Библиотека
Исследователям Катынского дела

Система террора, насилия, демагогии

Фашизм — это вполне конкретная форма диктатуры монополистического капитала, к которой буржуазия прибегает при определенных условиях. Попытки рассматривать фашизм как неизбежный (объективный) этап (стадию) развития капиталистического общества направят исследователя по ложному пути и в конечном итоге заведут его в логический тупик.

Способность капитала менять формы диктатуры в зависимости от условий классовой борьбы и возможностей осуществления своих основных задач была исследована В. И. Лениным задолго до того, как появился фашизм. При всем разнообразии приемов, с помощью которых осуществляется диктатура буржуазии в ее повседневной практике, В. И. Ленин выделял два основных метода. Еще в 1910 г. он писал: «...Буржуазия во всех странах неизбежно вырабатывает две системы управления, два метода борьбы за свои интересы и отстаивания своего господства, причем эти два метода то сменяют друг друга, то переплетаются вместе в различных сочетаниях. Это, во-первых, метод насилия, метод отказа от всяких уступок рабочему движению, метод поддержки всех старых и отживших учреждений, метод непримиримого отрицания реформ... Второй метод — метод «либерализма», шагов в сторону развития политических прав, в сторону реформ, уступок и т. д.»1

Любое насилие встречает неизбежное сопротивление со стороны того класса, против которого оно осуществляется. Монополистический капитал не может не считаться с тем, что, применяя метод открытого насилия, он обостряет классовую борьбу, а значит и ставит под угрозу сами устои буржуазного общества. Исходя из этого монополистическая буржуазия в целом предпочитает использовать для сохранения своего господства иные формы власти, по вышеприведенному выражению В. И. Ленина, «метод либерализма». Фашизм как открыто насильственная форма осуществления власти применяется тогда, когда «метод либерализма» исчерпывает себя и власть капитала подвергается угрозе.

История развития буржуазного общества являла многочисленные примеры смены одной формы диктатуры другой, перехода от первого метода борьбы за удержание своего господства ко второму и наоборот. Зачастую эти перемены не носили глубокого характера и сводились лишь к частным изменениям или дополнениям существующих форм государственной власти, к смещению акцентов в идеологической борьбе, к перегруппировке политических партий, к смене правительства и т. д.

Использование фашизма в качестве формы диктатуры монополистического капитала развязало глубинные общественные процессы, привело к коренным преобразованиям всей системы власти, к серьезной реорганизации государственной машины подавления, практически к созданию новой системы террора и насилия. Г. Димитров в своем докладе на VII конгрессе Коминтерна справедливо подчеркивал: «Приход фашизма к власти — это не обыкновенная замена одного буржуазного правительства другим, а смена одной государственной формы классового господства буржуазии, буржуазной демократии, другой его формой — открытой террористической диктатурой»2.

Но, прибегая к фашистской диктатуре, буржуазия не рискует полагаться только на аппарат насилия. Фашизм наряду со всеохватывающей тотальной системой террора вырабатывает рафинированную систему подкупа определенных слоев населения, включая и некоторые категории рабочего класса. В условиях ведения агрессивных войн (а это неизбежно при фашизме) материальная основа для подкупа и подачек создается преимущественно не за счет прибылей монополий, а за счет ограбления захваченных стран и народов.

Фашизм предстает перед нами как особая форма буржуазной диктатуры, использующая наряду с террором и насилием методы идеологического и материального воздействия на массы в целях создания широкой социальной базы, массовой опоры.

Эта весьма важная особенность фашизма была отмечена и проанализирована коммунистическими партиями уже на итальянском примере. В Тезисах о международном положении и задачах Коминтерна, утвержденных на его VI конгрессе в 1928 г., говорилось следующее: «Характерная черта фашизма заключается в том, что в связи с потрясением капиталистического хозяйственного порядка и вследствие особых объективных и субъективных обстоятельств буржуазия использует, — дабы преградить путь развитию революции, — недовольство мелкой и средней городской и сельской буржуазии и даже некоторых слоев деклассированного пролетариата с целью создания реакционного массового движения. Фашизм прибегает к методам прямого насилия, чтобы сломить силу рабочих организаций и организаций крестьянской бедноты и приступить к захвату власти. Очутившись у власти, фашизм стремится установить политическое и организационное единство всех господствующих классов капиталистического общества (банки, крупная промышленность, аграрии) и осуществляет их безраздельную, открытую и последовательную диктатуру. Он предоставляет в распоряжение господствующих классов вооруженные силы, специально вымуштрованные на предмет гражданской войны, и осуществляет новый тип государства, открыто опирающегося на насилие, принуждение и коррумпирование не только буржуазных слоев, но и некоторых элементов рабочего класса»3.

До поры до времени монополистический капитал в борьбе за сохранение своего господства мог опираться на сравнительно узкую основу власти: государственный аппарат, армию, полицию, реакционные союзы и т. д. Этого было вполне достаточно, чтобы успешно держать в повиновении угнетенные, забитые, малокультурные массы трудящихся.

После того как свершилась Октябрьская революция и Советская республика начала успешно строить новое общество, после того как стало развиваться и крепнуть мировое коммунистическое движение, втягивая в революционную борьбу все новые и новые слои трудового населения, вопрос о расширении социальной базы своего господства встал для монополистического капитала со всей остротой. Фашистские партии тем и привлекли крупную буржуазию, что позволяли одновременно с невиданным развитием методов и форм подавления, насилия, террора успешно добиваться идеологического овладения широкими массами населения.

Наиболее успешно фашизм привлекает на свою сторону мелкобуржуазные и средние слои населения. Противоречивость их социального положения приводит к тому, что они быстрее, чем другие, переходят на сторону новой власти, хотя их интересы в целом и не совпадают с интересами монополистического капитала. Крестьянство, оторванное от своего естественного союзника — рабочего класса, не может оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления фашизму и вместе с городскими слоями сравнительно легко подпадает под воздействие фашистской идеологии. Мелкая буржуазия превращается в массовую опору фашистской власти, выделяя на службу фашистской диктатуре многочисленный отряд послушных исполнителей. Вчерашние лавочники, владельцы пивных, спекулянты, маклеры, домовладельцы, одетые в форму штурмовиков, пожалованные званиями мелких, средних и более крупных «фюреров», становятся одной из основных опор монополистического капитала в его борьбе за утверждение новых форм господства, за подавление рабочего класса.

Зверски расправляясь со всеми, кто оказывал им малейшее сопротивление, фашистские руководители и идеологи в то же время разработали систему организационных и пропагандистских мероприятий, которая была призвана создать у трудящихся иллюзию: а) что фашистское государство несет выгодный им классовый мир, что фашистское правительство и партия борются за интересы не отдельных классов или групп населения, а за общенациональные интересы; б) что рабочий класс является не антиподом фашистского государства, а занимает в нем достойное место и пользуется всеми «благами», которые фашизм несет обществу.

В Италии одним из главных средств подавления сопротивления пролетариата и его интеграции в систему фашистской власти стали корпорации. Корпоративная система, введенная правительственным декретом, охватила все население страны по производственному принципу, создавая иллюзию участия трудящихся в экономической и политической жизни страны. Корпорации провозглашались выразителями общенационального начала, классового мира и т. п.

Разумеется, корпорации не могли существовать и эффективно воздействовать на умы людей лишь на пропагандистской основе. Они должны были дать трудящимся какие-то реальные выгоды. Фашистские руководители учли это и провели через корпорации некоторые мероприятия, направленные на улучшение положения рабочих. Так, в 1933 г. был установлен восьмичасовой рабочий день на предприятиях, и, хотя при этом вводилась система сверхурочных работ, с лихвой компенсировавшая предпринимателям возможные потери, это мероприятие оказало заметное, положительное для фашизма, воздействие на рабочий класс.

Фашистское правительство и партия Италии провели ряд общегосударственных кампаний, которые способствовали увеличению производства зерна и расширению полезных сельскохозяйственных площадей. Будучи соответствующим образом преподнесены пропагандой, подобные кампании создавали видимость «общенационального прорыва», направленного на благо всего народа4. Тем же целям служило развертывание общественных работ: сооружение сети шоссейных дорог, монументальное городское строительство, организация досуга трудящихся (дополаворо) и т. п. Это давало возможность не только занять работой трудящихся, но и внушить им чувство «возрождения» традиций Древнего Рима, величия нации.

Германский пролетариат был хорошо организован, имел прочные революционные традиции и обладал высокой степенью сознательности. В своей массе он был невосприимчив к фашистской пропаганде, чужд расистским и иным идеям, насаждавшимся нацистами. И все же последние развернули упорную борьбу за рабочий класс, стремясь подавить сопротивление его передовой части, чтобы использовать пролетариат в интересах монополистического капитала и агрессивной империалистической политики.

Осуществление этой задачи началось еще тогда, когда фашистская партия включила слово «рабочая» в свое название, а в программу ввела ряд пунктов, прямо заимствованных из требований рабочего движения. НСДАП твердила, что намерена бороться «только» с марксизмом, с коммунистами, социал-демократами во имя «общенародных целей», во имя «интересов рабочего класса».

Одновременно делались попытки внедрения самой партии в гущу пролетариата. К концу 1928 г. нацистам удалось образовать 50 первичных организаций НСДАП на некоторых предприятиях и в учреждениях. В следующем году руководство НСДАП приняло решение о создании общенациональной Национал-социалистской организации производственных ячеек (НСБО) в качестве своего головного отряда на предприятиях. Эта организация изредка участвовала в борьбе за частичные требования рабочих. Подобные факты немедленно раздувались нацистской пропагандой. Тем не менее успехи всех фашистских попыток проникновения в рабочий класс были до прихода Гитлера к власти весьма невелики. Даже явно преувеличивающий влияние нацистов на рабочий класс американский историк М. Келе вынужден признать: «Среди ядра промышленного пролетариата они не имели успеха...»5 «Завоевание рабочих с помощью собственной Национал-социалистской организации производственных ячеек не удалось»6, — констатирует авторитетный западногерманский историк К. Д. Брахер.

После установления фашистской диктатуры положение изменилось. Гитлеровцы обрушили на передовых рабочих волну жесточайшего террора. Были уничтожены политические организации пролетариата: коммунистическая и социал-демократическая партии, их военизированные объединения, профсоюзы, молодежные и женские союзы, изолированы, а затем и физически истреблены руководители рабочего движения. Обезглавленный, лишенный организованности рабочий класс подвергся массированной идеологической обработке с использованием оказавшихся в руках фашистов новых мощных средств воздействия на сознание, новых возможностей для переманивания неустойчивых прослоек пролетариата.

Очень громко, особенно в первые месяцы правления фашистов, звучал пропагандистский мотив, что, дескать, НСДАП является защитницей интересов рабочих. Характерен в этом отношении первомайский призыв (1933 г.) нацистского «рабочего» вождя Лея: «Рабочий! Твои институции для нас, национал-социалистов, священны и неприкосновенны... Рабочий! Я клянусь тебе, что мы сохраним в целости и сохранности все существовавшее до сих пор. Мы будем дальше развивать систему защиты прав рабочего, добиваясь того, чтобы он мог войти в новое национал-социалистское государство в качестве полноценного и уважаемого представителя народа»7.

Почти сразу же после прихода к власти фашисты разогнали профсоюзы и создали «Немецкий рабочий фронт», в состав которого наряду с рабочими входили и предприниматели. Это должно было знаменовать наступление эры «классового мира» в нацистском государстве. Членство в «Немецком рабочем фронте» было объявлено обязательным. Неудивительно, что уже в 1934 г. эта организация насчитывала 14 млн. человек, а к началу войны вместе с примыкающими организациями — 30 млн. человек.

Одним из мероприятий нацистских правителей, сыгравшим весьма важную роль в изменении отношения рабочих масс к фашистскому режиму, явилась довольно быстрая ликвидация безработицы — этого практически постоянного бича Веймарской республики. Промышленность Германии к 1933 г. вышла из циклического кризиса, начались заметное оживление и рост конъюнктуры, дополненные некоторыми регулирующими мероприятиями государства, например организацией общественных работ за счет выпуска государственных займов инфляционного характера. Вскоре к этому добавился промышленный бум, связанный с форсированием военной промышленности строительства на нужды войны.

Все это привело к тому, что безработица, охватившая в 1933 г. свыше 6 млн. человек, к концу 30-х годов практически рассосалась. Более того, фашисты начали вводить в различных формах трудовую повинность и ограничивать свободу передвижения рабочих и выбор места работы. Это, однако, не воспринималось трагически на фоне ликвидации безработицы. Человек, впервые за долгие годы получивший постоянную работу, мало думал о растущей степени эксплуатации, о том, кто и в каких целях использует его труд. Если зарплата росла, то большей частью не рассуждали о том, что это происходит за счет сверхурочных работ и повышения интенсификации труда.

Эти явления предельно эффективно использовались национал-социалистской пропагандой, настойчиво внушавшей рабочему, будто в нацистском государстве он обрел благополучие. У значительной части рабочего класса начало вырабатываться доверие к обещаниям нацистов, провозглашаемым их лидерами. Фашистский террор изолировал большинство трудящихся от оппозиционных средств информации, которые могли бы разъяснить им истинное положение вещей.

Немаловажную роль в создании выгодной для нацистов атмосферы в рабочем классе играли благотворительные мероприятия, осуществлявшиеся за счет «добровольных» взносов самих трудящихся, а также известных отчислений от прибылей монополий (образование фонда жертв труда, акция «зимняя помощь» и др.). Особое место в этом ряду отводилось организации, получившей наименование «Сила в радости», занимавшейся устройством массового отдыха трудящихся по удешевленным ценам, развитием спорта, туризма, художественной самодеятельности и др.

В конце 30-х годов внутренней политике нацистов существенно способствовали дипломатические, а в дальнейшем — и военные успехи гитлеровского государства. Вместе с другими слоями населения часть рабочего класса оказалась захваченной националистическим, шовинистическим угаром, постоянно подогревавшимся официальной пропагандой.

Фашистские государства вообще дали невиданный до них образец манипулирования пропагандой. Ее отличали беспринципность и грубая беззастенчивость, вместе с тем незаурядные концентрация и целенаправленность. Недаром немецкое министерство пропаганды занимало столь видное место в иерархии власти, а его шеф Геббельс был одним из самых приближенных лиц фюрера.

Фашистская пропаганда изощренно маневрировала. В период побед Германии и ее союзников всячески подчеркивались шовинистические, расистские моменты, «превосходство» арийцев и подчиненная роль побежденных народов. После поражения под Сталинградом Геббельс дал пропагандистским руководителям указания выдвинуть на первый план иной мотив: необходимость мобилизовать не только силы немецкого народа и его союзников, но и тех народов, которые в ходе войны были побеждены, показать этим народам, что «новый порядок» якобы нужен не только победителям, но и побежденным8.

Фашизм в Германии наделил властью ловких и беззастенчивых авантюристов. В государстве и нацистской партии образовалась большая прослойка людей, которые, не оглядываясь ни на какие нравственные нормы, фанатично служили порочной идее. Страна оказалась в путах хорошо продуманной системы подчинения. Каждый знал своего начальника, тот подчинялся вышестоящему — и так до самого верха. Нормой жизни стали всеобщая слежка, доносы.

Террористические акции нацисты проводили последовательно и целеустремленно, направляя их в первую очередь против рабочего класса, наиболее сознательной и активной его части — коммунистов, социал-демократов, профессиональных активистов. Населению внушалось, что аресты антифашистов — это борьба с врагами их же государства, с врагами, мешающими национал-социалистам осуществить «великие цели» на благо немецкого народа.

В этих условиях большинство немецкого рабочего класса утратило понимание классовых интересов, потеряло ориентировку и оказалось на позициях поддержки нацистского режима. Давая оценку образа мыслей людей того периода, В. Ульбрихт отмечал: «Большинство их разучилось понимать взаимосвязь политических явлений. Дух милитаризма и расизма глубоко проник также и в ряды рабочего класса»9.

Отдавая должное лучшим сынам немецкого народа, прежде всего коммунистам, не прекращавшим антифашистской борьбы даже в самых невероятных условиях, нельзя закрывать глаза на то, что их борьба не захватила широкие слои населения. Освобождение от фашизма наступило не в результате антифашистской борьбы внутри страны, а вследствие крушения нацистского рейха под ударами Красной Армии и ее тогдашних союзников по антигитлеровской коалиции.

В Италии фашизм не сумел создать столь прочного тыла, как в нацистской Германии. Результаты идеологической и иной обработки рабочего класса и других трудовых слоев населения дали определенные результаты, но они оказались недостаточно эффективными. При первых же неудачах фашистского режима в стране стало распространяться недовольство, а затем и нарастать сопротивление.

Поражения на военных фронтах, трудности в экономике, ставшие особенно очевидными в начале 40-х годов, обусловили развертывание борьбы против фашизма не только в рамках групп Сопротивления, но и на основе массового антифашистского движения. Наибольшую активность в этой борьбе проявили итальянские коммунисты. Они энергично выступали за создание единого антифашистского фронта внутри страны и за границей, стремились придать движению подлинно массовый характер.

Наиболее активно очаги сопротивления начали действовать в рабочих районах страны, особенно в Северной Италии. Весной и летом 1942 г. здесь развернулись выступления рабочих, во время которых наряду с экономическими требованиями выдвигались антивоенные лозунги. В марте 1943 г. в Северной Италии состоялась всеобщая забастовка, застрельщиками и организаторами которой были итальянские коммунисты.

И когда в июле 1943 г. Муссолини был отстранен от власти и во главе правительства стал маршал Бадольо, в стране повсеместно начались антифашистские выступления. Массовая вооруженная борьба итальянских патриотов-антифашистов, главную роль в которой играли коммунисты, явилась важнейшим фактором устранения фашистской диктатуры в Италии, т. е. крушения одного из бастионов европейского фашизма.

Исторический опыт показывает, что монополистический капитал, вызвав к жизни фашизм и отдав ему власть, в определенных условиях начинает тяготиться властью фашизма и подумывает о замене ее иной формой диктатуры. Это происходит, если фашизм перестает выполнять те основные задачи, которые ставит перед ним монополистический капитал, а именно: осуществление империалистической экспансии и подавление революционного антиимпериалистического движения внутри страны. Ведущие представители германского и итальянского монополистического капитала по мере крушения военных планов фашистов все более убеждались в их авантюристичности, в том, что они могут нанести ущерб капиталистической системе господства, а значит и классовым интересам буржуазии. Крушение надежд на достижение прочного и длительного «классового мира», создающего особо благоприятные условия для эксплуатации трудящихся, нагляднее проявилось в Италии, где классовые столкновения в последние годы фашистской власти приобрели ожесточенный характер.

В то же время сопротивление фашизму некоторых кругов немецкой и итальянской буржуазии носило ограниченный характер: недовольные фашистскими авантюристами, они хотели бы многое сохранить из того, что вызвал к жизни фашизм, изменив лишь политические и военные акценты и сделав более гибкими методы осуществления выдвинутых задач.

Свержение правительства Муссолини в июле 1943 г. и замена его правительством маршала Бадольо были результатом дворцового переворота. Это была попытка буржуазных кругов спасти то, что еще можно было спасти. Многие из заговорщиков говорили в то время о «фашизме без Муссолини», пытаясь свести все дело к персональным перестановкам в правящей верхушке.

Неудивительно, что первое правительство Бадольо попыталось не допустить образования в Италии массового антифашистского фронта и обрушило жестокие репрессии на итальянских рабочих, поднимавшихся на борьбу против фашизма, хотя именно их выступления во многом предопределили успех переворота, приведшего к власти это правительство. П. Тольятти, давая характеристику лицам, захватившим после свержения Муссолини власть в государственном аппарате, писал: «Эти элементы направили свой главный удар не против фашистов, которые готовили тогда захват страны немцами, но против народа, который, видя грозящую ему опасность, требовал быстрых и решительных действий для ее предотвращения»10.

Буржуазная историография создала много легенд вокруг заговора против Гитлера, завершившегося неудачным покушением на него 20 июля 1944 г. В советской научной литературе, в работах историков ГДР и других социалистических стран данная тема исследована весьма полно11. Эти исследования не оставляют сомнений, что заговор 20 июля явился проявлением недовольства определенных кругов, прежде всего некоторых представителей крупной буржуазии, не фашизмом, как таковым, не системой власти, созданной им, а лишь авантюристической политикой фашистской верхушки, заведшей рейх в политический и военный тупик. Не случайно целью заговора было физическое устранение Гитлера, что вовсе не подразумевало слома или уничтожения государственной машины немецкого фашизма. Участие в заговоре патриотически настроенных людей не меняет его сущности. В. Ульбрихт, давая оценку характеру заговора, писал: «Буржуазные круги привели Гитлера к власти и поддерживали политику германо-фашистского империализма до тех пор, пока ему сопутствовали военные успехи. Но теперь, накануне катастрофы, они пытались спрыгнуть с поезда, мчащегося к пропасти, в надежде сохранить основы господства монополистического капитала»12

К этому можно добавить лишь то, что заговорщики из лагеря буржуазии, земельной аристократии, высшего чиновничества пытались сменить поезда. При этом они хотели только сделать более подготовленным и надежным путь, по которому новый поезд привез бы их к осуществлению тех же в принципе целей. Достаточно сказать, что одной из ближайших задач главари заговора выдвигали удержание ряда территорий, оккупированных гитлеровской Германией.

* * *

Классовая сущность фашизма служит объектом ожесточенных споров между марксистскими историками, с одной стороны, и буржуазными и реформистскими учеными — с другой. Содержание и политический смысл этих споров подробно рассматриваются в специальной историографической главе, завершающей данный труд;, в ней раскрывается неоспоримое научное превосходство марксистской концепции функций и социального содержания такого сложного исторического явления, как фашизм. Главное же заключается в том, что оценка этого явления, сделанная в разгар борьбы против него Коммунистическим Интернационалом, была многократно подтверждена самой жизнью, всеми социальными процессами, происходившими в странах фашистской диктатуры. Следует учесть, что для антифашистов определение сущности фашизма в 30—40-х годах имело огромное практическое значение, ибо только правильно установив, орудием каких общественных сил он являлся, можно было привлечь возможных союзников пролетариата в борьбе против господства самой черной реакции или против угрозы введения подобного господства.

Примечания

1. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 67.

2. Димитров Г. Избранные произведения, т. 1. София, 1967, с. 608.

3. VI Конгресс Коминтерна. Стенографический отчет, вып. VI, с. 65.

4. См. гл. II.

5. Kele M. H. Nazis and Workers. National Socialist Appeals to German Labor, 1919-1933. Chapel Hill, 1972, p. 210.

6. Bracher К. D. Die deutsche Diktatur. Köln, 1969, S, 236.

7. См.: Галкин А. А. Германский фашизм. М., 1967, с. 201.

8. См.: Anatomie der Aggression. Neue Dokumente zu den Krigszielen des faschistischen deutschen Imperialismus im zweiten Weltkrig. Berlin, 1972, S. 180.

9. Ульбрихт В. К истории новейшего времени. М., 1957, с. 58.

10. Тольятти П. Избранные статьи и речи, т. I, с. 275.

11. См.: Мельников Д. Заговор 20 июля 1944 года. Легенда и действительность. М., 1962; Безыменский Л. А. Германские генералы с Гитлером и без него. М., 1964; Розанов Г. Л. Крушение фашистской Германии. М., 1963; Винцер О. 12 лет борьбы против фашизма и войны. М., 1956. Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung, Bd. 5 и др,

12. Ульбрихт В. Указ. соч., с. 37.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты