehl..., S. 233.

5. Ibid., S. 295.

6. Rauschning H. Gespräche mit Hitler. Zürich — New York, 1940, S. 81.

7. Gumbel E. «Verräter verfallen der Feme». Opfer, Mörder, Richter 1919— 1929. Berlin, 1929, S. 154—155. Гитлер поручил Гейнесу «воспитание» молодежи. — Brandenburg H. С. Die Geschichte der Hitlerjugend. Köln, 1968, S. 27.

8. Tyrell A. Führergedanke und Gauleiterwechsel. — «Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte», 1975, N 4, S. 371.

9. Das Tagebuch von Joseph Göbbels 1925/26, S. 30, 37, 42, 59, 69.

10. Schön E. Op. cit., S. 89—90.

11. Heiber H. Joseph Goebbels. München, 1962, S. 60.

12. Die Anfänge der Berliner NSDAP 1926/27, S. 108.

13. Ibid., S. 111.

14. Heiber H. Op. cit., S. 61.

15. Die Anfänge der Berliner NSDAP 1926/27, S. 116—117.

16. Ibid., S. 414.

17. Laboor E. Der Kampf der deutschen Arbeiterklasse gegen den Militarismus und Kriegsgefahr 1927—29. Berlin, 1961, S. 112.

18. Dokumente und Materialien zur Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung, Bd. VIII. Berlin, 1975, S. 527.

19. Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung, Bd. 4. Berlin, 1966, S. 478— 479.

20. Jochmann W. Nationalsozialismus und Revolution, S. 296—297.

21. Horn W. Führerideologie und Parteiorganisation in der NSDAP (1919— 1933). Düsseldorf, 1972, S. 298.

22. Ackermann J. Heinrich Himmler als Ideologe. Göttingen, 1970, S. 98.

23. Ramme A. Der Sicherheitsdienst der SS. Berlin, 1970, S. 30.

24. Aronson S. Reinhard Heydrich und die Frühgeschichte der Gestapo und SS. Stuttgart, 1971, S. 48.

25. Höhne H. Der Orden unter dem Totenkopf. Die Geschichte der SS. Hamburg, 1966, S. 57.

26. Ludecke K. Op. cit., p. 267; Heuss T. Erinnerungen 1905—1933. Tübingen, 1960, S. 407.

27. «Journal of Modern History», September 1959, p. 216.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты