Библиотека
Исследователям Катынского дела
Полиуретановые сапоги Polyver купить в интернет магазине Они отлично подойдут не только охотникам и рыболовам, но и людям, занятым в сельском хозяйстве, добыче нефти, в условиях химически активной рабочей среды. Сапоги Polyver отливаются из массы полиуретана без швов, благодаря чему не пропускают влагу.

Оккупация немецко-фашистскими войсками Рейнской зоны

Пособничество западных держав германскому фашизму подталкивало его на новые акты агрессии. 21 мая 1935 г. с целью ускорения военных приготовлений нацисты издают секретный «закон об обороне империи», который, по свидетельству генерала Томаса, явился краеугольным камнем подготовки к войне.

Спустя неделю после подписания англо-германского морского соглашения, 26 июня 1935 г., на заседании рабочего комитета имперского совета обороны, как признали впоследствии Г. Крупп, Гальдер и Манштейн, был поставлен вопрос об оккупации немецко-фашистскими войсками Рейнской демилитаризованной зоны1.

Гитлеровцы стремились устранить это последнее препятствие, мешавшее осуществлению их агрессивных замыслов, оккупировать Рейнскую область частями вермахта и тем самым занять удобный плацдарм для последующего военного удара по западным соседям Германии — Франции, Бельгии, Голландии и Люксембургу.

Разработка военной операции по оккупации Рейнской зоны началась еще в начале 1935 года. 2 мая 1935 г. военный министр Бломберг направил командующим трех родов войск директиву о проведении операции по захвату Рейнской области под кодовым наименованием «Шулунг». В директиве говорилось:

«1. Операция должна после передачи слов «выполнять Шулунг» быть проведена неожиданным ударом с молниеносной быстротой...

2. Нет времени для мобилизации вооруженных сил. Вооруженные силы будут использованы лишь в составе мирного времени и со снаряжением мирного времени.

3. Подготовка к операции будет проведена независимо от существующего неудовлетворительного состояния нашего вооружения»2.

Таким образом, о военном захвате Рейнской зоны гитлеровцами и речи быть не могло. Если бы дело дошло до столкновения фашистского вермахта с Францией, имевшей пакты о взаимной помощи с СССР и Чехословакией и кадровую армию в 26 дивизий, положение гитлеровской Германии стало бы катастрофическим. «Армия была слаба, — показал Бломберг на Нюрнбергском процессе. — Она не могла рассчитывать на какую бы то ни было поддержку авиации». Эту оценку подтвердил в Нюрнберге и генерал Иодль: «Мы находились в положении игрока, который поставил на карту все. Германская армия в тот момент достигла своей максимальной слабости, ибо 100 тыс. человек рейхсвера были рассыпаны в качестве инструкторов по множеству мелких подразделений и больше не представляли собой организованной силы».

Планируя оккупацию Рейнской зоны, гитлеровцы исходили только из того, что никакого сопротивления со стороны западных держав они не встретят. Задача дипломатической подготовки новой агрессии была возложена на немецкую дипломатию. Поскольку в случае открытого отказа Германии от Локарнских соглашений предусматривались военные санкции Франции, Англии и Италии, гитлеровцам, еще не готовым к войне, надо было получить гарантии, что этих санкций не последует.

Международная обстановка складывалась в 1935—1936 годах благоприятно для гитлеровцев. Нападение Италии на Эфиопию привело к обострению положения в Европе. Фашистская Италия, развернув агрессивную войну в Африке, нуждалась в политической и экономической поддержке Германии. С осени 1935 года начинается итало-германское сближение, приведшее позднее к созданию «оси Берлин — Рим». В январе 1936 года германский посол в Италии Xассель обсуждал с Муссолини судьбу Локарнских соглашений. В ходе последовавших 10—11 февраля 1936 г. в Партенкирхене переговоров Гитлера и Папена с итальянским министром Риччи и послом в Берлине Аттолико Германия заручилась поддержкой Италии в вопросе оккупации Рейнской зоны. «Мы твердо заявляем, — писала итальянская газета «Трибуна» 30 января 1936 г., — что в той европейской и мировой обстановке, которая сейчас начинает складываться, Италия уже не будет занимать прежних позиций, тех позиций, на которые рассчитывали другие государства (т. е. Англия и Франция. — Г.Р.3.

После заключения франко-советского договора германская пресса подняла пропагандистский шум об «окружении Германии», о несовместимости франко-советского и Локарнского договоров. Эти и подобные им утверждения не имели под собой никакой почвы4. Тем не менее они были подхвачены реакционной английской прессой. Германский зондаж в Лондоне осенью 1935 года показал, что правящие круги Англии считают неизбежной ремилитаризацию Рейнской области и лишь хотели бы получить за это определенные гарантии — согласие на возвращение Германии в Лигу наций, заключение англо-германского воздушного пакта и т. д. «В лондонских политических кругах, — писала в октябре 1935 года газета «Нью-Йорк таймс», — весьма заинтересованы передаваемой из достоверных источников информацией о том, что в скором времени ожидается сенсационное изменение политики Гитлера, связанное с отменой ремилитаризации Рейнской зоны»5.

8 января 1936 г. министр иностранных дел Англии Идеи поручил послу в Берлине Фиппсу передать Гитлеру, что он, Идеи, разделяет взгляд о необходимости тесного взаимопонимания и сотрудничества между Великобританией, Францией и Германией. В ответ германская печать стала открыто выступать с требованиями немедленной оккупации Рейнской области. Это вызвало тревогу среди правящих кругов Франции. Однако в Англии реакция была иной. Как бы отвечая на кампанию в германской прессе, Иден 17 января 1936 г. в своей речи в Лемингтоне заявил, что коллективная система должна обладать «эластичностью, для того чтобы некоторые причины (агрессии) могли быть устранены путем согласованного содействия необходимым изменениям, когда созрело время для таких изменений»6.

В конце января 1936 года умер английский король Георг V. Среди представителей зарубежных стран, съехавшихся в Лондон на похороны, находился и Нейрат. В беседе с Иденом он открыто поставил вопрос о Рейнской зоне. Нейрат вернулся в Берлин убежденным, что при оккупации Рейнской зоны Германия не встретит со стороны Англии противодействия. Эта точка зрения еще более окрепла у нацистских руководителей после бесед Гитлера и Геринга с бывшим министром авиации, влиятельным членом правящей консервативной партии лордом Лондондерри, посетившим Германию «с частным визитом» в феврале 1936 года. Лондондерри сочувственно отнесся к германским требованиям. Англия была готова согласиться на ремилитаризацию Рейнской зоны в обмен на обещания направить будущую германскую агрессию на Восток.

Гитлеровцы учитывали и тот благоприятный для себя фактор, что принц Уэльский, занявший английский престол под именем Эдуарда VIII, являлся сторонником англогерманского сговора.

Более серьезное сопротивление своим агрессивным планам гитлеровцы ожидали со стороны Франции, где не только массы трудящихся, но и определенные слои буржуазии, опасавшиеся агрессии фашистской Германии, стояли на позициях отпора притязаниям гитлеровцев. Однако и во Франции решающую роль в определении позиции правительства сыграли страх финансовой олигархии перед ростом демократических сил французского народа и ее стремление направить гитлеровскую агрессию против Советского Союза. Сдерживающее влияние на Францию оказывала и позиция, занятая английским правительством.

Возглавляемое Лавалем французское правительство, заключив с СССР пакт о взаимной помощи, немедленно стало использовать его в качестве козырной карты на переговорах с гитлеровцами. В мае 1935 года, встретившись в Кракове с Герингом, Лаваль поставил перед ним вопрос: на какие уступки Западу пошла бы Германия, если бы франко-советский пакт был похоронен. Вместе с тем французское правительство всячески затягивало ратификацию пакта. Французская палата депутатов приступила к обсуждению пакта лишь спустя девять месяцев после его подписания.

Французское правительство еще задолго до оккупации гитлеровцами Рейнской зоны знало о готовящейся агрессии, однако никаких действенных мер против нее не предпринимало. 21 ноября 1935 г. Гитлер принял французского посла в Берлине Франсуа-Понсе и произнес перед ним пространную речь о том, что «Россия является перманентной угрозой для Европы», что принятие СССР в Лигу наций и заключение франко-советского пакта являются «крупнейшими ошибками» Запада и т. п. «Ярость, с которой он подвергал суду франко-советский пакт, — пишет Понсе, — не оставляла у меня никаких сомнений насчет его будущих намерений. Если он произнес такую обвинительную речь, значит он решился на ответный акт, и этим актом могло быть только денонсирование Локарно и оккупация демилитаризованной зоны»7. После этой беседы с Гитлером Франсуа-Понсе предложил своему правительству «забежать вперед» и позволить Германии оккупировать Рейнскую зону, не дожидаясь, когда она это сделает сама.

События, развернувшиеся во Франции в начале 1936 года, окончательно убедили гитлеровцев, что никакого сопротивления со стороны французского правительства при оккупации Рейнской зоны они не встретят. В конце января 1936 года Л аваля на посту премьера сменил другой реакционный деятель, Сарро. В состав правительства вошел открытый прогитлеровец Деа. 27 февраля 1936 г. французская палата депутатов 353 голосами против 164 при 100 воздержавшихся ратифицировала франко-советский договор. Однако тот факт, что значительная часть депутатов не поддержала договор, показал гитлеровцам нежелание французской буржуазии опереться на СССР в борьбе против германской агрессии, ее стремление к антисоветскому сговору с фашистской Германией.

2 марта 1936 г. Франсуа-Понсе встретился с Гитлером, чтобы узнать, на каких условиях возможно франко-германское сближение. Гитлер ответил, что германские предложения еще не готовы, но вскоре будут переданы Франции. Весь цинизм ответа Гитлера станет очевидным, если учесть, что еще 12 февраля 1936 г. Гитлер предупредил генерала Фрича, что оккупация Рейнской области будет произведена в ближайшие дни8. Небезынтересно отметить, что приказ об оккупации был отдан Гитлером за две недели до ратификации французским парламентом франко-советского пакта.

В тот день, когда французский посол посетил Гитлера, Бломберг дал указания командующим родов войск о вступлении немецко-фашистских войск в Рейнскую область в субботу, 7 марта9. Гитлер специально выбрал этот день, не без юмора отмечает западногерманский историк Мейнк, потому что «решающие политические круги западных демократий во время «уикэнда» не в состоянии принимать решений»10.

Гитлеровские генералы, видя неподготовленность фашистской военной машины, опасались, что оккупация Рейнской зоны приведет к военному столкновению с Францией11. Однако, как показал в Нюрнберге Бломберг, «фюрер заверил нас, что Франция не выступит. Кроме того, добавил он, если ваши опасения оправдаются и положение станет действительно опасным, я дам машине задний ход и отойду за Рейн»12.

5 марта 1936 г. у Гитлера состоялось совещание руководителей вооруженных сил, на котором «было решено, что любая реакция французов повлечет за собой немедленный отвод тех слабых частей, которые будут переправлены на левый берег». Когда генералы спросили Гитлера, что, собственно, следует понимать под «реакцией французов», тот ответил, что под этим «следует подразумевать любое военное действие, сопровождающееся переходом французами границы, каковы бы ни были формы и значимость этой операции. И, наоборот, — добавил Гитлер, — дипломатические протесты, как бы резки они ни были, не заставят меня отступить ни на шаг».

Оккупацию планировалось осуществить частями V, VI и IX армейских корпусов; каждый из них должен был «выдвинуть по пехотному батальону в сторону Аахена, Трира и Саарбрюкена». Однако на деле оккупацию осуществляли лишь части одной дивизии, остальные оказались неподготовленными13. Три батальона этой дивизии в пять часов утра 7 марта 1936 г. тремя колоннами вступили в Рейнскую область. Батальоны двигались походным порядком. Солдатам было объявлено, что их отправляют на маневры. Командиры батальонов имели строжайший приказ немедленно повернуть обратно, если им встретится хоть один французский солдат. Однако этого не произошло. На следующий день немецкие колонны вышли к французской и бельгийской границам.

Утром 7 марта 1936 г. Нейрат вручил послам Франции, Англии, Бельгии и Италии меморандум германского правительства, провозглашавший, что «правительство Германии с сегодняшнего дня восстановило полный и неограниченный суверенитет империи в Рейнской демилитаризованной зоне»14.

Этот агрессивный шаг гитлеровцы мотивировали несостоятельными ссылками на то, что подписание франко-советского договора якобы привело к ликвидации Локарнских соглашений. Меморандум явно преследовал цель убедить сторонников сговора с гитлеровцами в Англии, Франции и США, что Рейнская зона нужна Германии лишь для войны против Советского Союза, что Германия готова «гарантировать» безопасность западных стран, что Рейнская область — это последнее требование Германии к Западу. Одновременно меморандум должен был дать сторонникам сговора с гитлеровцами необходимые аргументы, чтобы оправдаться перед общественным мнением своих стран.

Германия предлагала Франции, Бельгии и Голландии заключить пакт о ненападении сроком на 25 лет. Англия и Италия упоминались в качестве гарантов этого пакта. В меморандуме предлагалось создать новую демилитаризованную зону по обе стороны границы Германии с Францией и Бельгией. Гитлеровцы хорошо понимали, что Франция такое предложение не одобрит, ибо это означало бы для нее лишиться пограничных укреплений и открыть ворота для германской агрессии. Германское правительство выражало готовность начать переговоры о возвращении Германии в Лигу наций. Основные положения меморандума Гитлер в тот же день — 7 марта 1936 г. — повторил в своей речи в рейхстаге. Чтобы продемонстрировать перед западными державами единство германского народа с «фюрером», фашистский рейхстаг был распущен, «выборы» назначены на 29 марта 1936 г.

Как же реагировали западные державы на новую германскую агрессию?

Важнейшее значение для гитлеровцев имела позиция Франции, так как удар был направлен прежде всего против нее. Французское правительство, как свидетельствует Черчилль15, знало, что немцы отступят, если французские войска вступят в Рейнскую зону, но не отдало приказ об этом. Военный отпор германской агрессии в тот момент, несомненно, привел бы к поражению гитлеровцев, что в свою очередь неминуемо привело бы к усилению демократического движения народов за мир, против войны. А именно этого больше всего опасались французские монополии. Победа Народного фронта в Испании в феврале 1936 года и рост антифашистского движения в самой Франции уже без того повергли их в страх. Сопротивлению германской агрессии они предпочли поиски соглашения с гитлеровцами.

В то же время, учитывая настроение широких масс французского народа, правящие круги Франции были вынуждены на словах выступить против нового акта фашистской Германии. Французское правительство заявило о своей готовности принять самые «решительные» меры, но только через Лигу наций. Апелляция к Лиге наций нужна была французскому правительству лишь для того, чтобы попытаться снять с себя ответственность за попустительство германской агрессии и переложить ее на Лигу наций. Французское правительство знало, что английское правительство не допустит принятия этой организацией каких-либо серьезных мер против агрессивных действий фашистской Германии. А очередной провал Лиги наций правящие круги Франции намеревались использовать для пропаганды необходимости соглашения с Германией и развенчания идеи коллективной безопасности.

Французское правительство на своем заседании 7 марта 1936 г. решило отказаться от мобилизации войск и обратиться к Лиге наций, одновременно потребовав созыва конференции держав, подписавших Локарнские соглашения. «Очевидно, никакие меры не могут быть приняты ранее, чем определится отношение наших английских друзей к происшедшему, и ранее, чем этот вопрос будет обсужден в Женеве»16, — говорилось в заявлении, сделанном правительством для прессы. Хотя французское правительство заявило, что «мирные» предложения Германии неприемлемы, тем не менее было ясно, что оно отказалось от каких-либо твердых действий и передает всю инициативу по урегулированию конфликта в руки Англии. Тем самым судьба Рейнской области была решена.

Среди английских правящих кругов реакция на оккупацию Рейнской зоны в основном была положительной. В центре внимания английской буржуазной прессы оказались не агрессивные действия гитлеровцев, а их «мирные» предложения. Гитлер «выдвигает разумные предложения об укреплении мира в Европе.., — писала консервативная газета «Обсервер». — Германские предложения должны быть рассмотрены с трезвым реализмом, а также с глубокой доброй волей»17. На следующий день лейбористская «Дейли геральд», одобряя действия гитлеровцев, заявила, что «занятием Рейнской области Гитлер ликвидировал неравенство, созданное Версалем»18.

Как свидетельствует западногерманский историк Хессе, король Эдуард VIII позвонил премьеру Болдуину и пригрозил отречением, «если он захочет из-за Рейнской области развязать войну»19. Выступая в палате общин 9 марта 1936 г., Иден и Болдуин официально определили отношение английского правительства к оккупации Рейнской области. Иден, например, заявил, что Германия нарушила Локарнские соглашения, но тут же добавил: «К счастью, нет оснований полагать, что действия Германии связаны с какой-либо угрозой военных действий».

Что касается правительства США, то на приеме представителей прессы государственный секретарь Хэлл попросту отказался комментировать оккупацию Рейнской области. Американскому послу в Париже Хэлл сообщил, что правительство США не считает нужным высказать свое отношение к происходящим в Европе событиям20. Это было молчаливым одобрением германской агрессии.

Позиция, занятая западными державами, определила дальнейшую тактику гитлеровского правительства. Теперь оно не спешило с реализацией своих «мирных» предложений. За свои «гарантии» западным странам оно рассчитывало получить от них новые реальные уступки.

На открывшейся 14 марта 1936 г. в Лондоне чрезвычайной сессии Совета Лиги наций делегация Советского Союза выступила с разоблачением агрессивной сущности внешней политики фашистской Германии. Вскрывая несостоятельность утверждений гитлеровской дипломатии о том, что оккупация Рейнской зоны немецкими войсками является лишь «восстановлением поруганной справедливости», глава делегации СССР М. Литвинов заявил: «Я не думаю.., что в настоящее время мир в Европе выиграет от ремилитаризации Рейнской зоны, тем более совершенной односторонне, в нарушение добровольно принятых на себя Германией обязательств. Не позволяют этого утверждать ни внешняя политика нынешнего германского правительства, ни начатая и непрекращающаяся за последние три года в Германии проповедь агрессии и международной ненависти и глорификации духа войны...

Речь идет о создании гегемонии Германии на всем европейском континенте, и я спрашиваю: должна ли и будет ли Лига наций потворствовать осуществлению этой задачи?»21. Советский Союз заявил о своей готовности принять участие во всех оправданных мероприятиях, которые будут предложены Совету Лиги наций западными державами — участниками Локарнских соглашений.

19 марта 1936 г. Советское правительство разъяснило западным державам, что ремилитаризация Рейнской области усилила угрозу для стран, находящихся к востоку от Германии, и в частности для СССР. Одновременно оно подчеркнуло, что ввод немецко-фашистских войск в Рейнскую область, пограничную с Францией и Бельгией, и строительство там немецких укреплений создают угрозу прежде всего для западных соседей фашистской Германии22.

Тем не менее работа Совета Лиги наций, где верховодили западные державы, пошла по линии, отвечавшей интересам фашистской Германии. Представители Франции и Бельгии предложили было провести финансовые и экономические санкции в отношении Германии, чтобы принудить ее отвести свои войска из Рейнской области, однако против этого предложения выступили Англия и Италия. Совет Лиги наций так и не смог принять какого-либо решения, кроме констатации факта нарушения Германией Локарнских соглашений. «Гитлер, — пишет Э. Кордт, — мог расценивать результат заседаний Совета в Лондоне как свой полный успех и подтверждение правильности своей политики»23.

Безнаказанный захват фашистской Германией Рейнской области и полная очевидность политики соглашательства с нацистами, проводимой западными державами, привели к серьезным изменениям в международной обстановке. Гитлеровцы на практике убедились, что стремление к сговору с Германией на антисоветской базе является основным стержнем внешней политики западных держав. Исходя из этого, они под фальшивым флагом «борьбы с коммунизмом» уже летом 1936 года развернули настоящий поход против интересов Англии и Франции, атакуя их позиции в Австрии и Испании.

Усилился процесс переориентации малых стран Европы на фашистскую Германию. Буржуазия этих стран учла намерение Англии и Франции направить гитлеровскую агрессию на Восток и пришла к выводу, что ей, пока не поздно, нужно договариваться с фашистским агрессором о наиболее выгодных условиях подчинения его влиянию.

Воспользовавшись этим, гитлеровцы усилили подрывную деятельность внутри Австрии и нажим на австрийское правительство. «Папен мог работать в Вене с уверенностью в позиции Англии, — пишет бывший сотрудник австрийского министерства иностранных дел Фукс. — Она откровенно проявила желание сблизиться с Германией и, несомненно, охотно заключила бы в обмен на определенные гарантии мир с «третьей империей» за счет уступок в Центральной Европе. Папен... напомнил австрийскому канцлеру о разговоре, который он имел весной 1936 года с видным английским деятелем, бывшим министром иностранных дел Остином Чемберленом. Этот государственный деятель искренне посоветовал австрийскому канцлеру Шушнигу не терять из виду возможность взаимопонимания с Берлином»24.

Весной 1936 года Муссолини на вопрос австрийского государственного деятеля Штаремберга, что сделают западные страны, если Германия предпримет новую попытку «аншлюса», ответил: «Ничего! Франция не предпримет ничего без Англии, а Англия не предпримет никаких шагов против Германии»25.

Изменилась в благоприятную для фашистской Германии сторону и позиция Италии в австрийском вопросе. Итальянский империализм, ослабленный эфиопской авантюрой, переживал тяжелые финансовые и экономические затруднения и остро нуждался в поддержке других, более сильных империалистических держав. Капитуляция Франции перед Гитлером в вопросе о Рейнской зоне убедила Муссолини, что ему выгоднее объединиться с входящим в силу германским фашизмом, чем поддерживать Францию против Германии. Чтобы заручиться поддержкой Гитлера в борьбе с Англией и Францией на Средиземном море и в Африке, фашистская Италия была готова поступиться Австрией в пользу Германии. В марте 1936 года на конференции держав, гарантировавших независимость Австрии, Муссолини прямо посоветовал Шушнигу «прийти к соглашению с Германией»26.

В этой обстановке 11 июля 1936 г. Германии удалось навязать австрийскому правительству политическое соглашение, которое констатировало, что австрийское правительство обязуется при определении основ своей политики исходить из того, что Австрия является германским государством27.

Как выяснилось в ходе Нюрнбергского процесса, важнейшие статьи соглашения, широко открывавшие гитлеровцам двери в Австрию, носили секретный характер и не были опубликованы. Правительство Австрии обязалось координировать свою внешнюю политику с политикой Германии, амнистировать фашистских заговорщиков, а тем из них, кто бежал в Германию, разрешить вернуться обратно, привлечь австрийских нацистов к участию в органах власти и т. п.28

После заключения политического соглашения и последовавшего за ним ряда экономических соглашений политика Австрии все больше попадала в фарватер Германии. В правительство были введены два нациста. Один из них, Гвидо Шмидт, получил пост государственного секретаря министерства иностранных дел. Нацистских преступников — участников путча 1934 года амнистировали, немецким фашистам разрешили ввозить в Австрию пропагандистские материалы. Все это говорит о том, что соглашение от 11 июля 1936 г. явилось важным этапом на пути к захвату Австрии фашистской Германией.

Известным успехом ознаменовались и происки гитлеровцев в Бельгии. Для того чтобы взорвать франко-бельгийский военный союз и тем самым ослабить оборону западных держав, гитлеровцы развернули дипломатическое наступление на Бельгию, обещая ей «гарантию» независимости и неприкосновенности ее территории в обмен за нейтралитет. 14 октября 1936 г. бельгийское правительство, не надеясь более на эффективную помощь западных держав в случае немецкой агрессии, объявило об отказе Бельгии от Локарнских соглашений и провозгласило «абсолютный нейтралитет».

Примечания

1. «Archiv IfZ», Krupp — Prozess. Verteidigungs Dokumente, Bd. 2, SS. 41, 47, 54, 126; «PHN» Bd. XXXVI, Dok. EC-405, S. 434.

Согласно ст. ст. 42—44 Версальского договора, на территории левого берега Рейна и в 50-километровой зоне на правом берегу реки Германии запрещалось размещать воинские части и строить укрепления. Статья 44 предусматривала, что нарушение Германией демилитаризации Рейнской зоны будет рассматриваться как «враждебный акт по отношению к державам, подписавшим Версальский договор, и как стремление поколебать всеобщий мир». Локарнский пакт подтвердил демилитаризацию Рейнской зоны. Он предусматривал осуществление Францией, Англией и Италией немедленных военных санкций в случае ввода немецких войск в демилитаризованную зону (см. «Локарнская конференция 1925 г. Документы», Госполитиздат, 1959, стр. 486).

2. «Нюрнбергский процесс... Сборник материалов», т. 2, стр. 62.

3. «Правда», 1 февраля 1936 г.

4. Во-первых, франко-советский пакт носил оборонительный характер. Речь шла не об «окружении Германии» с целью нападения на нее, а об обороне от германской агрессии. Пакт был открыт и для самой Германии, если бы она пожелала отказаться от агрессии и встать на путь мирной политики. Во-вторых, франко-советский договор не противоречил Локарнскому пакту, так как ст. 2 последнего делала исключение из принципа отказа от войны в случае необходимости выполнения его участниками обязательств в соответствии со ст. ст. 16 и 17 устава Лиги наций о взаимной помощи против агрессора.

5. «The New York Times», Oct. 25, 1935.

6. «The Times», Jan. 18, 1936.

7. A. François-Ponce t, Souvenirs d'une ambassade à Berlin. Septembr 1931 — Octobre 1938, P., 1958, p. 248.

8. «PHN», Bd. XXXIV. Dok. C-159, S. 644.

9. «PHN», Bd. XXXIV, Dok. С-159. S. 644.

10. G. Meinck, Hitler und die deutsche Aufrüstung 1933—1937, S. 152.

11. «Documents on British Foreign Policy 1919—1939», Second Series, vol. VI, L., 1958, p. 783.

12. По словам французской журналистки Ж. Табуи, Гитлер заявил генералам: «Нет даже необходимости выдавать вашим солдатам боеприпасы, так как им не придется сделать ни одного выстрела» (Женевьева Табуи, Двадцать лет дипломатической борьбы, ИЛ, 1960, стр. 313).

13. «Wehrwissenschaftliche Rundschau», 1956, Heft 12, S. 679.

14. «Dokumente der deutschen Politik», Bd. 4, В., 1942, S. 125 f.

15. W. Сhurсhill, The Second World War, vol. I, p. 175.

16. См. «Правда», 9 марта 1936 г.

17. «Observer», March 8, 1936.

18. «Daily Herald», March 9, 1936.

19. F. Hesse, Das Spiel um Deutschland, München, 1953, S. 52.

20. M. Gärtner, Botschafterin des Guten Willens, Bonn, 1955, S. 319.

21. М. Литвинов, Против агрессии, Госполитиздат, 1938, стр. 13—14.

22. См. «Правда», 24 марта 1936 г.

23. Е. Kordt, Wahn und Wirklichkeit, S. 78.

24. M. Fuсhs, Showdown in Vienna, N. Y., 1939, pp. 34—35.

25. Starhemberg, Between Hitler and Mussolini, L., 1942, pp. 191—192.

26. M. Fuchs, Un pacte avec Hitler, P., 1938, p. 19.

27. «Dokumente der deutschen Politik», Bd. 4, S. 158.

28. «Documents on German Foreign Policy 1918—1945», Series D, vol. I, L., 1949, pp. 280—281.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты