Библиотека
Исследователям Катынского дела

«Буря» поднимается на Волыни

Приказ № 1300 о начале «Бури», которая должна была заменить предполагавшееся ранее всеобщее восстание против немцев, был отдан 20 ноября 1943 г. Красная армия вошла на Волынь 12 января 1944 г., в начале февраля были заняты Луцк и Ровно. Однако затем линия фронта стабилизировалась. Во второй половине января 1944 г. командующий округа Волынь полковник Кажимеж Бомбиньский (псевдоним «Любонь») отдал приказ приступить к выполнению плана «Буря» на тылах немецких войск, а именно к формированию крупной войсковой части АК. Уже упоминавшаяся 27-я Волынская дивизия АК (формирования АК получали названия войсковых подразделений польской армии, дислоцированных в соответствующей местности в 1939 г.) была сформирована в период января — марта 1944 г. на базе отрядов АК, действовавших самостоятельно на территории Волыни, а также подразделений самообороны, защищавших польское население от нападений УПА и организованных немцами польских полицейских батальонов. По данным польских источников, 27-я дивизия была крупнейшим формированием АК, действовавшим под единым командованием. Местом концентрации отдельных партизанских отрядов АХ был район населенных пунктов Засмыки и Хупичево на юг от Ковеля. Выступление в виде дивизии должно было продемонстрировать частям Красной армии, что они имеют дело не с партизанскими отрядами, а с регулярной армейской частью, находившейся в подполье. В действительности дивизией это формирование можно было назвать с натяжкой, так как она не имела ни тяжелых вооружений, ни соответствующих вспомогательных служб. Единственно, чем эта дивизия отличалась, так это действительно высоким боевым духом и большим боевым опытом, так как вошедшие в ее состав отряды с 1943 г. находились в состоянии перманентной войны с УПА.

На это же время приходятся и первые операции НКВД против структур АК, которые продолжали свое нелегальное существование на освобожденной территории Волыни. Так, 9 марта 1944 г. был ликвидирован опорный пункт АК в населенном пункте Рожыще, 29 марта был арестован луцкий инспектор АК капитан Л. Щвиркля (псевдоним «Адам») вместе со своим штабом. Следовательно, заявление Сталина о том, что он не потерпит никаких вооруженных формирований в тылу советских войск, неукоснительно исполнялось. К тому же НКВД наверняка располагал сведениями о том, что немцы выходили на контакты с Делегатурой Волынского округа и через нее предлагали дивизии «боевое содружество» против Советов. В отличие от АК на Беларуси, руководство 27-й дивизии АХ на это не пошло. Тем не менее известны факты взаимодействия Армии Крайовой с венгерскими воинскими частями на Волыни (передача оружия, боеприпасов, обмен информацией), вплоть до договоренности о ненападении. Невозможно было отрицать и имевшиеся случаи освобождения взятых поляками в плен немецких солдат. И все это в конечном итоге приводило к закономерному и вполне оправданному недоверию Советов к самопровозглашенным союзникам из АК1.

Не способствовало улучшению общей атмосферы и то обстоятельство, что руководство АК в Варшаве, со своей стороны, отнюдь не приветствовало возникших в дивизии после событий 1943 г. на Волыни настроений в пользу сотрудничества с частями Красной армии. И, дабы пересекать их, последовательно передавало командование дивизией присылавшимся из Варшавы офицерам с английской подготовкой. Последними командирами были подполковник Я. Киверский (псевдоним «Олива»), подполковник Т. Штумберк-Рыхтер («Жегота») и полковник Котович («Тварды»). В апреле 1944 г. дивизия насчитывала около 7300 человек. К концу формирования дивизии ее силы состояли из двух группировок полкового типа (50-й пехотный полк и группировка «Гарды») в составе 9 батальонов, полуторного эскадрона кавалерии, роты связи, саперного батальона, полевого госпиталя и интендантской части. Первый контакт дивизии с Красной армией был установлен 20 марта. В результате состоявшихся переговоров советское командование согласилось на взаимодействие при условии, что 27-я дивизия тактически подчиняется ему, а находящиеся в тыловой зоне РККА группы АК расформировываются. Однако это не соответствовало планам командования АК в Варшаве, и оно распорядилось о перемещении частей дивизии на запад при сохранении ограниченных контактов с советскими частями.

В связи с чем дальше дивизии пришлось действовать в чрезвычайно тяжелых условиях. Продолжая вести оборонительные бои с отрядами Украинской Повстанческой Армии, она, имея задачу нанести удар по немецким коммуникациям и по возможности взять Ковель и Владимир Волынский, сконцентрировала свои подразделения в районе этих городов и тем самым оказалась в тылу у немцев. В результате план ведения боев с отступающими немецкими частями пошел насмарку, и 27-я дивизия АК была вынуждена в течение месяца вести бои не партизанского, а чисто фронтового характера с крупными частями вермахта, такими как дивизия СС «Викинг», на отрезке более 50 км в треугольнике Ковель — Владимир-Волынский — Любомль. Поскольку наличие польских вооруженных отрядов в прифронтовой зоне было для него совершенно неприемлемо, немецкое командование не собиралось шутить и выставило против поляков формирования 2-й танковой армии и двух пехотных дивизий вермахта, которые рассекли зону базирования частей 27-й Волынской дивизии. И хотя на помощь полякам пришли части 13-й кавалерийской дивизии Красной армии, положения это не спасло. Вынужденная в течение трех месяцев вести тяжелейшие бои, не обладая при этом достаточным вооружением, основная часть дивизии (ковельское формирование «Громада») 18 апреля 1944 г. вместе с советскими частями попала в окружение, а затем прорвалась в Полесье и с боями перешла на западный берег Буга.

Потери составили 1500 человек, в котле остались госпиталь с ранеными, три польских батальона, остатки кавалерийского полка Красной армии, а также гражданское население, искавшее защиты. Но спасения в мозырских лесах было уже не найти, превосходящие силы вермахта добивали всех без разбору: и «большевиков»-кавалеристов, и поляков из подразделений самообороны, и раненых из госпиталя. Часть дивизии — владимиро-волынская группировка «Основа» под командованием капитана К. Жаняка (псевдоним «Гарда») — при выходе из окружения отстала от основных сил и вышла на советскую сторону, переправившись через Припять. Но так как связи с Красной армией не было, то при прорыве эта группировка подверглась обстрелу не только с немецкой, но и с советской стороны и понесла большие потери. Оставшиеся в живых бойцы «Гарды» были направлены в 1-ю Армию Войска Польского и вскоре двинулись на фронт.

Вот как вспоминал об этом один из солдатов «Гарды»: «Из группировки, насчитывавшей более 550 человек, на сбор явилось около 300, 113 ранено, около 100 погибло... Приезжают советские автомашины с продовольствием и обмундированием. Те, у кого одежда изодрана или частично отсутствует, получают новые советские мундиры. За формой идут заверения, что это только пока, потому что нас направят в польскую армию, где нам заменят форму и выдадут оружие»2. В общем, пошли вчерашние солдаты АК на фронт и воевали вместе с Красной армией до победного конца. Однако то, что вчера было славным делом, сегодня в Польше — позор, а воевавшие вместе с Советами в рядах народного Войска Польского больше не герои и вспоминаются польскими историками-борцами с «коммуной» в лучшем случае как жертвы, которых насильно затащили в армию Берлинга.

При этом, хотя и сквозь зубы, все же признается, что, например, на Волыни, после разоружения частей 27-й Волынской дивизии АК, пробившихся через линию фронта в расположения частей РККА, крупномасштабных репрессий как таковых не было, только отдельные аресты. Что и понятно, ведь после проведения частями УПА на Волыни массовой этнической чистки оставшиеся поляки либо перешли на польскую территорию, либо активно сотрудничали с Советами, понимая, что только они могут спасти их от полного истребления. Тем более что концентрация сил АК в виде 27-й дивизии означала для поляков на Волыни фактическое усиление опасности, так как батальоны дивизии формировали из тех же отрядов самообороны, оставляя на защите польских сел совершенно недостаточные силы. А потому совершенно естественным выглядит стремление простых поляков найти ее у русских солдат, в одних рядах с которыми сражался 3. Залусский, так охарактеризовавший обстановку на Волыни сразу же после вступления на ее территорию частей Красной армии: «Это была Волынь... Мы пошли дальше... туда, где когда-то стояли польские лесничества, дома колонистов, хаты давно осевших польских крестьян, еврейские поселки. Нет их. Ничего не осталось... И тогда впервые на земле, обращенной фашизмом в пепел, раздавались слова, которых не поймет тот, кто не стоял тогда на краю рва, вместившего 30 тысяч в Ровно, или же на пепелище некогда 4-тысячной Софиевки. "Если бы моя семья находилась в Сибири, а не в Лодзи, я был бы счастлив", — сказал автоматчик Ижыцкий из 5 полка пехоты»3.

Однако совсем по-другому думали отцы нации в Лондоне и Варшаве, а потому оставшиеся четыре батальона, из тех, что вышли из окружения и тоже направлялись на прорыв фронта, были на полдороге повернуты назад на запад — подальше от большевиков. И какую же благодарность они получили от командования за то, что с боями пробились с Волыни, потеряв более половины своего исходного состава? Да в том-то и дело, что никакую. Напротив, одни упреки за то, что не смогли в должной мере продемонстрировать польскость Волыни, пошли на поводу Советов и не заняли жесткую позицию. К тому же тогдашнее командование АК было разочаровано и по нескольку иному поводу. Оно, оказывается, ждало, что участие отрядов АК в освобождении Волыни будет надлежащим образом представлено мировой общественности, которая выразит свое возмущение тем, как коварная Красная армия обращается с истинными хозяевами территории. Но — ау! — где ты, отклик мирового общественного мнения? Нет его! А потому решено было продолжить битву за привлечение внимания мировой общественности, и в этот раз начать войну не в отсталой сельской местности вроде Волыни, мало кому известной в цивилизованном мире, а брать собственными силами достаточно крупные города — Вильно и Львов, их хотя бы в школьных атласах при желании можно найти.

Примечания

1. Armia Krajowa na Wołyniu. Warszawa, 1994.

2. Wojsko ludowe. Nr. 7. 1959.

3. Z. Zaiuski. Droga do pewności. Warszawa : Iskry, 1986.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты