Библиотека
Исследователям Катынского дела

На правах рекламы:

там играйте http://igrovie-avtomati-za-dengi.com/igrovye-avtomaty-za-dollary/

Война в Белоруссии и на Виленщине

 

Белоруссия родная, Украина золотая, ваше счастье молодое мы стальными штыками отстоим.

Из советской песни времен Великой Отечественной

Итак, в ходе наступления 1944 г. РККА освободила бывшие «восточные окраины» и пошла дальше, на Германию, добивать врага в его собственном логове. За спиной у советских солдат были долгие годы изнурительных боев, страшных потерь и нечеловеческих страданий, а впереди — долгожданная победа. Однако совсем в другом свете видят эти события в нынешней Польше. Как пишет о том периоде маститый знаток коммунистических преступлений из Польши пани профессор Анна М. Ченчяла: «Многие убегали перед приближающейся Красной Армией, солдатам которой была дана полная свобода грабить и убивать немецкое гражданское население и насиловать их женщин»1. Таким образом, если верить пани Ченчяла, в 1944 г. в Европу пришла не армия освободителей, а кровожадная азиатская орда, и, поскольку путь этих варваров пролегал через Польшу и ее бывшие «восточные земли», то как бы само собой разумеется, поляки героически приняли на себя первый удар и чуть ли не заслонили собой «цивизационно близкие» западные народы. От чего на ум совершенно непроизвольно приходят сравнения с монголо-татарским нашествием на Древнюю Русь и появляется страстное желание найти хотя одно отличие между первым и вторым.

Так что же все-таки происходило на западе СССР после жаркого лета 1944 г.? А вот что: Красная армия, преследуя изрядно потрепанные силы вермахта, двинулась на Запад, а в ее тылу остались всевозможные «партизаны», в том числе и польские, не подчиняющиеся советскому руководству. Что, с какой бы — даже и самой прогрессивной — стороны на это ни смотреть, было совершенно недопустимо. Тем более что по всем договоренностям между СССР и союзниками, данные территории признавались советскими, а следовательно, находящиеся на них формирования АК, какими бы они лозунгами ни прикрывались, автоматически становились бандформированиями со всеми вытекающими отсюда последствиями. А они не заставили себя долго ждать. Почти одновременно со вступлением РККА на территорию восточных окраин 2-й Польской Республики (т.е. существовавшей до 1939 г.) прибывшие туда советские органы власти развернули борьбу против не прекратившего свою деятельность польского подполья и поддерживающего его населения.

При этом ситуация в различных областях западных регионов СССР была разной. Несмотря на меры по разоружению и интернированию вооруженных структур АК, вышедших из подполья и лесов в рамках операции «Буря», полностью их ликвидировать нигде не удалось. В наименьшей степени формирования Армии Крайовой сохранились на Украине, в наибольшей — в Западной Белоруссии и Виленской области. Структуры Делегатуры эмигрантского правительства вообще, как мы уже упоминали, из подполья не вышли. В этой связи 12 октября 1944 г. был издан совместный приказ НКВД и НКГБ (№ 001257/00388) о ликвидации антисоветского подполья. Для его исполнения в районы с наибольшим количеством действующих антисоветских организаций и отрядов были передислоцированы дополнительные части внутренних войск, начала создаваться агентура. То, что данному вопросу придавалось большое значение и опасность была нешуточная, показывает и ранг направленных в отдельные районы работников НКВД: Абакумов был откомандирован в Белоруссию, Круглов — в Литву.

В данном случае мы рассмотрим историю данного вопроса в Западной Беларуси и на Виленщине, поскольку обстановка там после окончания собственно военных действий складывалась весьма похожая. Как, впрочем, и трактовка происходивших на этих территориях событий, определяемых современными польскими историками из Института национальной памяти не иначе как репрессиями. Таковыми, в частности, признаются операции по разоружению и расформированию частей АК, которые в рамках плана «Буря» предпринимали попытки самостоятельного освобождения некоторых городов на территории Западной Украины, Западной Белоруссии и Литвы, и, как правило, после закономерной неудачи в боях с фронтовыми частями немцев переходили к вынужденному содействию с частями РККА. Так, в качестве первой крупной операции подобного рода называется разоружение частей АК в районе Вильно (Вильнюс) 17—19 июля 1944 г., когда имели место попытки местного командования Армии Крайовой избежать разоружения. Другой крупной акцией стало разоружение частей АК в июле 1944 г. во Львове, где по предложению советской стороны отряды Армии Крайовой были расформированы их же собственным командованием.

В этой же связи приводятся и данные о том, что в Западной Белоруссии и Литве в период с начала их освобождения и до конца 1944 г., а также в течение 1945 г., в столкновениях с войсками НКВД погибло порядка 2—3 тысяч солдат АК, в то время как арестовано или же интернировано было более 13 тыс. Кроме того, подверглись аресту и около 7 тыс. человек, оказывавших им помощь. Всего же, по польским оценкам, в 1944—1947 гг. на территориях, вошедших в состав Литовской ССР и Белорусской ССР, было убито не менее 3—4 тыс. поляков и арестовано не менее 20—25 тыс. На Западной Украине эта цифра за соответствующий период составила примерно 7—10 тыс. поляков. Таким образом, на всей территории «восточных окраин» в течение 1944—1947 гг. подверглось репрессиям не менее 35—45 тыс. поляков, несколько тысяч погибло в ходе антипартизанских операций НКВД. При этом, важно отметить, в преобладающем большинстве случаев польская сторона говорит именно о поляках, что, так надо полагать, должно подтверждать проходящую красной нитью мысль: советские репрессии были направлены исключительно против них. Дескать, одержимые жаждой крови маньяки из Красной армии без разбору уничтожали мирных польских граждан, пока стратеги из АК, сидючи в подполье, тешили себя надеждой на то, что союзники вот-вот начнут войну с СССР за священное право Польши обладать «восточными окраинами».

Вот только союзники, как всегда, подвели. Тот же Черчилль уже в 1944 г. говорил Миколайчику, главе лондонских поляков: «Недавно я беседовал с вашим генералом Андерсом, и мне кажется, что он тешит себя надеждой, что после разгрома Германии союзники затем разобьют Россию. Это сумасшествие. Русских разбить невозможно!... В вашем упорстве вы не видите того, чем рискуете... Вы не правительство, вы ослепленные люди, которые хотят уничтожить Европу... Если вы хотите завоевать Россию, то действуйте самостоятельно. Вас следует посадить в больницу для умалишенных»2. Вот только те, кого, по совершенно справедливым словам Черчилля, следовало направить в психушку, туда, к сожалению, не попали, а продолжили свое дело, от которого и впрямь пострадали в том числе и невинные.

Поэтому с полным основанием можно сказать, что настоящая война для АК началась не в 1939 г., а в 1944-м, когда советская власть начала устанавливать порядок на землях, которые польские стратеги считали своими. При этом шутить она не собиралась, а потому воякам из АК нужно было либо сдаваться, чтобы после соответствующих разбирательств или отбытия срока вернуться домой (при желании можно было выехать и в Польшу), либо бродить по лесам, занимаясь грабежами и убийствами под прикрытием защиты «полячества» и польского населения от репрессий. Как раз последними и пришлось заниматься войскам НКВД. По этой причине и задача по борьбе с АК в Белоруссии, например, была возложена на Управление борьбы с бандитизмом НКВД БССР. Для борьбы с подпольными структурами АК и вооруженными отрядами в лесах использовалась агентура, вербуемая НКВД на местах, милиция, внутренние войска и регулярные части РККА.

Однако не все было так просто, как может показаться, если судить по не в меру прогрессивным современным версиям тех событий, которые вкратце можно изложить следующим образом: пришли русские и всех репрессировали. На самом деле процесс разоружения отрядов АК был длительный и отнюдь не рутинный. Ибо война в тылу врага № 2 для истинных польских патриотов только начиналась, и они не собирались уходить с земли, которую считали принадлежащей Польше, не положив при этом горы трупов. А иначе к какой войне они столько времени копили силы, предпочитая не растрачивать их на врага № 1? Правда, копили из расчета, что сил будет более чем достаточно, чтобы добить издыхающего противника. Возможно даже, живо представляя себе картинку, вроде снимка на сафари: отважный боец АК в немецкой полевой кепке, но с польским орлом, английским пулеметом и выражением удовлетворенного польского «гонора» на лице попирает ногой поверженного советского монстра на фоне пограничного столба с надписью «Восточные кресы были, есть и будут польскими!».

Но поскольку монстр издыхать не собирался, а воевать с ним лицом к лицу было крайне опасно, аковским героям пришлось рассчитывать на свою прежнюю излюбленную тактику «шакалить» исподтишка. Уже после того как в июле 1944 г. фронт с территории Литвы, Западной Беларуси и Украины продвинулся далеко на запад, все еще продолжали свою деятельность следующие округа Армии Крайовой: Новогрудский (в составе ок. 10 тыс. членов), Полесский (в составе ок. 4 тыс. членов), Виленский (потерявший вследствие выхода из подполья основную массу бойцов), а также Гродненский инспекторат АК (4300 членов). По неполным данным, приводимым в российской прессе, в результате нападений АК на военнослужащих Красной армии только с июля 1944 г. по конец мая 1945 г. террористами из АК было убито 594 советских бойца и офицера.

Как уже упоминалось выше, 17 июля 1944 г. НКВД арестовало руководство Виленского и Новогрудского округов АК. Но это, хотя и нанесло урон, не могло их полностью обезглавить, так как имевшие богатый опыт подпольной работы кадры АК, предвидев подобную ситуацию, подготовили и второй, и третий состав командных органов на случай арестов. А потому структуры были действительно быстро восстановлены. Вместо арестованных руководителей Виленского и Новогрудского округов подполковника А. Кшыжановского («Вилька») и подполковника А. Шыдловского («Полешука») во главе Виленского округа встал подполковник Ю. Куликовский (псевдоним «Рынграф»), во главе Новогрудского — майор М. Каленкевич (псевдоним «Котвич»). Уже 20 июля 1944 г. в Вильно состоялось совещание руководства подпольных структур на предмет дальнейших действий. В совещании этом приняли участие сам Куликовский и командующий конспиративного гарнизона Вильно майор Л. Коплевский (псевдоним «Скарбэк») от АК, делегат правительства Федорович и его заместитель. На совещании было принято постановление продолжить подпольную деятельность, что, собственно, и определило последующие события. В качестве же особого приоритета была обозначена необходимость активизации работы отдела легализации и пропаганды. Кстати, о результатах этого совещания жители Вильно могли узнать практически сразу, ознакомившись с совместным заявлением подполья: «Вильно остается неотъемлемой частью Польской Республики и власть осуществляет законное правительство ПР».

Избежавшие разоружения и интернирования партизанские отряды АК были снова объединены, так как на тот момент все еще считалось, что крупные части имеют больше шансов в борьбе с соединениями Красной армии или внутренних войск. Однако реальная ситуация вынудила снова разбить две достаточно крупные группировки на мелкие отряды. На территории Виленской области стали действовать два отряда: один под названием «Висиньча» (командир капитан Э. Банасиковский (псевдоним «Еж»), другой — «Сольча» (командир поручик А. Борычко (псевдоним «Тонька»). Также и на территории Новогрудского округа в районе Лиды были сформированы две группировки, являвшиеся наиболее сильными: северная (командир поручик Я. Борысевич (псевдоним «Крыся»), в состав которой входили около 13 отрядов и групп, и южная (командир капитан С. Шабуня (псевдоним «Лих»), объединявшая около 7 отрядов и групп. Кроме того, в районе г. Щучин действовало около десятка отдельных групп АК, в районе Барановичей и Несвижа — 4 отряда.

Однако уже в августе 1944 г. внутренние войска НКВД приступили к ликвидации лесных отрядов АК. С этой целью до конца 1944 г. проводились так называемые чекистско-войсковые операции, в ходе которых на основании собранных разведывательных данных определялись места дислокации формирований АК. Это включало в себя прочесывание местности, облавы и т.д. Большую помощь оказывала тщательно создаваемая НКВД агентурная сеть, зачастую вербовавшаяся из поляков, имевших в свое время контакты с подпольными структурами АК. Такие операции, оправдывавшие себя до тех пор, пока на местности действовали крупные формирования АК, позволили полностью уничтожить соединение «Висиньча». Соединение «Сольча» ввиду подобной перспективы по приказу коменданта Виленского округа в сентябре 1944 г. было расформировано, оружие спрятано в тайники, боевики вернулись в подпольные структуры на местах.

Затем пришел черед отряда майора «Котвича» на Новогрудчине: 21 августа в местечке Сурконты он пытался оказать сопротивление частям 32-го полка НКВД и был полностью разбит. Были ликвидированы офицеры штаба командования Новогрудского округа, включая майора «Котвича», всего 36 человек. (В период первой сумятицы после развала СССР местные поляки в Белоруссии ухитрились поставить памятник своим «героям» под Сурконтами — все же за Польшу погибли, а не за Беларусь!) Командование округом перешло в руки начальника штаба капитана С. Сэндзяка (псевдоним «Варта»), которому на короткий срок удалось возобновить работу отдела связи, бюро информации и пропаганды и восстановить прерванное взаимодействие с соседними Виленским и Белостокским округами.

Начиная с 8 сентября 1944 г. одновременно в нескольких районах Барановичской и Вилейской областей НКВД была предпринята операция по ликвидации вооруженных структур АК. По данным белорусской исследовательницы Н. Рыбак из Гродно, она охватывала «три оперативных участка: Лидский (8 районов), Налибокский (6 районов) и Северный (районы Вилейской области, которые граничили с Барановичской областью). При выполнении плана операции было проведено три массовые чекистско-войсковые операции. Войсковые группы имели больше 30 боестолкновений. В соответствии с документами органов госбезопасности были нанесены удары по объединениям "Север" и "Юг" Новогрудского круга АК...»3 8 сентября оперативная груп-па НКВД захватила недалеко от г. Лида радиостанцию командования округа, что привело к полной потере связи внутри него. «...B результате операции, проведенной на территории районов Барановичской и Вилейской областей, было уничтожено 54 вооруженные группы, убито 89 и взято в плен 419 человек. Одновременно во время облав и прочесывания лесов было задержано 20774 человека, 50 человек убито при задержании»4. Итогом активных действий НКВД стал так называемый общий «Приказ №», изданный комендатурой Виленского округа для всех действующих на местах отрядов, по которому они должны были покинуть леса и перейти на нелегальное положение. Командирам предписывалось спрятать оружие, людей отправить в подпольные структуры АК и поддерживать с ними связь. Однако этому приказу подчинились не все, поскольку в отличие от немцев НКВД с вооруженным подпольем не заигрывал, — не было нужды.

Тем временем на территории новогрудского округа не прекращали действовать два лесных отряда: под командованием поручика Я. Борысевич (псевдоним «Крыся») и известного нам соратника немцев поручика Ч. Зайончковского (псевдоним «Рагнер»). Эти отряды должны были собирать остатки разбитых групп, потерявших связь с АК, и пытаться их также легализовать. Для тех кто уже легализоваться никак не мог, была изыскана возможность переброски на территорию коренной Польши. Для этого в Белостокском округе АК были созданы базы, принимавшие пробивающиеся из Белоруссии и Литвы группы АК. Но эффективность этого пути была крайне низка.

Так как эти отряды практически не могли вести активных действий против армейских частей, то главной их задачей было проведение диверсий, террористических актов в рамках противодействия созданию и деятельности советских органов власти, поддержка сети АК на местах, прием уклоняющихся от призыва в Красную армию. Отряды из обоих подразделений в сентябре 1944 г. провели 12 диверсий на железной дороге и взорвали 9 мостов. А вот и краткий перечень деяний «героев» из АК, собранный белорусским исследователем В. Сливкиным:

«С 23 на 24 августа в деревне Кобыльники Гервенинского сельского совета убит дорожный мастер т. Гинцевич.

26 августа обстрелян и сожжен Гервенинский сельсовет.

28 августа (27 августа в 18 часов) убит уполномоченный дер. Парачаны Мысько Б.

30 августа в Трокельском сельсовете группа совпартактива в количестве 8 человек, посланная для переучета земли и скота, была из засады обстреляна пулеметно-автоматным огнем бело-польской банды. Убиты: Минвич Израиль Рафаилович, еврей, 1904 г.р., который работал заведующим торготделом райпотребсоюза, Карпович Константин Васильевич, белорус, 1915 г.р., кандидат в члены КП(б)Б, который работал инспектором ЦСУ, Мальцева Надежда Герасимовна, русская... Дауктас Владимир Констанинович, поляк... Мусаткин Юрий Иванович, русский... Ранены: Буяк Василий Константинович и Галицкий...

...В августе месяце в дер. Осово Пятечского сельсовета была сожжена машина и убито два бойца. Спасся только бывший староста сельсовета. В соответствии с достоверными данными в этой диверсии участвовали Жалески Юзеф... с сыновьями Браниславом и Владимиром. Жалески Бранислав у гр-ки Каменецкой Надежды говорил "Кажется, убили троих, так как трое ехали". Во время зачистки района Владимир Жалески был ранен бойцами и в настоящее время находится в госпитале г. Лида. Эта семья (отец с сыновьями) в течение всего периода Отечественной войны активно с оружием в руках выступала против красных партизан, а в настоящее время — против советской власти. Жалески Юзеф в первые дни немецкой оккупации пригласил к себе двух бойцов РККА, которые прятались, накормил их, уложил спать, а затем сообщил немецким властям, которые после приезда убили этих бойцов. Во время действия банд выдавал белым советских граждан, активистов, и их убивали...»5

Это к вопросу о защите населения от репрессий НКВД, упор на который делается в настоящее время в работах знатных специалистов по исторической справедливости. Что ж, из приведенных выше данных ясно видно, как именно АК ее осуществляла. Не говоря уже о том, что та же самая АК, как мы помним, в период немецкой оккупации призывала к пассивному сопротивлению оккупанту, чтобы не вызвать репрессий с его стороны. В свою очередь, если считать пассивным сопротивлением неявку на призывные пункты как в Красную армию, так и в армию Берлинга с последующим уходом в леса с оружием в руках, то это по меньшей мере странное представление о пассивности сопротивления. Причем вопреки утверждениям, что Советы якобы даже препятствовали вступлению поляков в армию «польских наймитов», а загоняли скопом в РККА, следует помнить, что АК активнейшим образом противодействовала призыву, в недвусмысленно-директивном тоне обращаясь при этом не только к своим членам, но и к польскому обществу в целом. Пример такого приказа привел в своей книге (изданной в социалистические времена в Польше) польский писатель 3. Домино: «...каждый поляк обязан подчиняться только легальному польскому правительству в Лондоне... Запрещаю под угрозой наказания явку для призыва и регистрации... запрещаю всем солдатам АК и гражданским лицам являться на предполагаемую регистрацию»6. Подобные же свидетельства можно найти и у Белозоровича: «В Ивьевском и Юратишковском районах Молодечненской области группа Станкевича распространяла напечатанные типографским способом листовки, которые призывали: "Поляки должны продолжать вооруженную борьбу за свободную Польшу, так как от одного оккупанта (немецкого) избавились, то пришел более злой и коварный оккупант — большевизм. Никакой поддержки Польскому комитету национального освобождения и армии Берлинга как большевистским агентам"»7.

И еще насчет репрессий. Говоря о том, что войска НКВД прочесывали населенные пункты, и при этом жертвами этих зачисток становилось мирное гражданское население, польские исследователи привычно кривят душой. Ибо, будь они честными до конца, наверняка признали бы тот факт, что НКВД не от нечего делать проводил свои акции, а на основе имеющихся у него сведений о «партизанских республиках АК», включающих данные о том, кто и как эти республики создавал, и о разветвленной сети АК в городах, местечках и селах. К тому же боевикам и террористам из АК — пожалуй, тут это определение подходит более всего — надо было получать продовольствие, информацию и прочее содействие. Таким образом, значительная часть населения в течение продолжительного времени не только оказывала активную помощь АК, тем самым противодействуя установлению мирной жизни, как бы эту жизнь потом не называли — советизацией, репрессиями или чем-то иным. И еще один момент, важный для понимания тогдашней ситуации, «ускользающий» от внимания прогрессивных знатоков проблемы: если бы эти земли отошли к Польше, то наведение на них польского порядка при наличии значительного количества враждебно настроенного и вооруженного непольского населения, имеющего к тому же опыт партизанской войны, едва бы выглядело иначе.

Кстати, той же тактики выдавания желаемого за действительное польская сторона придерживается и при рассмотрении конкретных примеров приписываемых Советам репрессий. Как и в случае с Налибоками под немецкой оккупацией, якобы беспричинно уничтоженными советскими партизанами, так и с деревенькой Лавжи, «стертой с лица земли» НКВД уже в 1945 г., демонстрируется крайне немудрящий подход. Сначала один сотрудник Института национальной памяти коротко сообщает том, что НКВД был разгромлен отряд «Ярэмы» в деревне Лавжи, затем другой крупный спец по советскому терроризму тоже лаконично пишет о том, что 23 февраля 1945 г. Советы разгромили отряд Влодзимежа Микучя-«Ярэмы» в деревне Лавже. Но тут же добавляет, что Советы при этом «сожгли всю деревню и по-перебили всех ее жителей»8. Есть и другой, более подробный вариант изложения тех же событий: «Доходило и до пацификаций сел, в которых погибало и местное население. 23.02.1945 г. отряды НКВД из г. Ошмяны учинили бойню в местечке Лавжи. Среди жертв, наряду с гражданскими лицами, было 53 солдата АК (выделено автором). Еще одно свидетельство очевидца: «Лавж не было. Всюду на бывших подворьях лежали трупы убитых детей, женщин, мужчин. Один из жителей "сидел" мертвый у забора с продырявленной головой. Жена Ежи Дзядулевича лежала навзничь, а в одной и другой руке держала ручки своих неживых внучат... Рядом с остатками каждой из восьми усадеб картина выглядела подобным образом»9.

Что ж, судя по рассказам тех, кто видел, что творилось в деревне Лавжи, там и в самом деле произошло злодеяние. Погибли мирные люди, и это в то время, когда война уже ушла на территорию Германии. В общем, так и хочется признать случившееся в Лавжах вопиющим советским преступлением против поляков, да кое-что мешает. А именно то обстоятельство, что в этой «мирной» деревне 23 февраля 1945 г. находился на постое так называемый 4-й отряд Самообороны Виленской Земли, по причине чего Лавжи и были окружены частями НКВД. И поскольку засевшие там польские боевики сдаваться не пожелали, завязался бой, приведший к уничтожению не только отряда, но и деревни, состоявшей из восьми дворов, на которые приходилось 53 (!!!) вооруженных человека. Так «защита» польскими подпольщиками собственного населения на деле обернулась для него гибелью. Впрочем, кто знает, может, все изначально так и задумывалось, особенно если принять во внимание авантюрный «героизм» предводителей «Бури», имевшей не менее кровавые последствия. Поневоле задашься вопросом, а на что они, собственно, рассчитывали, стреляя из-за спин женщин, детей и стариков? Да на то же, на что и чеченские террористы, практикующие весьма схожие способы «защиты» собственного народа, — на «недреманное» око Запада, уж оно-то все увидит, «как надо».

Вероятно, того же «арбитра» имеют в виду и крупные спецы по преступлениям против поляков из Института национальной памяти, без устали собирающие «досье» на Россию. Однако и они приводят мнение, которое напрямую касается трагедии деревеньки Лавжи и даже, что просто удивительно, имеет признаки некоторой объективности: «...можно было бы упомянуть хотя бы группу под командованием поручика Витольда Зындрам-Кощчялковского (псевдоним "Факир") или же многочисленные самопроизвольно возникшие отрядики, состоявшие из молодежи, прятавшейся от призыва... Эти подразделения, действовавшие самостоятельно, создавали угрозу для местного населения (на которое советские власти возлагали ответственность за вооруженную деятельность, что приводило ко множеству трагедий...»10. Выходит, неоднозначность ситуации с «советскими репрессиями» понимают и в Польше и, казалось бы, стоит этому возрадоваться. Если бы не некоторые оговорки. Взять те же вооруженные отряды, ставящие под удар мирных жителей, что вроде бы признается польской стороной, но заодно ненавязчиво подчеркивается: да ведь они были как бы неподотчетные АК, отсюда и жертвы. А направляй их руководящая рука героического командования, ничего подобного не произошло бы.

А уж когда речь о польских репрессиях заходит, то тут и вовсе проблемы с логикой начинаются. Обсуждение темы массового сожжения отрядами уже упоминавшегося нами «Лупашки» в мае 1945 г. белорусских деревень, отошедших к Польше, вызывает реакцию типа: не будут коммунякам сочувствовать! А некоторые, вроде того же С. Кальбарчыка, безапелляционно записывающего трагедию в Лавже на счет извергов из НКВД, так и вовсе утверждают, что ничего подобного «Лупашка» и его подручные не совершали. Это, мол, белорусские бабы болтают у печки, что «герои» из виленской АК убивает невиновных мужиков. Это что-то вроде старых деревенские баек о чертях. Да разве хоть один историк может подтвердить такие рассказы!?11 Из чего сам собой напрашивается вывод, что ученые из данного Института монополизировали не только память, но и истину.

Вот только убедить в этом себя гораздо легче, чем других. Что можно доказать на похожем примере, не имеющем отношения к полякам, но имеющем отношение как и к войне в целом, так и к НКВД в частности. До сих пор, рассуждая о трагической судьбе казачества в России, многие российские искатели правды возмущаются тем, что в 1945 г. англичане выдали казаков, верой и правдой служивших Гитлеру, вместе с семьями НКВД на погибель. Дескать, как они посмели предать героев борьбы с большевизмом! Но, во-первых, англичане могли бы выдать их не Советам, а, скажем, итальянцам или югославам, на землях которых эти «казачки» в немецкой форме так «хорошо» себя показали, что их не стали бы никуда ссылать, а перебили бы всех на месте; а во-вторых, кто же их заставлял на войну-то семьи брать и идти с ними через всю Европу, оставляя кровавые следы, в надежде, что Гитлер в награду за их «подвиги» организует войсковую область, где они будут жить долго и счастливо?

Также и АК, не горевшая желанием воевать с врагом № 1 — Германией под предлогом опасения за родное польское население, впутала в свои дела кучу действительно неповинного народа только потому, что выйти из подполья и вступить хотя бы в ряды армии Берлинга было для ее бойцов неприемлемо. При этом остается открытым вопрос, а хотелось ли полякам идти в какую-либо еще армию, кроме своей, Крайовой. Что ж, попробуем разобраться, традиционно не пользуясь российскими источниками, не говоря уже о советских, которым веры нет по определению (ну разве что Б. Соколову). Обратимся-ка лучше к польским. А в них, с одной стороны, утверждается: «После занятия Восточных земель II Речи Посполитой в 1944 г. формирования НКВД боролись со структурами польского подпольного государства неслыханно беспощадным образом.

Принудительно забирали поляков в Красную Армию, в то время как они хотели вступать в польскую армию генерала Зыгмунта Берлинга (другой не было). Однако, множество молодых мужчин с Виленщины, Новогрудчины, Белосточины и Гродзенщины не являлись на призывные участки советской армии. Часто они самовольно возвращались в свои дома. Результатом было: аресты, депортация или смерть»12.

А с другой стороны, сообщается: «Параллельно с акцией массовых арестов русский оккупант объявил мобилизацию в Красную Армию всех польских граждан в возрасте от 17 до 45 лет. Почти все польское, белорусское и украинское население бойкотировало устроенный призыв, который охватил также и женщин. Даже объявленное на этих территориях рекрутирование поляков в армию Берлинга дало ничтожные результаты. Из окрестностей Вильна и Новогрудка явилось всего 25000 призывников»13. В итоге же получается странная картина: ясновельможные паны историки так и не договорились, хотели все-таки поляки воевать с немцами или нет. Особенно если оставить в покое Андерса и прочих героев Западного фронта и сосредоточиться на Восточном. А по данным современных белорусских исследователей, в 1944 г. «наибольшее сопротивление мобилизации проявилось в Ивьевском, Радуньском, Юратишском, Вороновском, Ивенецком, Воложинском районах Барановичской области и в Ошмянском, Островецком, Поставском, Сморгоньском районах Вилейской области». В официальных документах отмечалось: «Многие военнообязанные этих регионов уклоняются от мобилизации и скрываются в лесах... Имеются случаи угроз и даже убийство руководителей с/советов, занимающихся вопросами отправки военнообязанных на сборные пункты... налицо массовые случаи саботажа, отказа в приеме повесток о мобилизации, неявки на призыв и вооруженного сопротивления»14. Тем удивительнее, что как-раз таки подобными «подвигами» предков гордятся и польские историки, и кое-кто из новейших исследователей в СНГ. Видимо, это какая-то новая доблесть — «откосить» от армии во время войны.

Но, может, все дело в том, что армия армии рознь? И точно, с призывом в немецкую, например, никаких проблем не было, поскольку поляки демонстрировали невероятную дисциплинированность. Возможно, и потому в том числе, что у гитлеровцев альтернативной службы в шахте или на лесоповале не предусматривалось. Подтверждение чему легко найти в материалах конференции, посвященной 60-й годовщине Варшавского восстания: «На решение о восстании в определенном смысле также повлияла и сталинская пропаганда, которая говорила так: Армия Крайова стоит с оружием у ноги, а в немецкой армии служат тысячи поляков, плохо настроенных к Советскому Союзу. Конечно, это была пропаганда, основанная на определенных реалиях, так как в немецкую армию призывали польское население с земель, включенных в Рейх, и не было возможности у кого-либо сказать, что я не пойду в немецкую армию — это было предательством, это означало пулю в лоб! В связи с этим много поляков действительно оказалось на восточном фронте и попадало в советский плен»15. Поистине, ларчик-то просто открывался. Что немцы, что Советы предлагали полякам два варианта, только в первом приходилось выбирать между пулей и армией, а во втором — между армией и лесоповалом. И, как показала практика, если на русский лесоповал польского патриотизма еще хватало, то на немецкую пулю уже нет.

Впрочем, надо учитывать и то обстоятельство, что именно на это время приходится начало активной деятельности организации «НЕ» (НЕзависимость), полного представления о которой нет до сих пор. Правда, в связи с ней всплывает фигура генерала Фельдорфа (псевдоним «Ниль»), уже упоминавшийся нами ранее. Еще в бытность свою руководителем действительно прославленного Управления диверсии — «Кедыва» (его подразделения имелись в каждом округе и на «восточных окраинах»), он в середине 1943 г. получил задание по созданию тайной организации «НЕ», которая должна была приступить к действию в случае вхождения Красной армии на территорию Польши. В эту организацию были переведены отобранные кадровые офицеры из АК, в том числе офицеры 2-го отдела польского Генштаба, занимавшиеся разведкой. При этом заставляет задуматься тот факт, что руководитель польских диверсантов, прославившийся многими операциями, был внезапно полностью выведен из структур АК, занимавшихся боевой деятельностью и даже удален из Варшавы.

Очень мало говорится сегодня о целях данной организации, а это: самооборона, пропаганда (в том числе и посредством распускания слухов), разведка и контрразведка, исследования настроений в Красной армии и народном Войске Польском. В общем, что-то вроде центра исследования общественного мнения, только с пушкой в кармане. Известно также, что в «НЕ» не брезговали и таким испробованным методом, как фальшивые доносы, чтобы расправляться со своими бывшими товарищами чужими руками. По некоторым данным, в задачи организации входило и проведение различного рода провокаций. Вот и в прямом саботаже призыва в Белоруссии и Литве чувствуется рука мастера диверсии. А так как практически в каждом населенном поляками местечке были члены АК, которые игнорировали призыв, то, естественно, все призывники в этих пунктах проходили проверку НКВД. В случае же оказания ими сопротивления реакция на это в условиях военного времени была однозначная. Не исключено также, что те члены АК, которые все же являлись на призывные пункты, «закладывались» мастерами провокаций из «НЕ», чтобы множить количество «жертв» НКВД. Иногда с целью срыва призыва проводились прямые акты террора. Так, в Вильно довольно успешно работало подразделение Союза польских патриотов, которому удавалось убеждать значительную часть членов АК выходить из подполья и вступать в Войско Польское. В ходе разработанной ответной акции «Моджев» были убиты 12 самых активных деятелей СПП, в том числе и руководитель отдела культуры. Естественно, сейчас это преподносится в Польше не иначе как акт героизма.

Сам же бывший главный диверсант АК, уже будучи арестованным НКВД, тем не менее не был опознан как руководитель «НЕ». А потому в результате расследования, проведенного в Польше после установления его личности, Фельдорф был обвинен в том, что от него поступали приказы по ликвидации в восточных округах АК представителей советской власти и солдат Красной армии. А тот факт, что судья на процессе над Фельдорфом оказалась еврейкой, многими «правдолюбами» в сегодняшней Польше трактуется как обстоятельство, однозначно свидетельствующее о неправомочности вынесенного генералу приговора, а значит, и о его полной невиновности.

Но это было позже, а осенью 1944 г. война между АК и НКВД только разгоралась. 2 сентября в райотдел НКВД г. Лиды поступило письмо, адресовавшееся «Коменданту гарнизона оккупационных войск», следующего содержания: «В ответ на непрестанное беззаконное задержание беззащитного гражданского населения, изуверских убийств солдат АК, довожу до сведения, что отряды АК будут противодействовать этому силой. Начиная с 2 IX мы прекратим движение поездов на железных дорогах. Если советские оккупационные власти будут продолжать террористические акты по отношению к беззащитному населению, то отряды Армии Крайовой начнут акции возмездия. Любой советский активист и солдат будет признан бандитом со всеми вытекающими из этого последствиями». Подписал его уже известный нам «Рагнер»16. К сожалению, это была угроза не только на словах. В ночь с 3 на 4 сентября в 8 километрах о Лиды был взорван железнодорожный мост, с 4 на 5 сентября на линии Лида — Барановичи в 4-х местах были взорваны железнодорожные пути, 6 сентября на самой станции Лида был взорван паровоз... Велся и террор против сотрудников органов власти. Убивались также и поляки, «посмевшие» сотрудничать с советской властью.

Польские исследователи с гордостью за польских борцов подпольно-террористического фронта говорят о достижениях соотечественников в Западной Белоруссии на основании данных, обнаруженных в теперь уже ставших доступными архивах НКВД: только за второе полугодие 1944 г. в западных районах Белоруссии совершено 222 теракта, 11 диверсий, 65 нападений на учреждения и государственные предприятия, а также 573 других акта активного бандитизма. В результате этих акций были убиты 20 работников МВД-МГБ, 17 офицеров Красной армии, 51 человек из кадров Красной армии, 41 человек из советского партактива, 76 человек, лояльно относящихся к советской власти.

Как наиболее типичные можно рассматривать сведения «Из справки штаба внутренних войск НКВД Белорусского округа о проведении чекистско-войсковой операции по ликвидации формирований польского подполья...» по двум бандам, ликвидированным в 1945 г.

Примечания

1. Anna М. Cienciala. Lecture notes 17. Eastern Europe 1945—1956 Czechoslovakia 1968. http: //raven.cc.ku.edu/~eceurope/ hist557/lect 17.htm

2. З. Клишко. Варшавское восстание. M.: Политиздат 1969 г. С. 45.

3. Н. Рыбак. Метады і сродкі ліквідацьіі акаускіх і постакаускіх фарміраванняу у заходніх абласцях Беларусі у 1944—1954 гг. // Беларускі Пстарычны Зборнік — Białoruskie Zeszyty Historyczne. Nr. 14. Białystok, 2000.

4. H. Рыбак. Метады і сродкі ліквідацьіі акаускіх і постакаускіх фарміраванняу у заходніх абласцях Беларусі у 1944—1954 гг. Беларускі Пстарычны Зборнік — Białoruskie Zeszyty Historyczne. Nr. 14. Białystok, 2000.

5. В. Сьліукін. Грамадзянская вайна на Лідчьіне у 1944—1954 гг. Лідскі летапісец, № 9, 10, 11.

6. Z. Domino. Błędne ognie. Warszawa: Wydawnictwo MON., 1972.

7. B.A. Белозорович. Западнобелорусская деревня в 1939— 1953 годах. Монография. Гродно, 2004.

8. Р. Niwiński, Wileński i Nowogródski okręg AK w walce z władzą sowiecka, 1944—1945 // "Biuletyn IPN" Nr. 9. 2001.

S. Kalbarczyk. Polacy i Sowieci na Kresach Wschodnich II Rzeczypospolitej w latach drugiej wojny światowej / Z dziejów terroru i prześladowań, www.wspolnota-polska.org.pl/index.php?id=kw3_6_04

9. Dwutygodnik "Nasz Czas", 11—24.03.2004.

10. Р. Niwiński, Wileński i Nowogródski okręg AK w walce z władzą sowiecka, 1944-1945. "Biuletyn IPN" Nr. 9. 2001.

11. Powryt Bandytów?, hotnews.pl.artkultura-l.html

12. Dwutygodnik "Nasz Czas", 11-24.03.2004.

13. Eugeniusz Kościeża. Skradziona tożsamość, www.angelfire.com/empire2Aosciesza/SKRADZIONA_TOZSAMOSC.htm

14. Пасьляваенны супраців бальшевіцкім акупантам на Беларусі, Пагоня, 1995, № 23, № 24, № 26, № 28.

15. J. Odziemkowski. Pamiętamy і wierzymy — w hołdzie powstańczej Warszawie. www.uksw.edu.pl/info/03_04/ konf_powstanie/odziemkowski.htm

16. Eugeniusz Kościeża. Skradziona tożsamość, www.angelfire.com/empire2/kosciesza/SKRADZIONA_TOZSAMOSC. htm

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты