Библиотека
Исследователям Катынского дела

«...Нарушая соглашение и солдатское слово», или сага о поисках места сражения за Польшу

И все же вопреки заветным чаяниям поляков «конфликт» между врагом Польши № 1 и врагом Польши № 2 привел не совсем к тому сценарию, на который они рассчитывали, ибо СССР стал союзником Франции и Англии, что круто меняло и положение эмигрантского правительства в Лондоне. Определенную роль сыграл, конечно, и террор фашистских оккупантов в Польше, как постоянный фактор оккупационной действительности. Как следствие этого изменения ситуации 30 июля 1941 г. в Лондоне между эмигрантским правительством и СССР было подписано польско-советское соглашение, согласно которому восстанавливались дипломатические отношения между двумя странами, обе стороны брали на себя взаимные обязательства «оказания всякого рода помощи и поддержки в войне против гитлеровской Германии», и уже в декабре 1941 г. Сикорский встретился со Сталиным и договорился о формировании польской армии на Востоке. Предполагалось также, что эта армия позже пополнится польскими подразделениями с Запада, что представлялось естественным, ведь не было короче пути обратно в Польшу, чем путь из СССР на Запад. Кроме того, ради общего дела борьбы с агрессором планировалось задействовать и вооруженные формирования подполья в самой оккупированной Польше.

Сикорский, несмотря на все свое легионерское прошлое, был не только здравомыслящим человеком, но и национально мыслящим политиком, умевшим отделять жизненно важные для своего народа задачи в период страшнейшей борьбы с фашистской Германией от жажды восстановления прежнего, довоенного status quo. В польско-советском договоре от 30 июля 1941 г. советская сторона признавала, что все советско-немецкие соглашения относительно территориальных изменений в Польше теряют свою силу. Но при всем этом Сталин, несмотря на критическое военное положение, никоим образом не собирался отказываться от Западной Украины и Белоруссии. А основанием столь твердой позиции были итоги референдумов 1940 г., в результате которых данные территории вошли в состав Советского Союза в качестве УССР, БССР и ЛитССР.

Однако что же было дальше? А вот что: и польская и советская стороны продемонстрировали, что готовы пойти дальше, и 14 августа 1941 г. заключили военное соглашение, в соответствии с которым на территории СССР началось формирование польской армии во главе с генералом Владыславом Андерсом. Именно для создания этой армии, как подразумевалось, предназначенной для военных действий совместно с РККА, а следовательно, реальной союзницы, Сталин пошел на ряд последовательных действий. Была объявлена амнистия польским военнопленным и интернированным польской армии, всем участникам антисоветского подполья в СССР — первая в истории Советского Союза — и коснулась она ни много ни мало 391545 человек.

Освобожденным польским гражданам разрешалось свободное проживание на всей территории СССР, за исключением пограничных и режимных территорий. В соответствии с постановлением об амнистии местные советские и партийные органы должны были содействовать амнистированным, и в первую очередь женщинам с детьми, в устройстве на работу и предоставлении жилплощади. Начала оказываться существенная для условий ведущейся войны материальная помощь польским гражданам. Выделение специальных фондов позволило создать 589 учреждений для удовлетворения нужд польских граждан (столовые, детские учреждения, школы, дома инвалидов и т.п.). Было разрешено открытие 20 представительств польского посольства, назначено 421 доверенное лицо, начали организовываться пункты выдачи одежды и продовольствия, поступавшего из США и Англии.

Несмотря на тяжелейшую ситуацию, в которой находился СССР в 1941 —1942 гг. после вторжения немецких войск, польских военнослужащих полностью обеспечивали всем необходимым. Питание, обмундирование, а также вооружение армии Андерса осуществлялось за счет предоставленного эмигрантскому правительству кредита в 65 млн рублей, который оно должно было погасить в течение 10 лет после окончания войны. Каждому бывшему польскому военнопленному при освобождении из лагеря выдавалось единовременное пособие. Рядовые получили по 500 руб., офицеры же — существенно больше: подполковники и майоры — по 3 тыс. руб., полковники — по 5 тыс. руб., генералы — по 10 тыс. руб., а персонально генерал Андерс — 25 тыс. руб. Всего было выдано пособий на сумму 15 млн рублей. В следующем году Советский Союз предоставил правительству Сикорского еще один беспроцентный кредит на сумму 300 млн рублей1. 25 декабря 1941 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление 1064 сс, по которому предполагалось увеличить польскую армию до 6 дивизий общей численностью 96 тыс. человек.

А что же Андерс? А вот что пишет о нем и его армии генерал С.Г. Поплавский, командовавший сформированными после ухода армии Андерса дивизиями другой польской армии — Войска Польского (впрочем, с точки зрения разномастных историков правого толка, верить этому «наймиту советов», конечно же, нельзя, хотя в отличие от того же Андерса он воевал с немцами с самого начала и дошел через Польшу до Берлина, а не до Болоньи) в своей книге «Товарищи в борьбе»:

«На посту командующего Андерс, по старой привычке, повел разгульную жизнь, тратя большие деньги на приемы и изысканные обеды. А позже вообще пустился на всякие грязные махинации: подставные доверенные лица скупали для него на казенные деньги золото, бриллианты, иностранную валюту. Ценности переправлялись за границу и вкладывались там в иностранные банки.

О лицемерии и коварстве Андерса, о его отношении к советским властям поведал мне Зигмунд Берлинг, занимавший в то время пост начальника 5-й дивизии и часто встречавшийся с Андерсом.

— Бросьте думать о военном союзе с СССР! — откровенничая, поучал Берлинга Андерс. — Красная Армия все равно потерпит поражение. Ей не одолеть Германию, которая уже завоевала всю Европу. Наше счастье, что польская армия формируется в глубоком тылу у русских. Если нам будет грозить опасность, мы уйдем еще дальше на восток. Самое главное для нас — сохранить армию».

Небезынтересны также приводимые в этой книге свидетельства Ежи Климковского, бывшего адъютанта Андерса в Советском Союзе, о высказываниях Андерса осенью 1941 г. на одном из совещаний штаба: «Немецкие войска имеют большие успехи, и дни Москвы сочтены... В связи с тем что на советско-германском фронте положение тяжелое, польскую армию следует передислоцировать на юг, по возможности ближе в Афганистану, а в случае катастрофы на советском фронте — вывести ее в Персию, Индию или Афганистан...»2

Дело в том, что у генерала Андерса с первого же дня вторжения Германии в Советский Союз сформировалось твердое убеждение, что победа будет за немцами. У него все было расписано четко и просто: сначала Германия разобьет Россию, потом англичане с американцами с участием мощной польской армии разобьют Германию. Так к чему же «в таком разе» проливать «голубую» польскую кровь за «большевистское быдло» в донских степях или под Сталинградом? И даже потом, когда стало окончательно ясно, что ненавистные советы каким-то непостижимым образом бьют немцев без чьей-либо военной помощи, он не только не вразумился, но немедленно разработал новую теорию, по которой через пару лет после победы над Германией Англия и США начнут третью мировую войну с СССР ради освобождения Польши от ига красных головорезов. И «как раз-таки» во имя этой идеи он — на средства Великобритании — упорно держал свой корпус в Италии, все надеялся пригодиться Западу в будущей «рубке» с Советами. Однако мечтам «бесстрашного» польского вояки не суждено было сбыться: в 1946 г. англичане расформировали польский корпус за ненадобностью. И то верно, зачем поляки нужны были англичанам после войны, у них ведь и своя армия имелась.

Впрочем, не будем забегать вперед. По заключенному в 1941 г. в Лондоне соглашению, вооружение для польской армии должна была поставлять Англия. Тем не менее время шло, а из туманного Альбиона ничего, кроме тумана, не поступало. В конце концов советское командование выдало из своих запасов вооружение на оснащение целой дивизии, чтобы, завершив формирование, она могла быть направлена на фронт. В течение нескольких месяцев в учебных лагерях в Бузулуке и Татищеве были сформированы сразу две дивизии, потом еще четыре, по 11 тысяч человек каждая. Планировалось также сформировать и 30-тысячный контингент вспомогательных и резервных частей. Но не стоит забывать, что это был самый тяжелый период войны, а потому снабжать, обучать и вооружать польские войска было весьма непросто и не все шло гладко и в срок. В результате только лишь в феврале 1942 г. наиболее укомплектованная 5-я дивизия стала достаточно боеспособной, и естественно, что советская сторона выдвинула требование об отправке ее на фронт. Чему воспротивился Андерс, выдвинувший в качестве аргумента тот, что данная дивизия не обладает всем вооружением, полагающимся по штату. Тем временем ситуация на фронтах, где в одиночку сражалась Красная армия, становилась все напряженнее.

В отличие от своих несговорчивых подчиненных премьер-министр эмиграционного правительства и главнокомандующий генерал Сикорский мыслил на перспективу и понимал, что означает участие польской армии в боях вместе с РККА. Хотя и он, вне всяких сомнений, не был другом СССР, но находил в себе мудрость преодолевать неприязнь ради главной цели. А потому создание и содержание в СССР сильной польской армии было с его точки зрения, необходимым, так как по окончании немецкой оккупации данный фактор сыграл бы несомненно важную роль в послевоенном государственном устройстве Польши. Увы, ни ослепленный ненавистью и к СССР и к России Андерс, ни большинство его офицеров этого шанса не разглядели. Именно в 1942 г. Сталин был как никогда заинтересован в военной помощи: немцы продвигались к Кавказу и Волге, а потому участие польских вооруженных сил в обороне юга СССР в создавшейся критической ситуации было бы оценено по достоинству. Но Андерсу было не до этого. А после уже и сам Сталин не склонен был к особым компромиссам. Что и понятно, война ведь мало-помалу разворачивалась в сторону Германии и без поляков, и без второго фронта.

А спустя каких-то девять месяцев уходящая в Иран «доблестная» польская армия уничтожала в Красноводском порту ненужное ей снаряжение, а польские офицеры с презрением швыряли в воды Каспия ставшие им ненужными «большевистские» рубли. Позднее этот «акт героизма» — не купишь, мол, нас большевистскими «деревянными» — даже воспел советский поэт Б. Слуцкий. Не ведал, наверное, сколь сильны были антисемитские настроения в андерсовской армии, как в лесах Белоруссии партизаны-поляки стреляли партизан-евреев. А знал бы, глядишь, не вдохновился. И хотя поэзия — штука тонкая, возвышенная и подвластная порывам, неплохо было б тому же Слуцкому и еще один факт учесть: тогда же, перед уходом в Иран, польские «романтики» из 5-й дивизии Андерса сдали оружие, которым они ни разу не воспользовались и которое получили от большевиков в дни битвы под Москвой, когда в нем, этом оружии, так нуждались и части Красной армии, и плохо вооруженные ополченцы.

Так может, настроения в среде военнослужащих армии Андерса не были известны советским органам до последнего? Вряд ли, потому что формирование армии из бывших врагов без надзора оставлено быть не могло. Так что на сей счет и раньше имелась информация, и теперь ее в различных публикациях более чем достаточно. Некий поручик Корабельский заявлял: «Мы, поляки, направим оружие на Советы... Мы вместе с Америкой используем слабость Красной Армии и будем господствовать на советской территории»3 и пр.)

То что это были не просто слова или бравада отдельных антисоветски настроенных офицеров, говорят и поздние исследования немецкого историка М. Фёдровица. По его данным, начиная с октября 1942 г. между подразделением безопасности Делегатуры эмигрантского правительства и спецподразделением гестапо проводились постоянные тайные консультации, которые наряду со снятием местных проблем, вроде перевода гестаповцев, отличившихся особой жестокостью, и т.п., привели к раскручиванию истории с захоронениями в Катыни 4. Британские правительственные круги опасались в этой связи, что польское движение сопротивления может пойти на военный союз с немцами. Как, впрочем, и советские. И опасения эти покажутся отнюдь не безосновательными, если вспомнить, что Сталин знал о попытках поляков еще в 1935 г. сколотить союз с немцами, чтобы вместе воевать против СССР. Советский резидент доносил в 1935 г. о переговорах между поляками и гитлеровцами: «Конкретные цели состоят в следующем: предрешено вооруженное столкновение с СССР. Вероятным плацдармом его считается: ...на северо-западе (район действия германской армии) — Нарва, Псков, Полоцк, Лепель; район действия польской Пармии — Лепель — Минск, Олевск — Залещики...»5.

В данном случае особую активность проявлял Абвер, который в глазах поляков не был столь одиозной организацией, как СД или гестапо. Таким образом, подразделения абвера при поддержке польской стороны смогли разработать план, согласно которому польская армия под командованием Андерса в 1942 г. должна была ударить в спину Красной армии. Немудрено, что результаты подобных исследований сегодня начисто опровергаются и польскими историками, и ветеранами польского некоммунистического Сопротивления, объявляющими их авторов клеветниками, льющими воду на мельницы КГБ и Моссад, при финансовой поддержке евреев. Вот если б они еще потрудились столь же складно объяснить один маленький эпизод. Весной 1944 г., когда большой знаток географии генерал Андерс определил наконец самый короткий путь из Россини на родину, проходящий почему-то через монастырь Монте Кассино, последние подразделения 2-го польского корпуса высаживались в Италии. Там-то американскому генералу Паттону и довелось свидеться со своим польским коллегой и непринужденно перекинуться с ним парой фраз, впоследствии запечатленных в воспоминаниях: «...улыбаясь он (Андерс. — Прим. авт.) сказал мне, что если его корпус попадет между немецкой и русской армиями, то ему будет трудновато определиться, с какой из них ему больше хотелось бы сражаться»6.

Ну, что ж, по крайней мере, в чем генералу Андерсу не откажешь, так это в постоянстве его ненависти к России. Допустим, у него имелись для этого основания — репрессии и прочее, о чем мы уже неоднократно говорили. Больше того, вполне вероятно, что подобные же чувства обуревали многих из его армии, поскольку значительное время они провели в лагерях, тюрьмах и в спецпоселениях, недоедали, страдали от болезней и принудительного труда. И все же не следует упускать из вида и то обстоятельство, что подавляющее число этих людей изначально, еще в межвоенной Польше, росло и воспитывалось в атмосфере антирусских настроений, как в с семье, так и школе, о чем свидетельствуют, к примеру, откровенные высказывания бывшего президента Польши Войцеха Ярузельского: «Моя семья по происхождению с востока Польши; наш настрой всегда был антирусским и позднее антисоветским»7. И, как теперь видится еще более ясно, этого своего отношения к СССР/России они, за редким исключением, не изменили и изменять не собирались, несмотря даже на общего врага. Характерно в этом смысле донесение начальника политуправления Западного фронта о настроениях поляков, мобилизованных в РККА и служивших в ней в 1941 г.: «Красноармейцы 232 стрелковой дивизии Козловский, Колнацкий, Тревуловский (все поляки) восхваляли Гитлера»8.

Не делает чести полякам и то лицемерие, которое они демонстрировали, находясь в советском тылу и получая такое же довольствие, как и действующие части РККА, однако же полагая его недостаточным. Будто бы в крайне тяжелых условиях 1941—1942 гг. советская сторона была в состоянии создать им, причем сразу же, идеальные условия для формирования частей. Да у Сталина, независимо от того, как он относился к Андерсу и Сикорскому, при всем желании не было таких возможностей. Потому и только потому большая часть солдат жила в палатках, имелись сложности с питанием. Кстати, при этом нельзя не учитывать, что в места формирования польских частей начался стихийный наплыв не только желающих вступить в польскую армию, но и большого количества гражданских лиц, в том числе и женщин с детьми, которых также надо было кормить и одевать (к слову сказать, после вывода армии Андерса на Ближний Восток англичане сразу же отделили гражданское население от военных). Тем не менее вместо того чтобы оценить по достоинству широту русских, отрывающих куски у своих голодающих для поляков, Андерс раздувал действительно существующие проблемы, намеренно их преувеличивая, с целью добиться вывода польской армии с территории СССР.

В ответ на это советские власти, уступая требованиям привередливого Андерса, произвели передислокацию формируемых частей в южные районы СССР с более теплым климатом. Что, впрочем, не пошло полякам на пользу. Выведенные в феврале — марте в Киргизию и Узбекистан, они сразу же попали в районы распространения различных заболеваний. С наступлением жары на польские части навалились тиф, дизентерия и малярия, которые вызвали весьма высокую смертность. Так, к июню 1942 г. от эпидемий скончалось около 3500 человек (для сравнения, за все время боевых действий в Италии корпус Андерса потерял убитыми менее 3000. Благодаря военному гению Андерса, не иначе). Но, видно, погибель в неравной схватке с диареей в армии Андерса считали более достойной настоящего воина, чем смерть от немецкой пули под Сталинградом в одном окопе с русским солдатом. К тому же сам Андерс ради благородной цели драпа от советско-германского фронта, похоже, пошел бы и не на такие жертвы. Во всяком случае, косившие его «героев» кишечные инфекции дали ему основания в очередной раз решительно потребовать вывода доблестных польских войск и опять же из-за климата. А он, в «нечеловеческой», по мнению поляков, стране, воюющей один на один с «объединенной Европой» гитлеровского образца 1942 г., был просто ужасный. И Советы его как будто специально использовали как оружие против них. Сначала тонкой польской конституции армии Андерса угрожало вымерзание, а затем — мучительная смерть от жары и лихорадки.

Понятно, что от таких вояк Советскому Союзу проку не было. Только лишняя обуза для НКВД, естественно, отслеживающего ситуацию в частях Андерса и информирующего высшее руководство СССР о ненадежности и антисоветской настроенности польской армии. А потому достигнутое во время встречи Сталина с Сикорским 18 марта 1942 г. соглашение о переброске войсковых соединений в количестве 44 тыс. человек в Иран устроило всех. Что было связано в том числе и с большими трудностями со снабжением армии Андерса продовольствием, поскольку Англия и США его в достаточном объеме не поставляли, тем самым косвенно способствуя выводу польских войск из СССР. А когда это наконец произошло, взявшие на себя заботу о корпусе Андерса англичане сначала направили его в Ирак для охраны нефтяных месторождений (лишь бы не посылать туда собственных солдат), а затем перебросили в Италию, где, знамо дело, имелось все, что нужно культурному польскому солдату для того, чтобы храбро воевать: климат средиземноморский, вино итальянское! Это тебе не «немытая Россия»!

Только в качестве комментария хочется добавить, почему же в таком случае, Сикорский, когда Андерс еще в июне 1942 г. поставил перед ним вопрос об эвакуации всей польской армии из СССР, предложил ему ради высших политических целей не уходить и воевать вместе с Красной армией? Наверное, он просто понимал, чем это может обернуться для Польши на перспективу. Чего не скажешь об Андерсе, гонор и непомерные амбиции которого не знали удержу.

А впрочем, несмотря на весьма сомнительное боевое прошлое пана генерала Андерса, его значение в современной Польше, наконец-то «освободившейся» от рабства, как коммунистического, так и советского (что у поляков ныне равнозначно понятию «русский») все растет и растет. Дескать, как на него ни посмотри, а все-то он делал мудро и прозорливо, и даже по этой части самого Иосифа Виссарионовича переплюнул. И вот пишет некто Ромуальд Буры в статейке «Воспитание ложью» в польском интернет-издании «Польское завтра» о том, что 22 июня 1941 г. Сталин стал искать спасения на Западе, и ради спасения своего владычества он вынужден был пойти на некоторые уступки, в том числе он принял решение объявить «амнистию» для поляков и позволил им формировать польскую армию во главе с генералом Владыславом Андерсом. Правда, вследствие разных обстоятельств эта армия, называемая по имени своего командира «армией Андерса», была выведена польскими властями из СССР вместе с несколькими тысячами гражданских лиц, и в том числе семьями солдат и офицеров.

Пан Буры считает, что это было хорошо, так как Сталин задумал в действительности уничтожение армии Андерса. Ибо иной судьбы на фронте у ее частей, недостаточно обученных, вооруженных и накормленных, и не предвиделось. В то время как поляки уже достаточно засвидетельствовали свои заслуги в «борьбе с немцами» с сентября 1939 г. и сверх того ничего и не было нужно9.

Ну, чем не замечательная логика! Малость повоевали, свидетельство оставили, и будя! Пусть теперь русские пупы себе развязывают, а мы со стороны поглядим. Не сидеть же с ними в окопах, или, того хуже, под их командованием идти на немецкие штыки. Вот если бы против них, тогда еще туда-сюда. В общем, отцы-командиры свои «прынцыпы» выдержали, а вот простой солдат, как всегда, остался в дураках. Он ведь в армии Андерса был в основном родом как раз-таки с «восточных окраин», и Андерс обещал ему счастливое возвращение домой, когда уводил армию куда потеплее и побезопаснее. Армию, о которой в СССР небезосновательно осталась только недобрая память. А потому те из андерсовцев, что после 1945 г. вернулись в родные пенаты, оказавшиеся уже на территории советских Украины и Белоруссии, снова двинулись дальше на восток, по печально известному маршруту. За что им нужно сказать отдельное спасибо пану Андерсу.

Что же до поминаемого в польском Интернете кровопролития, на которое «головорез» Сталин, скрежеща зубами, замышлял обречь славных польских сынов из армии Андерса, так ведь на нет и суда нет. Пролить свою «голубую» кровь в России им так и не довелось, зато пан Андерс «на халяву» обучил своих солдат, вооружил, откормил и бросил в бой под Монте Кассино в Италии. И была это фактически одна-единственная значительная боевая операция его армии (как, впрочем, и других польских частей, долгие годы готовившихся к сражениям и использованных, дай бог, единожды, и то в самом конце войны), потому что положил он там всю свою доблестную пехоту. Так что Сталин, может, и планировал, а Андерс осуществил — истек кровью его солдат. Да так, что это чуть не привело к расформированию пехотных частей, хотя при численности корпуса более чем в 100 ООО человек потери под Монте Кассино составили около 1000.

Тем не менее пропагандистское обеспечение этой операции было на высоте, вплоть до песни о красных маках под Монте Кассино. Однако мертвые, как известно, «сраму не имут», а потому о погибших польских солдатах можно сказать одно: они свой воинский долг выполнили и тем самым, хотели они того или нет, отчасти помогли русским солдатам. Что касается военного значения этой операции, то итальянский фронт и для вермахта, и для союзных войск никогда не был основным направлением удара. Под большим вопросом и «героические» деяния «генерала на белом коне», как его любовно величают паны польские историки, горячо защищающие «великого» польского полководца от русских наветов. А чтобы доказать это, приведем слова великолепного американского (!!!) журналиста Александра Верта, работавшего в России в то самое время, когда воины Андерса самоотверженно охраняли нефтяные поля в Ираке: «...в чисто военном отношении значение итальянской компании было ничтожным»10. Хотя с другой стороны, чем черт не шутит, а вдруг как германские войска в Италии и впрямь так боялись генерала Андерса, что из страха попасть к нему в плен капитулировали только 29 апреля 1945 г.?

А если серьезно, то сколько б сегодня не ерничали на эту тему наши польские «друзья», армия Андерса — самая крупная из упущенных их дедами возможностей не только проявить себя на полях сражений, но и, что тоже не исключено, направить по другому руслу историю послевоенной Польши. Ведь она, эта армия, создавалась пусть и в СССР, но самими поляками. Ее предназначением было воевать вместе с Красной армией, однако же под командованием офицеров из предвоенной польской армии. И хотя, уж простите за банальность, история сослагательного наклонения не имеет, сделать попытку представить, как все могло бы обернуться, будь это не так, никому не возбраняется. Так вот, если бы армия Андерса вместо армии Берлинга пришла в Польшу, у бойцов подпольной Армии Крайовой не было бы тяжелого выбора: приносить или нет присягу во второй раз, уже в другой армии, к тому же явно прокоммунистического толка. Кроме того, у нее оставался бы шанс дойти до Берлина, а при таком длительном боевом сотрудничестве и Сикорский со Сталиным наверняка с более выигрышной бы позиции разговаривал. А самое главное, солдаты армии Андерса вернулись бы к родным очагам соратниками по борьбе с общим врагом, а не подозрительными личностями из вражеского лагеря.

Да только вряд ли подобные расклады устроили бы давних «союзников» Польши англичан, которым, как и бравым легионерам, не нужна была польская армия, воюющая вместе с СССР, а значит, на благо ненавистных Советов. Как не нужен был прагматик Сикорский, склонявшийся к отличной от британской точке зрения. Потому, вероятно, он и погиб в 1943 г. при таинственных обстоятельствах, к разгадке которых ближе всех подошел адъютант Андерса Климковский, который считал, что без английских спецслужб тут не обошлось. Того же мнения придерживался и известный польский историк С. Штрумф-Войткевич, участвовавший в формировании армии Андерса. Штрумф-Войткевич высказал предположение, что у англичан возникли опасения, будто Сикорский, как патриот Польши и реалист в политике, руководствуясь начинавшей вырисовываться военной ситуацией, намеревался пойти собственным путем и каким-то образом договориться со Сталиным. А последнее не устраивало Британию уже по той причине, что, исходя из понятных эгоистических соображений, она желала иметь польские подразделения на своем театре боевых действий. И впрямь, зачем терять собственных солдат, когда в случае подобной надобности, наряду с колониальными войсками, можно бросить на немцев поляков? В результате Андерс, бывший и антикоммунистом и русофобом одновременно, пришелся англичанам по душе уже потому, что им легче было манипулировать. Жаль только, его «белый конь» так и остался невостребованным.

«А ведь после выхода Восточной Армии из пределов Советского Союза правительство генерала Сикорского потеряло очень многое. Собственно говоря, рушилась его политика. Попросту Черчилль мог теперь умыть руки, а Сталин тоже не обязан был считаться с союзником, который бросает общий, фронт, нарушая соглашение и солдатское слово (выделено автором). Можно, конечно, разным образом оправдывать акт ухода из России, но остается истина: польская армия сама вычеркнула себя из боевых порядков Красной Армии и оказалась под британским командованием, еще дальше от поля сражения и от страны»11, — писал об этом польский историк Штрумф-Войткевич.

И что добавишь к этим вещим словам? Разве что подивишься отдельным современным историкам, естественно, не заставшим ни Сикорского, ни Андерса, которые шипят на первого — не мог, дескать, жестко требовать со Сталина — и восхищенно сюсюкают в адрес второго, героически спасшего своих солдат от боев за Польшу в «цивилизационно далекой» России.

Примечания

1. Ю.Л. Горькое Государственный Комитет Обороны постановляет (1941—1945). Цифры, документы. М., 2002.

2. С.Г. Поплавский. Товарищи в борьбе. М.: Воениздат. 1964 Е. Климковский. Я был адъютантом генерала Андерса. М.: 1991.

3. Катынь. Март 1940 — сентябрь 2000. Расстрел. Судьбы живых. Эхо Катыни. М.: Весь мир. 2001 г.; И.С. Лебедева. Армия Андерса в документах российских архивов, www.memo.ru/history/ POLAcy/leb.htm.

4. М. Födrowitz. Der Mythos der Reinheit. Die polnische Kollaboration während des Zweiten Weltkriegs., www.webarchiv-server.de/pin.archiv01/1301ob25.htm)

5. ВИЖ, 1991, №3.

6. Z. Zaiuski, Czterdziesty czwarty. Warszawa: Czytelnik, 1973.

7. Die Welt. 3. Mai, 2005.

8. Скрытая правда войны: 1941 год. М.: Русская книга, 1992.

9. R. Bury. Wychowanie przez kłamanie. www.polskiejutro.com/art/a.php?p=76historia

10. Верт. А. Россия в войне 1941—1945 гг. М., 1967.

11. S. Strumph-Wojtkiewicz. Siłazłega Widnokrźgi, 1970, N. 7.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты