Библиотека
Исследователям Катынского дела

«Буря» движется на Вильно

Итак, 24 июня 1944 г. из-под Смоленска началось наступление Красной армии на запад, идущее головокружительными темпами. В этой ситуации с целью освобождения Вильно собственными силами до подхода частей Красной армии в июле 1944 г. была произведена мобилизация и концентрация отрядов АК округов Вильно и Новогрудок. Одновременно было произведено подчинение округа Новогрудок командующему округа Вильно полковнику А. Кшыжановскому («Вильку»). При этом, старясь придать своим партизанским отрядам вид регулярной армии, проводя их переформирование, командование АК присваивало им наименования и номера частей польской армии, базировавшихся в данной местности до 1939 г. Так, к примеру, в новогрудском округе АК на базе всех соединений предполагалось сформировать дивизию пехоты и кавалерийскую бригаду. В конечном итоге удалось сформировать 77-й пехотный полк, 1-й батальон 78-го пехотного полка, а также — в зачаточном состоянии — 23-й и 26-й полки улан. Естественно, что это были регулярные части только по названию, так как по вооружению и оснащению они таковыми не являлись.

Следует отметить, что командиры польских партизанских отрядов понимали, что их похождениям приходит конец, и предпринимали попытки спасти положение. В частности, начали обращаться к советским партизанам с предложениями о перемирии и даже взаимодействии. Командир отряда «Искра» в Барановичской области сообщал о полученном от АК в Новогрудке заявлении о том, что «взаимно пролитая кровь указывает нам дорогу к взаимной договоренности» и что поляки всегда желали «дружбы с кровным и большим славянским народом». Жаль только, польские «коллеги» советских партизан не уточнили, какую именно «взаимно пролитую» кровь они имели в виду: уж не друг у друга ли?

Операцией «Остра Брама» по взятию Вильно командовал комендант округа Вильно уже известный нам полковник А. Кшыжановский («Вильк»). А участвовали в ней около 9—10 тыс. бойцов АК (по некоторым данным, командованию АК удалось к началу июля собрать около 15 тыс. человек из конспиративных организаций и партизанских отрядов), партизанских группировок «Погорецкого» (командир майор А. Олехнович), «Вэнгельного» (командир майор М. Потоцкий), «Ярэмы» (командир майор Ч. Дэмбицкий). Однако не все командиры партизанских формирований были убеждены в правильности решения о взятии Вильно исключительно силами АК. Кроме того, командиры двух наиболее крупных партизанских соединений А. Пильх («Гура») и З. Шенджеляж («Лупашка») вообще отказались подчиниться приказу «Вилька» и, так не приняв участия в боях за Вильно, ушли на Запад. Они прекрасно осознавали, что их ожидает после многочисленных столкновений с советскими партизанами. К тому же брать города у фронтовых частей вермахта — это совсем не одно и то же, что по деревням кантоваться, да «грызться» с белорусской или литовской полицией.

А посему «Лупашка» со своей 5-й бригадой начал отступать в сторону Немана, где и был окружен подразделениями Красной армии. Но поскольку командиры РККА не имели представления, с каким партизаном они имеют дело, «Лупашка» сумел выкрутиться, представив своих людей отрядом из Центральной Польши, идущим на помощь Варшаве, а затем, сформировав из наиболее преданных головорезов небольшой отряд, снова ушел в леса. Помимо «Лупашки», из сил Новогрудского округа АК ухитрились не прибыть под Вильно в соответствии с приказом 7-й и 2-й батальоны 77-го полка АК, сославшись на более чем замечательны причины. В частности, пан «Правджиц» был загружен административными делами, а пан поручик Я. Борысевич («Крыся») считал участие в этой операции деконспирацией вооруженных формирований АК. Их примеру последовали и другие, а конкретно 4-й батальон, одна из рот 5-го батальона и 8-й батальон. Тем временем под Вильно был пропущен наиболее благоприятный момент для штурма города, когда в нем находились немецкие части, насчитывавшие в общей сложности всего около 500 чел., да к тому же состоявшие в основном из полицейских и тыловых формирований.

В итоге в ночь на 6 июля 1944 г. только часть партизанских отрядов в составе 4-х бригад и 5-ти батальонов (1-й, 3-й, 5-й и 6-й батальоны 77-го пехотного полка АК, 3-я, 8-я, 9-я и 13-я бригады АК: всего, по разным данным, от 4000 до 5500 бойцов) попытались штурмом взять Вильно, но были отбиты. Дело в том, что накануне в Вильно были подтянуты фронтовые части вермахта, а также был назначен новый командующий обороны города генерал Райнер Штахель. До этого командование АК рассчитывало взять город практически без боя, исходя из своих предыдущих, весьма «продуктивных», контактов с оккупантами. Были начаты переговоры с немецким генералом Пёлем, которые были многообещающими в связи со ставшей известной немцам концентрацией значительных сил АК вокруг Вильно. Но к моменту назначенного штурма гарнизон Вильно вырос до почти 18 тыс. чел. Это означало, что силы вермахта были почти в 4 раза больше подготовленных к штурму отрядов АК.

Неудачей окончилась и следующая попытка взятия города штурмом, вызванная страстным желанием продемонстрировать принадлежность Вильно к Польше, снова победившая здравый смысл. Атаки АК велись с востока, где немцы подготовили укрепления для обороны города от приближающейся Красной армии. Бойцы АК были вооружены исключительно легким стрелковым оружием. Кроме того, они, прекрасно показавшие себя в типично партизанских действиях, были совершенно не подготовлены к ведению боев в городских условиях. Тем более что с немецкой стороны участие в отражении польской атаки принимала авиация, а также случайно застрявший вследствие боевых действий в городе бронепоезд вермахта. В результате немецкую линию обороны смогли пробить в нескольких местах только 3-я бригада «Шчербца», которая в предместье Вильно захватила и удерживала некоторые позиции, что затем позволило ей вместе с частями Красной армии продвинуться в глубь города. Правда, сама бригада, состоящая перед штурмом из 1000 бойцов, к вечеру того же дня насчитывала не более 150-ти. Отличился также и 3-й батальон 77-го полка АК под командованием известного нам подпоручика «Саблевского» (Болеслава Пясецкого), который, несмотря на общий неуспех наступления, сумел взять основной укрепленный узел немецкой обороны. При этом из находящихся в его подчинении 511-ти солдат к концу боя осталось около 280-ти.

Таким образом, в результате атак на систему укреплений Вильно все без исключения отряды АК понесли тяжелые потери убитыми и ранеными, причем в некоторых случаях они доходили до четверти состава. По общей оценке, только количество убитых из числа бойцов АК составило не менее 500 человек. Печальна была и участь вооруженных сил АК, имевшихся в самом городе и состоящих примерно из 1000—1200 человек, имевших наделе из вооружения в основном пистолеты. Несколько таких отрядов из «гарнизона» АК обнаружили и уничтожили немцы, прежде чем они смогли нанести противнику сколько-нибудь значительный урон. Так что проку от безрассудного наступления на Вильно было мало, зато крови, столь необходимой, по мнению аковских стратегов, для демонстрации польской принадлежности Вильнюса, было предостаточно.

Надо отметить, что в боях за Вильно имело место взаимодействие отрядов АК с частями Красной армии, но оно, как и в случае с 27-й Волынской дивизией, носило спорадический характер, обусловленный тяжелыми военными реалиями. Группировка «Вэнгельного», к примеру, без согласования с «Вильком» фактически вошла в подчинение командиру 277-й пехотной дивизии РККА. В результате этого сформировалась боевая польско-советская группировка под командованием генерала С. Гладышева, что было беспрецедентным случаем. В течение нескольких дней бойцы АК исполняли приказы советского командования, для которого, по большому счету, участие сил АК в битве за Вильно значения не имело: оно ведь на них изначально не рассчитывало. К сожалению, позднее в соответствии с приказом «Вилька» польская группировка отделилась от советской, и боевое сотрудничество на этом закончилось. Впрочем, ничего другого от «Вилька» ждать не приходилось, поскольку он установил контакты с Красной армией вынужденно, уже во время боев, попутно под завесой разговоров о союзничестве вынашивая планы дробления подчиненных ему отрядов с последующим их выводом на базы вне Вильно и отходом на Запад. Да и с чего бы ему вести себя как-нибудь иначе, если вся операция по освобождению Вильно была задумана руководством АК как «товар на экспорт», дабы еще раз показать союзникам свою преданность: а ну как соблаговолят заметить и замолвят словечко у «дядюшки Джо»?

Собственно, о том же 8 июля 1944 г. писал и сам «Вильк», подводя итоги попытки взятия Вильно. По его мнению, Вильно хоть и не было взято АК, однако сражение за него 7 июля все же принесло результаты, так как АК тем самым продемонстрировала всему миру непреклонную волю борьбы с тевтонским агрессором. И «Вильк» даже взял на себя смелость утверждать, что в этот день внимание всего мира было обращено на отряды АК1. Вот ведь и «Вильку» хотелось внимания. И он его получил. От Лаврентия Берии, сообщившего Сталину о потерпевшей крах попытке поляков занять Вильно своими силами. И сообщившего, между прочим, истинную правду, которая радетелями за «истинную» историю АК воспринимается как оскорбление.

Что же касается дальнейшего хода наступления на Вильно, то 7 июля подошли части 3-го Белорусского фронта, имевшие в распоряжении необходимую боевую технику, после чего начался настоящий штурм города, в котором участвовали и отряды АК. Бои, и весьма ожесточенные, продолжались в течение целой недели. Тем временем не принимавшие участия в штурме города партизанские отряды сражались с отступавшими частями вермахта, в том числе группировка «Вэнгельного», которая вела бои с отступавшим немецким гарнизоном Вильно.

В четверг 13 июля Вильно был взят Красной армией. В сообщении, направленном командованию АК в Варшаве, говорилось: «Вильно взято при значительном участии АК, которая вошла в город. Большие разрушения и потери. Отношения с советской армией на данный момент неплохие. Переговоры идут... Польский характер города бросается в глаза. Полно наших солдат... Администрация легализуется в ближайшее время. Литовцев нет»2. Одно не уточнялось: вышеупомянутые солдаты АК, которых было полно в городе, входили в состав подпольного гарнизона АК города и атаковали немцев с тыла, когда взятие Вильно уже было предрешено советскими частями. Причем самостоятельные действия «гарнизона» АК оказались большей частью неудачными: были отбиты атаки 9 июля на управление литовской полиции и 10 июля — на городскую тюрьму. Более или менее активную вспомогательную роль эти подразделения сыграли в период 10—13 июля, когда Красная армия уже вела бои в центре Вильно и у поляков появилась возможность довооружиться за счет трофейного оружия. Впрочем, так или иначе, главное было сделано, и Вильно освобожден от немцев. И все было бы хорошо, если б нынешние польские историки не дали бы этому факт новую, трагическую, оценку в том духе, что свобода, к большому сожалению, пришла не оттуда, откуда ожидалась, и ключевую роль снова сыграла не АК, а Красная армия. А значит, опять не удалось встретить Советы в Вильно в качестве хозяев, как это предусматривалось планом «Буря».

После взятия Вильно «Вильк» провел переговоры с генералом Черняховским, командующим 3-м Белорусским фронтом. На них советскому командованию были представлены планы создания отдельного воинского формирования АК, которое бы вошло в состав 3-го Белорусского фронта (вспомним, что все тот же «Вильк» еще совсем недавно пытался получить от немцев вооружение на 30 тыс. чел., чтобы бороться с Советами, теперь же, окончательно распоясавшись, он хотел, чтобы Советы сами снабдили его оружием для этой «святой» цели!). Виленский округ АК собирался сформировать бригаду, Новогрудский — 19-ю пехотную дивизию. Польские источники утверждают, что Черняховский якобы высказал свою поддержку этим планам, хотя совершенно непонятно, какие он мог иметь полномочия принимать решения, имеющие не только военный, но и политический аспект. Да и, откровенно говоря, имел ли полномочия на ведение подобных переговоров сам «Вильк», вызывает весьма обоснованные сомнения. Дело в том, что, например, представители Делегатуры в Виленском округе такие переговоры на уровне гражданской администрации вести без согласования с Лондоном не намеревались и легализовать свои структуры в отличие от отрядов АК не собирались. Делегат эмиграционного правительства Федорович ввиду появившихся в Вильно объявлений о мобилизации в Красную армию пришел к выводу — и совершенно справедливо! — что Советы считают Виленскую землю своей территорией. И в соответствии с инструкциями от Делегатуры в Варшаве аппарат окружной Делегатуры остался в подполье.

17 июля прибывшие на очередную встречу с Черняховским «Вильк» и 22 офицера АК были разоружены и арестованы. Описываемая польским историком сцена ареста «Вилька», если не знать предысторию, может, наверное, даже вышибить слезу у непосвященного: «Вильк» энергично вскочил со стула и сказал спокойно, но ... «От имени Польской Республики протестую». После преодоления сопротивления майора Цэтыса, схватившегося за пистолет, оба поляка были подвергнуты заключению»3. Вот только в НКВД прекрасно знали, что имеют дело с человеком, успешно сотрудничавшим с оккупантом. Кстати, еще 14 июля 1944 г. оперативные группы НКВД начали прочесывать освобожденный город и обнаружили два склада с оружием АК, в котором находились 302 немецких пулемета, 152 карабина и 40 гранат. Это оружие, брошенное отступающими немцами, а затем подобранное отрядами АК, так сказать, на всякий случай, было конфисковано во время попытки его вывоза в леса.

Начальник 3-го оперативного отдела штаба Виленского округа АК подполковник 3.И. Блюмский (псевдоним «Стрыханьский») объявил тревогу и распорядился о выводе всех отрядов АК, сконцентрированных в местечке Тургеле, в Рудницкую пущу, в лесной массив в 30 км к югу от Вильно. Однако часть отрядов АК была окружена и разоружена частями Красной армии и НКВД еще на подходе к пуще. При этом, как свидетельствуют более поздние сообщения и воспоминания членов АК, ими в массовом порядке пряталось оружие «до лучших времен». Так, 19.07.1944 г. 86-й полк погранвойск в районе населенных пунктов Ошмяны и Рудники задержал отряд АК в составе 556 человек и изъял одно орудие калибра 45 мм, 9 станковых пулеметов, 42 ручных пулемета, 17 автоматов, 25 карабинов, 21 пистолетов. Естественно, странно было бы иметь столь незначительное количество оружия на такой состав. Отряды, успевшие уйти в Рудницкую пущу, были вторично окружены советскими частями. 20 июля командиры отрядов АК приняли решение о роспуске своих партизанских батальонов и бригад. В составе партизанских отрядов должны были остаться только добровольцы. Но здесь разоружение проходило отнюдь не так мирно, как во Львове. Например, при разоружении отряда АК в районе озера Керново в Литве были убиты младший лейтенант и сержант РККА. Тем не менее обещание Сталина выполнялось: почти 8 тыс. бойцов виленского и новогрудского округов АК, не считая тех солдат из местного сельского населения, что попросту разошлись по домам, подверглись разоружению. Затем часть из них, в количестве около 2,5 тыс. человек, были освобождены после предварительного следствия, а около 4 тыс. сначала направлены в лагерь в Медниках (в настоящее время Мядининкай в Литве).

И как ни пытались поляки оказать давление на Сталина через союзников, ничего у них не получилось. Черчилль в ответ на их просьбу вмешаться в историю с разоружением отрядов АК проявил себя следующим образом: «... возмущенный, он набросился на нас за бои в Вильно и на Волыни. Он по-старому ополчился на наши претензии относительно Вильно, критиковал за то, что вместо того чтобы отступать на Запад, мы лезем туда только затем, чтобы обратить внимание на свое присутствие». Что ж, великий политик был прав, только затем все и делалось, чтобы обратить внимание на свое присутствие (выделено автором). И поскольку в данной ситуации поляки, выступающие со своими интересами на «восточных окраинах» в качестве какой-то третьей силы, никому из союзников не были нужны, тогдашний министр информации Великобритании Брендан Брэкен по поручению У. Черчилля издал инструкцию для средств массовой информации Англии не освещать вооруженные акции АК на территориях, которые считались советскими4.

Что касается рядовых аковцев, которые в подавляющем большинстве отказались вступить в Войско Польское в СССР, то они были вывезены в Калугу и включены в состав 361-го запасного полка 31-й пехотной дивизии Красной армии как лица с советским гражданством. В Калуге аковцы решительно отказались принимать присягу, несмотря на то, что, Советы всяческими соблазнами старались свернуть их с пути истинного. Рассказ об одной такой подлой попытке можно найти в воспоминаниях непреклонных польских гордецов: «В Калуге, сразу же после препровождения нас, аковцев, на огороженную территорию, всех поставили перед расставленными длинными столами. Столы были накрыты красной материей, и на них расставлены продукты питания в виде колбасы и хлеба, а рядом с продуктами были разложены книги с портретом Сталина и написанной присягой на верность Сталину и Красной Армии. Всему этому сопутствовал советский военный оркестр, играющий марши громко и навязчиво. Нам заявили, что каждый из нас, солдат АК, должен подписать присягу в положенной книге, а потом может подкрепиться и переодеться в предоставленное советское обмундирование. Никто из солдат АК не дал согласия на совершение подписи под русской присягой. Мы спонтанно потребовали отправить нас под командование генерала "Вилька". Реакция советских офицеров была немедленной и жесткой. Был отдан приказ встать. Отобраны были вещмешки с советским обмундированием и нам бросили, чтобы переодеться, изношенные фуфайки, старую форму немецких солдат...»

Или еще хлеще: «...в начале сентября нам попытались "вбить" в голову русский текст военной присяги. Это была присяга на верность Сталину, ну, мы и отказались ее принять. Это было решение явное и инстинктивное. Видение России как дикой и варварской страны, ограниченной до символа Сибири, я и мои товарищи считали одной из наиважнейших ценностей нашего наследия. В этой мудрости содержался запрет на любые компромиссы с Россией, как царской, так и советской. Через пару дней у нас отобрали мундиры, и мы получили взамен старые, драные лохмотья, которые пришлось самим чинить...»

А теперь скажите, кто бы стал создавать самостоятельную армию из таких союзников?!! Потому-то и было организовано Войско Польское под советским руководством. По крайней мере оно воевало, хотя, скорее всего, только благодаря тому, что им командовали в основном советские командиры, надевшие польскую форму. Отказников же по законам военного времени могли бы и куда подальше отправить, но варварские советские власти откомандировали их всего лишь на трудовой фронт, где они до 1946 г. трудились на лесоповале в калужских и подмосковных лесах. Женщины из подразделений АК, в свою очередь, были направлены на работу в колхозы, после чего оставили душераздирающие воспоминания о работе в свинарниках и уборке капусты в конце 1944 г. Судя по всему, условия труда в советском сельском хозяйстве были более опасными для жизни, в сравнении с подпольной деятельностью в Вильно или на польских партизанских курортах в белорусских и литовских лесах...

Зато уж по крайней мере они наконец получили возможность внести свой вклад в победу над врагом № 1. А потом, уже после ужасов трудового фронта, вернуться на родину. Правда, по сообщениям в польских масс-медиа, и тут Советы истинным польским патриотам подпакостили: выдали справки, что они в Красной армии служили. В бывшей народной Польше это вроде бы и не зазорно было, а нынче сущий позор, и, надо думать, истинные патриоты АК спят и видят, как бы получить другие — о пытках в застенках НКВД. Тем более что и в финансовом плане, такие справки предпочтительнее. Прямо беда с этими бюрократами: польские на слово не верят, а российские шлют все те же неправильные бумажки о службе в Красной армии. Вот и борются сейчас польские ветераны советского трудового фронта за признание их жертвами лесоповала5.

Ну да ничего, надежда у гордых отказников есть, и называется она Институтом национальной памяти, который уже подключился к изучению данной проблемы. Ведь с этой стороны уже сделано заявление, что вопрос о том, являлось ли пребывание в рядах Красной армии поляков такими же репрессиями, как содержание интернированных членов АК в проверочно-фильтрационных и иных лагерях, требует дополнительных исследований6. А значит, можно не сомневаться, исследования будут проведены, и пребывание в рядах Красной армии наверняка будет признано репрессией. Что ж, тяжкая доля у польского воина: похоже, навечно осужден он на пребывание — то в состоянии готовности, то в рядах разных несимпатичных армий.

Примечания

1. A. Albert. Najnowsza historia Polski 1914—93. Świat książki. Warszawa, 1995

2. J.M. Ciechanowski. Powstanie Warszawskie. Warszawa, 1984.

3. L. Tomaszewski. Wilenszczyzna lat wojny i okupacji. Warszawa, 2001.

4. Armia Krajowa w dokumentach 1939—1945. T.III. Warszawa, 1990.

5. См. свидетельства на: www.interlog.com/~mineykok/ Kalugahtml. www.christopher-jablonski.com/pl/ewelina-marzec/losy_polakow.shtml

6. Centrum Informacji o obywatelach polskich represjonowanych w ZSRR. Represje od 1944 roku. Kresy wschodnie II RR www.indeks.kartaorg.pl/represje_sowieckie_8.html

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты