Библиотека
Исследователям Катынского дела

Польский взгляд на исторические реалии

Преодоление Катыни в польско-российских отношениях осложняется не только ритуально-идеологическими, но и упрощенно обывательскими аспектами восприятия катынской проблемы польскими политиками, историками и общественностью. И хотя это проявляется в мелочах, понятно, что именно такие мелочи свидетельствуют об особенностях глубинного восприятия в Польше этой болезненной проблемы.

Так, один из главных польских специалистов по катынскому вопросу, бывший руководитель следственного направления Института национальной памяти, председатель Главной комиссии по изучению преступлений против польского народа профессор Витольд Кулеша в связи с отказом Главной военной прокуратурой России в иске о признании жертв Катыни «жертвами сталинских репрессий» заявил, что на решении Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. рукой Сталина сделана пометка, которая якобы гласила: «Рассмотрение дел провести особым порядком, без вызова арестованных и без предъявления обвинений, без формулирования обвинительных заключений и закрытия дел» («Газета выборча», 3 марта 2006 г.).

Нет сомнений, что В. Кулеша понимает, насколько важна точность, даже в мелочах, при рассмотрении любых аспектов Катынского дела. Тем не менее обывательское желание еще раз подчеркнуть бесчеловечную сущность тирана толкнула его на явную фальсификацию исторического события.

Следует заметить, что Сталин в проект решения Политбюро внес лишь одну поправку — зачеркнул фамилию «Берия» и написал «Кобулов». Вышеупомянутая спорная фраза о «Рассмотрении дел...» слово в слово, без всяких изменений, вошла в решение Политбюро из известной записки наркома НКВД Л. Берии. Поэтому Сталину не было необходимости ее дописывать.

Сама фраза в записке Берии и решении Политбюро была сформулирована несколько иначе, поэтому ее смысл тоже был иной: «Дела о находящихся в лагерях для военнопленных..., а также дела об арестованных... рассмотреть в особом порядке... Рассмотрение дел провести без вызова арестованных и без предъявления обвинения, постановления об окончании следствии и обвинительного заключения».

Эта формулировка достаточно определенно говорила о наличии в делах арестованных поляков и обвинительного заключения, и постановления об окончании следствии. Известно также, что следователи НКВД более полугода интенсивно готовили следственные дела на всех пленных поляков из Осташковского лагеря «для доклада на Особом совещании НКВД СССР» и на часть пленных из Козельского и Старобельского лагерей для направления их в военные трибуналы.

Дело дошло до того, что 31 декабря 1939 г. (в новогоднюю ночь!) Берия поручил начальнику Управления по делам военнопленных П.К. Сопруненко вместе с группой следователей НКВД СССР немедленно выехать в Осташковский лагерь для «перестройки работы следственной группы с таким расчетом, чтобы в течение января месяца закончить оформление следственных дел на всех заключенных полицейских» (Катынь. Пленники. С. 275).

Документы, подтверждающие факт проведения следствия по делам польских военнопленных в лагерях и арестованных в тюрьмах, присутствуют в сборниках катынских документов, опубликованных на польском языке. Однако профессор В. Кулеша или не удостоил вниманием эти документы, или поступил так же, как его коллега З. Карпус при написании предисловия к сборнику документов «Красноармейцы в польском плену в 1919—1922 гг.», т.е. стал на путь фактического подлога.

Невероятными подробностями «украшают» весьма уважаемые в Польше люди факт передачи в 1992 г. представителем российского президента главным архивистом Р. Пихоей катынских документов польскому президенту Л. Валенсе. Известный польский знаток Катыни, председатель (в настоящее время бывший) Института национальной памяти профессор Леон Керес, в интервью журналу «Новая Польша» заявил: «О том, что катынское преступление совершили Советы, впервые официально сказал Горбачев в 1990 г., а два года спустя Ельцин привез в Варшаву относившиеся к Катыни документы с предложением Берии расстрелять военнопленных — офицеров польской армии, а также гражданских лиц» (Новая Польша. №3/2005).

Ему вторит еще один профессор, главный редактор журнала «Новая Польша» Ежи Помяновский, который также утверждает, что исторические документы в 1992 г. Леху Валенсе вручил Борис Ельцин (Новая Польша. №5/2005). Здесь также проявилась характерная польская особенность — придать максимальную значимость историческому событию, даже ценой банальной лжи.

Польские профессора от истории также весьма своеобразно читают исторические документы. Так, профессор истории Чеслав Мадайчик в статье «Катынь» утверждает, что «2 ноября 1940 г. Берия направил Сталину письмо, в котором предложил сформировать польскую дивизию под командованием подполковника З. Берлинга» (Сборник «Другая война. 1939—1945»).

Утверждение, что инициатором формирования польской военной дивизии был Берия, является домыслом Ч. Мадайчика. Чтобы убедиться в этом, достаточно внимательно прочитать начало письма Берии Сталину, где четко сказано: «Во исполнении Ваших указаний о военнопленных поляках и чехах нами проделано следующее...». Абсолютно ясно, что идея о создании польской воинской части принадлежала Сталину.

Вышеперечисленные ошибки носят вроде бы не принципиальный характер, но... становится ясно* что подобный подход существенно усложняет общение и дискуссии с польскими историками и публицистами. Сложно спорить с людьми, которые при виде трех пальцев могут заявить, что этих пальцев два.

Знакомясь с оценками и высказываниями многих польских публицистов и деятелей культуры, поражаешься их легковерности в оценке исторических событий. Создается впечатление, что они готовы поверить в любую невероятную историю, лишь бы она подтверждала «кровожадность и жестокость» советского руководства.

К сожалению, этой участи не избежал и выдающийся польский кинорежиссер Анджей Вайда, снявший в 2006-2007 гг. художественный фильм о Катыни. В своей книге «Кино и все остальное» он пишет: «Уже многие годы я слышу внутренний голос: сделай фильм о Катыни. И в самом деле это мой долг. Капитан Якуб Вайда лежит в одной из массовых могил в Катыни или Медном» (Вайда. Кино и все остальное. С. 28).

О значении фильма А. Вайды «Post Mortem. Катынская повесть» (рабочее название) для Польши говорит тот факт, что в 2006 г. на его завершение польское правительство выделило 6 миллионов злотых. Это самая большая сумма, которую польское государство в последние годы выделяло кинематографистам.

А. Вайда, известный стремлением следовать в своих фильмах исторической правде, в катынской теме проявил удивительную доверчивость. О том, какие откровения на тему Катыни готовит великий польский режиссер, ясно из его вышеупомянутой книги. А. Вайда полагает, что он «полную правду о советской дезинформации на эту тему узнал лишь из изданного в Лондоне тома «Катынское преступление в свете документов» и из книги Станислава Свяневича» (Вайда. Кино и все остальное. С. 29).

В то же время известно, что количество только фундаментальных трудов по Катыни приближается к сотне. А Вайде хватило для установления «полной правды» всего двух брошюр?! Более того, А. Вайда подлинным «откровением» о трагедии Катыни до сих пор считает грубую дезинформацию, полученную им в 1989 г. от неизвестного(!) сотрудника польского посольства в Москве. Вайда описывает эту ситуацию следующим образом. Когда после беседы с послом он шел по коридору, один из сотрудников посольства пригласил его в кабинет и рассказал, как в «действительности» выглядела «экзекуция в Катынском лесу».

По словам сотрудника посольства, так и оставшегося для Вайды «анонимным», расстреливали следующим образом: «Один из участков Катынского леса был перегорожен забором высотой более двух метров. Забор сбили из досок, плотно подогнанных одна к другой, так что с внешней стороны нельзя было видеть, что делается внутри. Офицеров ставили спиной к забору... позади них, за забором, в абсолютном молчании стояла расстрельная команда... Вдоль забора была прилажена длинная лавка. По условленному сигналу вся рота одновременно становилась на лавку, каждый из палачей брал на прицел только одну жертву, и выстрел в голову производился ровно под тем углом, каким впоследствии вычертили его члены комиссии Красного Креста, производившие первую эксгумацию теп в Катыни» (Вайда. Кино и все остальное. С. 30).

Вайда подчеркивает, что самым убедительным в рассказанной ситуации для него была «дьявольская простота» и то, что «никто не выдвигал подобных предположений». По данному вопросу Вайда решил проконсультироваться со «знатоком Советской России» Густавом Херлинг-Грудзинским, который, выслушав Вайду, глубокомысленно заметил, что «это может быть правда, потому что это обходилось дешево».

Читая эти «откровения», трудно себе представить, что их написал тот самый великий и неповторимый Анджей Вайда. Любой режиссер всегда наглядно представляет ту картину, которую он описывает. Почему в этой ситуации воображение подвело Вайду? Очевидно, что, если бы сотрудники НКВД расстреливали польских офицеров, стоя на лавке, то направление выстрела в затылочную часть головы могло быть только сверху вниз.

Однако в действительности это не так. Существует доказательства, которые невозможно опровергнуть. Ими являются пулевые каналы в черепах казненных. И немецкие эксперты в 1943 г. и российская комиссия судебно-медицинских экспертов, работавшая в 1991 г. в присутствии представителей польских правоохранительных органов, констатировали, что смерть польских военнопленных «наступила от огнестрельных повреждений — выстрелов в затылок и верхний отдел задней поверхности шеи» (Катынский синдром. С. 328).

Еще более наглядно процесс расстрела польских офицеров описал в отчете (1943 г.) немецкий профессор медицины доктора Бутц: «..можно заключить, что жертвам стреляли в затылок в стоячем положении, с нормальным положением головы, слегка лишь наклоненной. Два других палача, с двух сторон, поддерживали расстреливаемых под мышки» (Мацкевич. Катынь. Приложение № 15). То есть направление смертельных выстрелов могло быть только наискось снизу вверх.

Как видим, все было дьявольски просто и предельно дешево. Без заборов, лавок и т.п. К сожалению, даже на умудренного жизнью польского режиссера катынская тема подействовала как дурман. Он утратил возможность критически оценивать ситуацию. И дело не в технологии расстрела. Она лишь эпизод катынской трагедии. Дело в польском подходе к катынской теме.

Правда, в фильме сцену расстрела поляков в Козьих Горах Вайда представил «по Бутцу». Однако, вопреки утвержденному сценарию Анджея Мулярчика, все же не смог во время съемок удержаться от «режиссерской находки» — потребовал, чтобы актер, играющий «НКВДешника с веревкой», не стоял спокойно у дверей тюремного автобуса, дожидаясь очередной жертвы, а выскакивал из-за машины и злодейски накидывал сзади веревочную петлю на шею ничего не подозревающим польским офицерам, по одиночке выводимым из автобуса на расстрел.

С целью усиления психологического воздействия на зрителей А. Вайда в максимальной степени постарался придать своему фильму излишне натуралистический и псевдодокументальный характер. Для сцен расстрелов специалистами были изготовлены десятки одетых в польскую офицерскую форму манекенов с изуродованными выстрелами в затылок головами и залитыми кровью лицами. На съемках «расстрельных» эпизодов ассистенты обильно поливали искусственной бутафорской кровью актеров и каскадеров, изображавших расстрелянных. По режиссерскому замыслу, в изображавшую польских военнопленных массовку специально подбирали статных мужчин с усами по моде конца 1930-х годов.

Зная талант выдающегося польского режиссера, можно не сомневаться, что большинство посмотревших фильм «Post Mortem. Катынская повесть», будут оценивать его как «истину в последней инстанции», а кадры из этой кинокартины через некоторое время станут использоваться в качестве видеоряда для иллюстрации различных сообщений на катынскую тему (аналогично тому, как в СССР использовались кадры штурма Зимнего дворца из художественного фильма «Октябрь»).

После этого можно написать сотни статей и книг, издать многотомные сборники катынских документов, но изменить созданное А. Вайдой у миллионов зрителей искаженное впечатление о «катынской трагедии» вряд ли удастся. Вероятно, на это и рассчитывали польские власти, финансируя и форсируя создание фильма о Катыни.

Известно, что гений писателя и режиссера может придуманную историю сделать «правдивее», чем реальная жизнь. Подобное в конце 1940-х годов произошло с романом Александра Фадеева и одноименным кинофильмом Сергея Герасимова «Молодая гвардия». В силу различных обстоятельств ряд событий, изложенных Фадеевым в романе, не соответствовал исторической правде. Однако фильм, снятый Герасимовым на основе романа Фадеева, много лет формировал отношение миллионов советских людей к событиям в Краснодоне. Реальность ушла на второй план, ее заменила «киноправда», которую даже следователи МГБ-КГБ восприняли как истину.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты