Библиотека
Исследователям Катынского дела

На правах рекламы:

Обратите внимание уведомление о контролируемой сделке.

План «Барбаросса»

1

Вечером 18 декабря 1940 г. Гитлер подписал директиву № 21 (план «Барбаросса»). Она являлась настолько секретной, что была изготовлена всего в девяти экземплярах, из которых три были вручены главнокомандующим сухопутных войск, военно-воздушных сил и военно-морского флота, а шесть заперты в сейфе главного штаба верховного командования.

На следующий день, 19 декабря, в 12 часов дня Гитлер устроил официальный прием советскому послу в Германии Деканозову по случаю вступления его в эту должность, хотя посол уже около месяца находился в Берлине и ожидал приема для вручения верительных грамот. Прием продолжался 35 минут. Гитлер был любезен с Деканозовым и не скупился на комплименты. Он даже извинился, что по условиям военного времени не смог принять советского посла раньше. Гитлер, искусно разыгрывая сцену взаимного доверия и понимания между Германией и СССР, заверил посла, что Германия не имеет никаких претензий к Советскому Союзу.

В то время, когда Деканозов мирно беседовал с Гитлером, тут же, в имперской канцелярии, а также в министерстве Риббентропа и в штабе Кейтеля шла напряженная тайная работа по подготовке планов войны против СССР. Гитлер, приняв столь важное решение, отправился к войскам, находившимся на Западе, отпраздновать с ними рождественские праздники.

Заведенная же пружина военной машины делала свое коварное дело. В войска вскоре была направлена совершенно секретная директива фюрера № 21. В ней излагалось основное политическое и стратегическое кредо фашистской агрессии против Советского Союза. Ниже мы приводим эту директиву полностью.

ДИРЕКТИВА № 21 (Вариант «Барбаросса»)

Немецкие вооруженные силы должны быть готовы к тому, чтобы еще до окончания войны с Англией победить путем быстротечной военной операции Советскую Россию (вариант «Барбаросса»).

Для этого армия должна будет использовать все состоящие в ее распоряжении соединения с тем лишь ограничением, что оккупированные области должны быть защищены от всяких неожиданностей.

Задача военно-воздушных сил будет заключаться в том, чтобы высвободить для восточного фронта силы, необходимые для поддержки армии, с тем, чтобы можно было рассчитывать на быстрое проведение наземной операции, а также на то, чтобы разрушения восточных областей Германии со стороны вражеской авиации были бы наименее значительными.

Основное требование заключается в том, чтобы находящиеся под нашей властью районы боевых действий и боевого обеспечения были полностью защищены от воздушного нападения неприятеля и чтобы наступательные действия против Англии и в особенности против ее путей подвоза отнюдь не ослабевали.

Центр тяжести применения военного флота остается и во время восточного похода направленным преимущественно против Англии.

Приказ о наступлении на Советскую Россию я дам в случае необходимости за восемь недель перед намеченным началом операции.

Приготовления, требующие более значительного времени, должны быть начаты (если они еще не начались) уже сейчас и доведены до конца к 15.V—41.

Особое внимание следует обратить на то, чтобы не было разгадано намерение произвести нападение.

Приготовления верховного главнокомандования должны вестись исходя из следующих основных положений:

Общая цель

Находящиеся в западной части России войсковые массы русской армии должны быть уничтожены в смелых операциях с глубоким продвижением танковых частей. Следует воспрепятствовать отступлению боеспособных частей в просторы русской территории.

Затем путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русская авиация уже не будет в состоянии совершать нападения на германские области. Конечной целью операции является отгородиться от азиатской России по общей линии Архангельск—Волга. Таким образом, в случае необходимости остающаяся у России последняя промышленная область на Урале сможет быть парализована с помощью авиации.

В ходе этих операций Балтийский флот русских быстро потеряет свои опорные пункты и таким образом перестанет быть боеспособным.

Уже в начале операции следует путем мощных ударов предотвратить возможность действенного вмешательства со стороны русской авиации.

Предполагаемые союзники и их задачи

1. На флангах нашей операции мы можем рассчитывать на активное участие Румынии и Финляндии в войне против Советской России.

Верховное командование германской армии своевременно согласует и установит, в какой форме вооруженные силы обеих стран будут при их вступлении в войну подчинены германскому командованию.

2. Задача Румынии будет заключаться в том, чтобы совместно с наступающей там группой вооруженных сил сковать находящиеся против нее силы противника, а в остальном — нести вспомогательную службу в тыловом районе.

3. Финляндия должна будет прикрывать наступление немецкой десантной северной группы (части XXI группы), которая должна прибыть из Норвегии, а затем оперировать совместно с нею. Кроме того, на долю Финляндии возлагается ликвидация русских сил в Ханко.

4. Можно рассчитывать на то, что не позже, чем начнется операция, шведские железные дороги и шоссе будут предоставлены для продвижения немецкой северной группы.

Проведение операции

Армия в соответствии с вышеизложенными целями:

В районе военных действий, разделенном болотами р. Припяти на северную и южную половины, центр тяжести операции следует наметить севернее этой области. Здесь следует предусмотреть две армейские группы.

Южной из этих двух групп, образующей центр общего фронта, предстоит задача с помощью особо усиленных танковых и моторизованных частей наступать из района Варшавы и севернее ее и уничтожить русские вооруженные силы в Белоруссии. Таким образом должна быть создана предпосылка для проникновения больших сил подвижных войск на север с тем, чтобы во взаимодействии с северной армейской группой, наступающей из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда, уничтожить войска противника, сражающиеся в Прибалтике. Лишь после обеспечения этой неотложной задачи, которая должна завершиться захватом Ленинграда и Кронштадта, следует продолжать наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности — Москвой.

Только неожиданно быстрое уничтожение сопротивляемости русской армии могло бы позволить стремиться к одновременному завершению обоих этапов операции.

Основной задачей XXI группы во время восточной операции остается по-прежнему оборона Норвегии. Имеющиеся сверх этого силы следует обратить на севере (горный корпус) в первую очередь на обеспечение области Петсамо и его рудных шахт, а также трассы Северного Ледовитого океана, а затем совместно с финскими вооруженными силами продвинуться к Мурманской железной дороге, чтобы прервать снабжение сухим путем Мурманской области.

Сможет ли быть проведена подобная операция с помощью более мощных немецких вооруженных сил (2—3 дивизии) из района Рованиэми и южнее его, — зависит от готовности Швеции предоставить свои железные дороги для этого наступления.

Основным силам финской армии будет поставлена задача в соответствии с успехами немецкого северного фланга сковать как можно больше русских сил путем нападения западнее или по обеим сторонам Ладожского озера, а также овладеть Ханко.

Основной задачей армейской группы, расположенной южнее припятских болот, является наступление из района Люблина в общем направлении на Киев, чтобы мощными танковыми силами быстро продвинуться во фланг и в тыл русских сил и затем напасть на них при их отходе к Днепру.

Германо-румынской армейской группе на правом фланге предстоит задача:

а) оборонять румынскую территорию и, таким образом, южный фланг всей операции;

в) в ходе нападения на северном фланге южной армейской группе сковать находящиеся против нее силы неприятеля, а в случае успешного развития событий путем преследования, во взаимодействии с воздушными силами, препятствовать организованному отходу русских через Днестр.

На севере — быстрое достижение Москвы. Захват этого города означает как с политической, так и с хозяйственной стороны решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишаются важнейшего железнодорожного узла.

Воздушные вооруженные силы:

Их задача будет заключаться в том, чтобы по возможности парализовать и ликвидировать воздействие русской авиации, а также в том, чтобы поддерживать операции армии на ее решающих направлениях, а именно: центральной армейской группы и на — решающем фланговом направлении — южной армейской группы. Русские железные дороги должны быть перерезаны в зависимости от их значения для операции преимущественно на их важнейших ближайших объектах (мостах через реки) путем их захвата смелой высадкой парашютных и авиадесантных частей.

В целях сосредоточения всех сил для борьбы против неприятельской авиации и непосредственной поддержки армии не следует во время главных операций совершать нападения на оборонную промышленность. Только по окончании операции против средств сообщения такие нападения станут в порядок дня, и в первую очередь на Уральскую область.

Военно-морской флот:

Военно-морскому флоту в войне против Советской России предстоит задача, защищая собственное побережье, воспрепятствовать выходу неприятельских военно-морских сил из Балтийского моря. Ввиду того, что по достижении Ленинграда русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безвыходном положении, следует избегать перед этим более значительных морских операций.

После ликвидации русского флота задача будет состоять в том, чтобы полностью обеспечить снабжение северного фланга армии морским путем (очистка от мин!).

Все распоряжения, которые будут отданы главнокомандующими на основании настоящего указания, должны совершенно определенно исходить из того, что речь идет о мерах предосторожности на тот случай, если Россия изменит свое отношение к нам, которого она придерживалась до сих пор.

Число офицеров, привлекаемых для предварительной подготовки, должно быть как можно более ограниченным, в дальнейшем сотрудники должны привлекаться как можно позже и посвящены лишь в объеме, необходимом для непосредственной деятельности каждого отдельного лица. Иначе возникает опасность, что из-за огласки наших приготовлений, реализация которых пока вовсе еще не решена, могут возникнуть тяжелейшие политические и военные последствия.

Ожидаю от главнокомандующих докладов о их дальнейших намерениях, основанных на настоящем указании.

О намеченных приготовлениях и их ходе во всех войсковых частях доносить мне через верховное главнокомандование (ОКВ).

Завизировали Йодль, Кейтель.
Подписано: Гитлер1

Из приведенного документа видно, что основной стратегический замысел плана «Барбаросса» сводился к тому, чтобы внезапным мощным ударом уничтожить советские войска, расположенные на западе СССР, с последующим глубоким продвижением германских танковых частей для воспрепятствования отступлению войск Красной Армии в глубь страны.

Следует отметить, что эти планы не оставались неизменными. Гитлер в своих многочисленных речах и директивах, которые он отдавал вермахту, не раз возвращался к определению целей войны против СССР, а также средств и способов их достижения. Об этом он говорил и до и после нападения. Гитлер то уточнял, то разъяснял отдельные военно-политические и стратегические аспекты плана нападения.

И даже тогда, когда в круговорот войны были вовлечены основные силы вермахта, когда немецко-фашистские войска уже вторглись на территорию Советского Союза, Гитлер продолжал «разъяснять» своим генералам цели и задачи предпринятого вторжения. Примечательна в этом отношении его записка от 22 августа 1941 г. Она появилась в связи с возникшими разногласиями командования ОКВ (Кейтеля и Йодля) и командования ОКХ (Браухича и Гальдера). Это побудило Гитлера еще раз рассмотреть принципиальные вопросы войны против СССР.

В чем же состояла их суть в трактовке Гитлера?

Цель настоящей кампании, подчеркивал он в своей записке, состоит в том, чтобы окончательно уничтожить Советский Союз как континентальную державу. Не завоевать, не захватить, а именно уничтожить как социалистическое государство со всеми его политическими и общественными учреждениями.

Гитлер указывал на два пути достижения этой цели: во-первых, уничтожение людских ресурсов Советских Вооруженных Сил (не только существующих вооруженных сил, но и их ресурсов); во-вторых, захват или разрушение экономической базы, которая может послужить воссозданию вооруженных сил. В записке подчеркивалось, что это имеет более решающее значение, нежели захват и уничтожение предприятий, занимающихся переработкой сырья, так как предприятия могут быть восстановлены, возместить же потери угля, нефти, железа совершенно невозможно.

Говоря о задачах ведения войны против СССР, Гитлер требовал разгромить Советские Вооруженные Силы, не допустить их воссоздания. Для этого необходимо прежде всего захватить или уничтожить сырьевые источники и промышленные предприятия.

Кроме того, указывал Гитлер, необходимо учесть и такие моменты, которые имеют значение для Германии. А именно: во-первых, возможно быстрый захват Прибалтики с целью обеспечения Германии от ударов советской авиации и военно-морского флота из этих районов; во-вторых, скорейшую ликвидацию русских военно-воздушных баз на побережье Черного моря, прежде всего в районе Одессы и в Крыму. Далее в записке подчеркивалось: «Данное мероприятие для Германии при определенных обстоятельствах может иметь жизненно важное значение, ибо никто не может дать гарантии в том, что в результате налета авиации противника не будут разрушены пока единственные находящиеся в нашем распоряжении нефтяные промыслы (речь идет о румынских нефтепромыслах. — П.Ж.). А это как раз может иметь для продолжения войны такие последствия, которые трудно предвидеть. Наконец, из соображений политического характера крайне необходимо как можно быстрее выйти в районы, откуда Россия получает нефть, не только для того, чтобы лишить ее этой нефти, а прежде всего для того, чтобы дать Ирану надежду на возможность получения в ближайшее время практической помощи от немцев в случае сопротивления угрозам со стороны русских и англичан.

В свете вышеупомянутой задачи, которую нам предстоит выполнить на севере этого театра войны, а также в свете задачи, стоящей перед нами на юге, проблема Москвы по своему значению существенно отступает на задний план. Я категорически обращаю внимание на то, что все это не новая установка, она уже была точно и ясно сформулирована мною перед началом операции»2.

Но если это была не новая установка, то почему Гитлер так пространно и нервозно писал об этом своим генералам в тот момент, когда германские войска уже вторглись на территорию СССР?

Тут необходимо учитывать одно обстоятельство. Среди высшего генералитета не было единства в определении стратегических направлений и средств для решения военно-политических задач. Если Гитлер считал, что в первую очередь надо достичь экономических целей — захватить Украину, Донецкий бассейн, Северный Кавказ и таким образом получить хлеб, уголь и нефть, то Браухич и Гальдер на первый план выдвигали уничтожение Советских Вооруженных Сил, рассчитывая, что после этого будет уже нетрудно осуществить политические и экономические задачи.

Рундштедт, командовавший группой армий «Юг», был уверен, что выиграть войну одной кампанией в несколько месяцев невозможно. Война может затянуться надолго, говорил он, и поэтому в 1941 г. все усилия следует сосредоточить на одном северном направлении, овладеть Ленинградом и его районом. Войска же групп армий «Юг» и «Центр» должны выйти на линию Одесса—Киев—Орша—озеро Ильмень.

Такие соображения Гитлер отвергал самым решительным образом, так как они разрушали основную концепцию доктрины «блицкрига».

Но проблема Москвы для него оставалась мучительной. Овладение столицей Советского Союза имело бы огромный международный резонанс. Гитлер это прекрасно понимал и всемерно стремился к этой цели. Но как достичь ее? Идти путем Наполеона? Опасно. Лобовым ударом можно загубить армию и не добиться желаемых результатов. В военном деле прямой путь не всегда бывает кратчайшим. Понимание этого заставляло Гитлера и его генералов маневрировать, искать наиболее рациональный путь решения проблемы.

Существование различных взглядов свидетельствовало о серьезных разногласиях среди высшего генералитета немецко-фашистской армии по стратегическим вопросам ведения войны против Советского Союза. Хотя генеральный штаб самым тщательным образом подготовился к войне и все, что можно было сделать перед началом кампании, было сделано, однако первые же трудности привели к новым столкновениям между верховным командованием вооруженных сил и командованием сухопутных сил.

Непредвиденный ход войны заставил Гитлера и его стратегов вносить серьезные изменения в первоначальные планы и расчеты. После овладения Смоленском гитлеровское командование вынуждено было решать проблему: куда наступать дальше — на Москву или повернуть значительную часть сил с Московского направления на юг и добиваться решающих успехов в районе Киева?

Возросшее перед Москвой сопротивление советских войск склоняло Гитлера ко второму пути, который позволял, по его мнению, не приостанавливая наступления на других направлениях, быстро захватить Донецкий бассейн и богатые сельскохозяйственные районы Украины.

Браухич и Гальдер, естественно, были недовольны таким решением. Они попытались возражать Гитлеру и в специальном докладе доказывали ему, что необходимо сосредоточить основные усилия на центральном направлении и добиваться быстрейшего овладения Москвой. Ответ Гитлера последовал незамедлительно: «Соображения командования сухопутных сил относительно дальнейшего хода операций на востоке от 18 августа не согласуются с моими решениями. Я приказываю следующее: главнейшей задачей до наступления зимы является не взятие Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на Дону и лишение русских возможности получать нефть с Кавказа; на севере — окружение Ленинграда и соединение с финнами»3.

Гитлер разъяснял Браухичу, что взятие Крыма имеет колоссальное значение для обеспечения поставок нефти из Румынии, что только после достижения этой цели, а также окружения Ленинграда и соединения с финскими войсками освободятся достаточные силы и создадутся предпосылки для нового наступления на Москву.

Но общий замысел необходимо было конкретно воплотить в стратегических, оперативных и тактических планах, чтобы он обрел ту форму действий, которые должны были, по расчетам немецких стратегов, привести к успешному достижению их целей.

2

План «Барбаросса» — это не только гитлеровская директива № 21, в которой были изложены лишь основные политические и стратегические цели войны против СССР. Этот план включал в себя целый комплекс дополнительных директив и распоряжений главного штаба ОКБ и генерального штаба ОКХ по планированию и практической подготовке нападения на Советский Союз.

Подписание Гитлером плана «Барбаросса» послужило началом второго периода подготовки войны против СССР. В это время подготовка нападения приняла более широкий размах. Теперь она включала детальную разработку планов всех видов вооруженных сил, планов сосредоточения и развертывания воинских частей, подготовку театра военных действий и войск для наступления.

Наиболее важными из этих документов являлись: директивы по сосредоточению войск и по дезинформации, инструкция об особых областях к директиве № 21 (плану «Барбаросса»), указания о применении пропаганды по варианту «Барбаросса», директива главнокомандующему оккупационных войск в Норвегии о его задачах согласно плану «Барбаросса».

Важным планирующим документом была «Директива по сосредоточению войск», изданная 31 января 1941 г. главным командованием сухопутных войск и разосланная всем командующим группами армий, танковыми группами и командующим армиями. В ней определялись общие цели войны, задачи групп армий и входивших в них полевых армий и танковых групп, устанавливались разграничительные линии между ними, предусматривались способы взаимодействия сухопутных войск с военно-воздушными и военно-морскими силами, определялись общие принципы сотрудничества с румынскими и финскими войсками. Директива имела 12 приложений, содержавших распределение сил, план переброски войск, карту разгрузочных районов, расписание переброски сил из районов размещения и выгрузки их в исходные районы, данные о положении советских войск, карты с объектами для полетов авиации, распоряжения по связи и снабжению.

Ставка главного командования сухопутных войск Германии особенно строго предупреждала о скрытности и строжайшей секретности проведения всех мероприятий, связанных с подготовкой к нападению на СССР. В директиве указывалось на необходимость ограничить количество офицеров, привлекаемых к разработке планов, причем они должны быть осведомлены лишь настолько, чтобы могли решать поставленную перед ними конкретную задачу. Круг полностью осведомленных лиц ограничивался командующими группами армий, командующими армиями и корпусами, начальниками их штабов, обер-квартирмейстерами и первыми офицерами генерального штаба4.

Через два дня после подписания «Директивы по сосредоточению войск», 3 февраля 1941 г., на совещании, состоявшемся в Берхтесгадене, Гитлер в присутствии Кейтеля и Йодля заслушал подробный доклад Браухича и Паулюса5 (Гальдер находился в отпуске). Оно длилось шесть часов. Гитлер, в целом одобрив разработанный генеральным штабом оперативный план, заявил: «Когда начнутся операции «Барбаросса», мир затаит дыхание и не сделает никаких комментариев»6.

В развитие плана «Барбаросса» главным штабом ОКВ была разработана и 7 апреля 1941 г. издана директива командующему войсками в Норвегии о задачах германских оккупационных войск и финской армии. В директиве предлагалось, во-первых, с началом вторжения на территорию СССР основных сил германской армии оборонять область Петсамо и совместно с финскими войсками обеспечить ее защиту от нападения с воздуха, моря и суши, причем особенно подчеркивалась важность никелевых рудников, имевших большое значение для военной промышленности Германии; во-вторых, овладеть Мурманском — важным опорным пунктом Красной Армии на Севере — и не допускать никакой связи с ним; в-третьих, как можно быстрее занять полуостров Ханко.

Командующему войсками в Норвегии указывалось: область Петсамо, являющуюся опорным пунктом на правом фланге северного норвежского побережья, ни в коем случае нельзя оставлять вследствие большого значения находящихся там никелевых рудников;

русская база Мурманск летом и особенно с началом сотрудничества России с Англией приобрела большее значение, чем она имела в последнюю финско-русскую войну. Поэтому важно не только перерезать коммуникации, ведущие к городу, но и захватить его, ибо морские коммуникации, связывающие Мурманск с Архангельском, другим путем не могут быть перерезаны;

полуостровом Ханко желательно овладеть как можно раньше. Если его захват не может быть осуществлен без помощи германских вооруженных сил, то финские войска должны выждать, пока немецкие войска, особенно штурмовая авиация, в состоянии будут оказать им помощь;

военно-морской флот наряду с перевозкой войск для перегруппировки сил в Норвегии и Балтийском море обязан обеспечить оборону берегов и порта Петсамо и содержание в боевой готовности судов для операции «Северный олень» в Северной Норвегии;

авиации надлежало поддерживать операции, проводившиеся с территории Финляндии, а также систематически разрушать портовые сооружения в Мурманске, блокировать канал Северного Ледовитого океана путем постановки мин и затапливания судов.

В соответствии с директивой главного штаба ОКВ командование и штаб оккупационных войск в Норвегии разработали план сосредоточения, развертывания и проведения операций по захвату Мурманска, Кандалакши и выходу к Белому морю.

Все эти довольно детально разработанные планы вторжения утверждались Гитлером. Но одна проблема по-прежнему оставалась нерешенной. Гитлера мучил вопрос: как сохранить в тайне подготовку нападения на СССР? И хотя в плане «Барбаросса» акцентировалось внимание на соблюдении строжайшей тайны и подчеркивалось, что «из-за огласки наших приготовлений... могут возникнуть тяжелейшие политические и военные последствия», хотя были даны указания командующим о скрытности переброски войск с Запада на Восток, всего этого было явно недостаточно. Ведь речь шла не о переброске дивизии или корпуса. Необходимо было подтянуть к советским границам многомиллионную армию с огромным количеством танков, орудий, автомашин. Утаить это было невозможно.

Выход оставался один — обмануть, ввести в заблуждение общественное мнение как внутри страны, так и за рубежом. С этой целью главный штаб ОКВ по распоряжению Гитлера разработал целую систему дезинформационных мероприятий.

15 февраля 1941 г. главный штаб верховного командования издал специальную «Директиву по дезинформации». В ней отмечалось, что дезинформационные мероприятия должны проводиться с целью маскировки приготовления к операции «Барбаросса». Эта главная цель была положена в основу всех мероприятий по дезинформации. На первом этапе (примерно до апреля 1941 г.) сосредоточение и развертывание войск по плану «Барбаросса» должно объясняться как обмен силами между Западной и Восточной Германией и подтягивание эшелонов для проведения операции «Марита»7. На втором этапе (с апреля до вторжения на территорию СССР) стратегическое развертывание изображалось величайшим дезинформационным маневром, который якобы проводился с целью отвлечения внимания от приготовлений для вторжения в Англию.

В директиве по осуществлению дезинформации указывалось: «Несмотря на значительное ослабление приготовлений к операции «Морской лев», необходимо делать все возможное для того, чтобы в своих войсках сохранить впечатление, что подготовка к высадке в Англию, если даже и в совершенно новой форме, ведется, хотя подготовленные для этой цели войска отводятся в тыл до определенного момента. Необходимо как можно дольше держать в заблуждении относительно действительных планов даже те войска, которые предназначены для действий непосредственно на Востоке».

Общее руководство осуществлением дезинформации возлагалось на отдел разведки и контрразведки главного штаба вооруженных сил. Его начальник Канарис лично определял формы и методы распространения дезинформации, а также те каналы, по которым она должна осуществляться. Он же руководил изготовлением и передачей целесообразных дезинформационных сведений своим атташе в нейтральных странах и атташе этих стран в Берлине. «В общем, — отмечалось в директиве, — дезинформация должна иметь форму мозаичной картины, которая определяется общей тенденцией».

Главному штабу вооруженных сил вменялось в обязанность обеспечить согласованность действий, которые проводились в целях дезинформации главными командованиями сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил, с деятельностью службы информации. По договоренности с главными командованиями и управлениями разведки и контрразведки главный штаб вооруженных сил должен был периодически в зависимости от обстановки пополнять имевшиеся общие инструкции новыми инструкциями по дезинформации. Ему, в частности, поручалось определить:

на протяжении какого времени предполагаемые перевозки войск по железной дороге следует представлять в свете нормального обмена войск между Западом — Германией — Востоком;

какие перевозки в направлении на Запад могут быть использованы при контршпионаже в качестве дезинформации «Вторжение»;

каким образом следует распространять слухи о том, что военно-морской флот и авиация в последнее время воздерживались от действий согласно плану независимо от метеорологических условий, для того чтобы сберечь силы для большого наступления, связанного с вторжением в Англию;

каким образом должна проводиться подготовка к мероприятиям, которые предстоит начать по сигналу «Альбион»8.

Главному командованию сухопутных войск вменялось в обязанность проконтролировать, возможно ли будет связанные с подготовкой к операции «Барбаросса» мероприятия — введение в целях дезинформации максимального графика перевозок, запрет отпусков и т. д. — увязать во времени с началом операции «Марита».

Особенно важное значение придавалось распространению дезинформационных сведений об авиадесантном корпусе, который будто бы предназначался против Англии (прикомандирование английских переводчиков, выпуск из печати новых английских топографических материалов и др.). В директиве по дезинформации подчеркивалось: «Чем больше будет сосредоточение сил на Востоке, тем больше необходимости пытаться поддерживать в общественном мнении неопределенность относительно наших планов. С этой целью главное командование сухопутных сил совместно с управлением разведки и контрразведки главного штаба вооруженных сил должно подготовить все необходимое для внезапного «оцепления» определенных районов на Канале и в Норвегии. При этом не столь важно провести оцепление совершенно точно с введением в действие крупных сил, сколько важно произвести сенсацию соответствующими мероприятиями. Проведением этой демонстрации, а также других мероприятий, как-то установкой технического имущества, которое неприятельская разведка может принять за неизвестные до сих пор «ракетные батареи», преследуется одна цель — создать видимость предстоящих «сюрпризов» против английского острова.

Чем усиленней будет проводиться подготовка к операции «Барбаросса», тем труднее станет поддерживать успех дезинформации. Но, несмотря на то, что помимо засекречивания, в этом отношении должно быть сделано все возможное в свете выше приведенной инструкции, желательно, чтобы все инстанции, причастные к готовящейся операции, проявляли собственную инициативу и вносили свои предложения».

Отдел разведки и контрразведки главного штаба вооруженных сил проделал большую работу по распространению ложных сведений, связанных с переброской войск на Восток и их сосредоточением вблизи советско-германской границы. Для обмана населения Германии и народов других стран, а также для того, чтобы до поры до времени держать в неведении свои войска, были использованы радио, печать, дипломатическая переписка, распространение заведомо ложных информаций.

Следует признать, что проводившаяся в широком масштабе дезинформация в сочетании с секретностью переброски и сосредоточения войск позволила гитлеровскому командованию добиться положительных результатов в подготовке внезапного вторжения на территорию СССР.

Зимой и весной 1941 г. подготовка к нападению на Советский Союз принимала все более широкий размах. Она охватила все основные звенья военного аппарата. У Браухича и Гальдера происходили непрерывные совещания. Сюда то и дело вызывались главнокомандующие групп войск и их штабные начальники. Один за другим прибывали представители финской, румынской и венгерской армий. В штабах согласовывались и уточнялись планы. 20 февраля в генеральном штабе сухопутных войск состоялось обсуждение оперативных планов групп армий. Им была дана в целом положительная оценка. Гальдер записал в этот день в своем дневнике: «Наше совместное обсуждение имело самые лучшие результаты»9.

В штабах групп армий в феврале — марте проводились военные игры, на которых по этапам проигрывались действия войск и порядок организации их снабжения. Большая военная игра с участием начальника генерального штаба Гальдера, командующих и начальников штабов армий была проведена в штабе группы армий «А» («Юг») в Сен-Жермене (около Парижа). Отдельно проигрывались действия танковой группы Гудериана.

После доработки планы групп армий и отдельных армий были доложены 17 марта 1941 г. Гитлеру. Сделав общие замечания, он указал на необходимость строить планы операции с учетом тех сил, которыми располагала Германия, так как финские, румынские и венгерские войска обладали ограниченными наступательными возможностями. «Мы можем с уверенностью рассчитывать только на немецкие войска», — заявил Гитлер.

Осуществляя контроль за планированием наступательных операций армейских групп и армий, генеральный штаб одновременно проводил большую работу по организации разведки и получению сведений о состоянии экономики СССР, о количестве и качестве Советских Вооруженных Сил, о группировке Красной Армии на западных границах, о характере укреплений. Отдел аэрофоторазведки штаба ВВС периодически производил аэрофотосъемку пограничных районов, сообщая данные о ее результатах генеральному штабу ОКХ и штабам групп армий.

Однако, несмотря на усилия, предпринятые германской разведкой, лично адмиралом Канарисом и полковником Кинцелем по организации разведывательной сети, им не удалось добыть те сведения, которыми интересовался генеральный штаб.

В дневнике Гальдера часто встречаются заметки, указывающие на неясность общей картины группировки советских войск, на отсутствие точных сведений об укреплениях и т. д. Генерал Блюментрит, близко стоявший тогда к генеральному штабу, жаловался, что при подготовке к нападению на СССР (Блюментрит осенью 1940 г. был назначен начальником штаба 4-й армии) им было очень трудно составить ясное представление о Советской России и ее армии. «У нас, — писал он, — было мало сведений относительно русских танков. Мы понятия не имели о том, сколько танков в месяц способна произвести русская промышленность... О боевой мощи русской армии мы тоже не имели точных данных»10.

Правда, по словам Гальдера, к началу марта 1941 г. группировка советских войск стала несколько яснее для генерального штаба11. Но теперь, когда генштаб располагал некоторыми обобщенными данными о группировке советских войск и материалами аэрофотосъемок, у него не было никаких оснований считать, что советские войска готовятся первыми нанести удар. Гальдер в результате анализа всех имевшихся у него материалов пришел к выводу о несостоятельности такого мнения. 6 апреля 1941 г. он записал в своем дневнике: «Главнокомандующий полагает, что не исключена возможность вторжения русских в Венгрию и Буковину. Я же считаю это совершенно невероятным»12.

На заключительном этапе подготовки Германии к войне против Советского Союза (май—июнь 1941 г.) генеральный штаб занимался вопросами сосредоточения и развертывания войск. Особенностью стратегического развертывания немецко-фашистской армии являлось то, что оно проводилось неравномерно. Если за три с половиной месяца были переброшены с Запада на Восток 42 дивизии, то за последний месяц до начала вторжения (с 25 мая по 22 июня) — 47 дивизий. Генеральный штаб разрабатывал графики переброски войск, заботился о создании запасов боеприпасов, горючего и продовольствия, об обеспечении инженерно-саперных и дорожностроительных частей инженерным, и прежде всего мостовым, имуществом, об организации устойчивой связи между всеми армейскими звеньями.

Следует отметить еще одну сферу деятельности германского генерального штаба, связанную с подготовкой к войне против СССР, а именно мероприятия по организации управления на захваченной территории и пропаганды среди германских и советских войск и населения.

В подписанной 13 марта 1941 г. начальником главного штаба Кейтелем специальной инструкции об особых областях к директиве № 21 определялось положение, согласно которому захваченные области Советского Союза должны быть, как только позволит обстановка, разделены на отдельные государства и управляться собственными правительствами. Рейхсфюрер СС Гиммлер по поручению Гитлера подготавливал здесь систему политического управления, вытекавшую из окончательной и решительной борьбы двух противоположных политических систем.

В частности, предусматривалось по мере развития операции «Барбаросса» разделить оккупированные территории с учетом национальности вначале на три области: Северную (куда должны войти прибалтийские республики), Центральную (Белоруссия) и Южную (Украина). В этих областях, находящихся за районом боевых действий, сразу же по мере их оккупации должны были организовываться собственные политические управления во главе с рейхскомиссарами, назначавшимися фюрером и лично ему подчиненными. Для проведения военных мероприятий (главным образом борьба с партизанами) назначались командующие оккупационными войсками и выделялись довольно значительные силы полиции.

Основная задача оккупационных властей, как подчеркивалось в специальных указаниях, состояла в том, чтобы использовать экономику, все материальные ценности, людские ресурсы для нужд германского хозяйства и для обеспечения и снабжения войск всем необходимым. При этом мероприятия, имевшие военное значение, должны были проводиться в первую очередь и беспрекословно выполняться.

Единое руководство эксплуатацией экономики оккупированных областей (грабеж всех материальных ценностей, продовольствия, скота, угон советских людей в Германию и т. д.) поручалось Герингу, который имел для этой цели в своем распоряжении Управление военной экономики и промышленности. Совещание, состоявшееся 3 апреля 1941 г. в штабе ОКВ, признало необходимым иметь общую инструкцию, в которой были бы определены задачи и права командующего на оккупированной территории. Участникам этого совещания были вручены проекты структуры и штаты военной организации оккупированных областей Советского Союза.

Высшим соединением являлся корпус, состав которого в основном комплектовался из армии. Формирование штабов корпусов проводилось в Штеттине, Берлине и Вене заблаговременно в мобилизационном порядке и должно было закончиться 1 июня 1941 г.

Исполнительная власть на театре военных действий передавалась командованию германской армии. «Для выполнения всех военных задач в новых областях, организованных в тылу театра военных действий, учреждаются командующие вооруженными силами, которые подчиняются начальнику штаба верховного главнокомандования вооруженными силами. Командующий вооруженными силами является высшим представителем вооруженных сил в соответствующей области и осуществляет верховную военную власть»13.

На командующего оккупационными войсками возлагались задачи: осуществлять тесное сотрудничество с органами СС и полиции, полностью использовать экономические ресурсы области для нужд германского хозяйства и обеспечения войск, охранять коммуникации и военные объекты, вести борьбу против саботажа, диверсий и партизан. Известно, что гитлеровцы в полной мере пользовались предоставленными им правами. Они беспощадно грабили население, совершали массовые убийства и террор.

12 мая 1941 г. Кейтель подписал еще одну директиву, в которой требовал уничтожать всех захваченных в плен советских политических работников14.

Нетрудно понять, как далеки от истины рассуждения В. Герлица о глубоких идеологических и политико-мировоззренческих разногласиях, якобы возникших внутри генерального штаба в связи с появлением этих документов. «Приказ о комиссарах, — писал В. Герлиц, — привел многих генералов в ужас... они оказались перед дилеммой: выполнение долга согласно присяге или следование велениям совести». Зверские расправы с коммунистами, расстрелы и повешение комиссаров генералитет неизменно пытался оправдать спасительным тезисом: мы стояли вне политики, а лишь выполняли свой солдатский долг.

В настоящее время исследователи располагают еще одним документом германского генерального штаба, раскрывающим уже не военную, а пропагандистскую его деятельность. В начале июня 1941 г. главный штаб ОКВ издал и разослал подписанные Йодлем «Указания о применении пропаганды по варианту «Барбаросса»»15. В этом документе намечались основные линии антисоветской пропаганды в войсках и среди населения оккупированной территории с помощью печати, радио, листовок, воззваний к населению. Были созданы специальные роты пропаганды, формировавшиеся из опытных нацистских пропагандистов и военных журналистов, снабженные техникой и оборудованием (радиопередатчики, громкоговорящие установки, киноустановки, типографии и т. д.). По нескольку таких рот придавалось группам армий «Север», «Центр», «Юг» и воздушным флотам (всего 17 рот). Это были самостоятельные войска, объединенные в ведомство «начальника частей пропаганды», которое возглавлял генерал-майор Хассо фон Ведель.

На войска пропаганды возлагались в основном две задачи: давать информацию о военных событиях на фронте и вести антисоветскую пропаганду среди советских войск и населения оккупированной территории. Вторая задача являлась главной, и ей придавалось особо важное значение. «Применение всех средств активной пропаганды, — писал Йодль, — в борьбе против Красной Армии обещает больший успех, нежели в борьбе со всеми прежними противниками немецких вооруженных сил. Поэтому имеется намерение применить ее в больших масштабах»16.

3

Помимо подготовки своих вооруженных сил к нападению на СССР германский генеральный штаб играл активную роль в подготовке к войне армий стран-сателлитов: Румынии, Венгрии и Финляндии.

Вопрос о привлечении Румынии к войне против Советского Союза и использовании ее как плацдарма для наступлений был решен еще осенью 1940 г. Бывший румынский премьер-министр Антонеску в своих показаниях подтвердил, что в ноябре 1940 г. Румыния, присоединившись к Тройственному пакту, стала усиленно готовиться к совместному с Германией нападению на СССР.

Уже первая встреча Гитлера с Антонеску, состоявшаяся в ноябре 1940 г. в Берлине, послужила началом сговора между Германией и Румынией о подготовке войны против Советского Союза. Антонеску писал: «Я и Гитлер согласились, чтобы находившаяся в Румынии германская военная миссия продолжала вести работы по перестройке румынской армии по немецкому образцу, а также заключила экономическое соглашение, согласно которому немцы в последующем поставляли в Румынию самолеты марки «Мессершмидт-109», танки, тракторы, зенитную и противотанковую артиллерию, автоматы и другое вооружение, получая взамен от Румынии хлеб и бензин для нужд германской армии.

На поставленный вопрос, можно ли рассматривать мою первую беседу с Гитлером как начало моего сговора с немцами в подготовке войны против Советского Союза, я отвечаю утвердительно»17.

В сентябре 1940 г. в Румынию была направлена военная миссия с целью реорганизации румынской армии по германскому образцу и подготовки ее к нападению на СССР. Миссия, возглавлявшаяся генералами Ганзеном и Шпейделем и состоявшая из многочисленного аппарата военных инструкторов, являлась связующим звеном между германским и румынским генеральными штабами.

По прибытии военной миссии в Румынию начальник генерального штаба румынской армии генерал Моанициу отдал приказ по армии о допуске германских офицеров-инструкторов в части и соединения для реорганизации и переподготовки их в соответствии с уставами германской армии. По заявлению бывшего военного министра Румынии Пантази, к началу войны против Советского Союза вся румынская армия была реорганизована и переподготовлена18.

Активную деятельность развернул германский генеральный штаб по вовлечению в войну Венгрии и подготовке для этого ее армии. Еще в ноябре 1940 г. Гальдер через военного атташе в Будапеште полковника Г. Краппе информировал начальника венгерского генерального штаба Верта о подготовлявшейся войне против Советского Союза, в которой должна была принять участие и Венгрия.

Г. Краппе, ставший к концу войны генерал-лейтенантом, командиром X корпуса СС армейской группы «Висла», сообщил следующее:

«В конце августа 1940 года я был вызван в Берлин на совещание всех военных атташе. Это совещание было созвано по указанию Гитлера и проводилось генералом фон Типпельскирх и начальником отдела полковником фон Мелентин. Оно происходило в здании командования сухопутных сил. 30 августа все участники совещания были приняты Гитлером в здании новой имперской канцелярии.

По возвращении в Венгрию я сообщил начальнику оперативного отдела венгерского генштаба полковнику Ласло об этих докладах. С согласия своего начальника штаба генерала Верт, Ласло просил меня сделать доклад об этом работникам венгерского генштаба и офицерам из военного министерства. Со своей стороны я получил на это разрешение от генерала фон Типпельскирх. Доклад мною был сделан в одном из залов военного министерства перед 40 специально подобранными офицерами и начальниками отделов генштаба. В числе других присутствовали: генерал Верт, военный министр фон Барта, заместитель начальника генштаба генерал Надай и генерал Барабаш.

В октябре 1940 года я получил от ОКХ задание доложить о состоянии укреплений пограничного с Россией района (Прикарпатская Украина). Начальник оперативного отдела полковник Ласло сообщил мне, что пока там имеются только простые противотанковые препятствия, расположенные в глубину на 1—2 км, и что начато строительство бараков для размещения частей. Изыскания, необходимые для строительства бетонных дотов вдоль границы и дорог, будут проведены зимой и весной 1941 года можно будет приступить к строительству. Но прежде всего необходимо ассигнование средств на это строительство. Речь шла как будто о 6 000 000 пенго.

Генерал Верт разрешил мне поездку в автомашине через Мукачево к Ужокскому перевалу; для сопровождения мне дали офицера в чине старшего лейтенанта.

Результат моей инспекционной поездки и сведения, полученные от полковника Ласло, я сообщил в Берлин. Через некоторое время полковник Ласло сообщил мне, что уже отпущены необходимые суммы для строительства этих укреплений».

После подписания плана «Барбаросса» Кейтель в декабре 1940 г. пригласил венгерского министра обороны К. Барта для выработки плана военно-политического сотрудничества Германии и Венгрии. Прибывшая в Берлин в январе 1941 г. венгерская комиссия в составе генерал-полковника К. Барта, начальника оперативного отдела генерального штаба полковника Ласло и начальника 2-го отдела генерального штаба полковника Уйсаси вела длительные переговоры с Кейтелем, Кессельрингом, Гальдером, Йодлем и Канарисом. Во время переговоров с Ласло Гальдер подчеркнул, что германский генеральный штаб будет приветствовать, если Венгрия примет участие в войне против Советского Союза. В результате этих переговоров была достигнута договоренность о выделении ею для этой цели не менее 15 дивизий.

В начале марта 1941 г. Венгрию посетили начальник отдела иностранных армий Востока полковник Кинцель, а в конце марта — генерал-лейтенант Паулюс с группой офицеров генерального штаба. Военная миссия, возглавлявшаяся Паулюсом, вела переговоры с венгерским генеральным штабом относительно определения конкретных военных мероприятий, необходимых для совместных действий. Эти переговоры, по заявлению Паулюса, проходили в деловой обстановке и привели к общему быстрому соглашению обеих сторон.

Германский генеральный штаб уделял большое внимание обеспечению левого крыла фронта в подготовлявшейся войне против Советского Союза. Значительная роль в наступательных действиях на Севере отводилась Финляндии.

В целях предварительного зондирования позиции Финляндии в Берлин в декабре 1940 г. был приглашен начальник генерального штаба финской армии генерал-лейтенант Гейнрикс. В Цоссене на совещании начальников штабов армейских групп и отдельных армий, созванном генеральным штабом ОКХ для ознакомления с планом «Барбаросса», он сделал доклад об опыте советско-финской войны 1939/40 г. Во время своего пребывания в Цоссене Гейнрикс имел несколько встреч с Гальдером, с которым обсуждал проблемы сотрудничества финских и германских войск в случае возникновения германо-советской войны. 30 января 1941 г. Гальдер и Гейнрикс обсуждали уже более конкретные вопросы, связанные с проведением скрытой мобилизации и выбора направлений ударов по обе стороны Ладожского озера19.

Одновременно в Цоссен вызвали командующего оккупационными германскими войсками в Норвегии Фалькенхорста. Ему приказано было доложить свои соображения о проведении наступательных операций в районах Петсамо и Мурманска и разработать оперативный план финско-германского наступления между Ладожским и Онежским озерами.

Присутствовавший в то время в Цоссене начальник штаба германских оккупационных войск в Норвегии полковник Бушенгаген, ставший затем генералом, сообщил следующее:

«В конце декабря 1940 года (приблизительно 20 числа), являясь начальником штаба германских войск в Норвегии в чине полковника, я был приглашен на длившееся несколько дней совещание начальников штабов армий в ОКХ (Верховное командование сухопутных войск) в Цоссен (вблизи Берлина), на котором начальник генштаба генерал-полковник Гальдер изложил план «Барбаросса», предусматривающий нападение на Советский Союз. В тот же период в Цоссене находился начальник генерального штаба финской армии генерал Гейнрикс, который вел там переговоры с генерал-полковником Гальдер. Хотя я и не принимал в них участие, предполагаю, что они касались совместных германо-финских действий в войне Германии против СССР. Тогда же в ОКХ генерал Гейнрикс сделал доклад для высших немецких офицеров о советско-финской войне в 1939 г.

В декабре 1940 года или январе 1941 года я вел переговоры в ОКВ с генералами Йодль и Варлимонт о возможном взаимодействии германских войск в Норвегии и финской армии с началом войны против СССР. Тогда был намечен план наступления на Мурманск.

В соответствии с этими задачами я был уполномочен ОКВ в феврале 1941 года выехать в Хельсинки для переговоров с финским генеральным штабом о совместных операциях против Советского Союза».

Полковник Бушенгаген по поручению главного штаба ОКВ в феврале 1941 г. был направлен в Хельсинки, где вел переговоры с финским генеральным штабом о совместных операциях против СССР. С финской стороны в переговорах участвовали: начальник генштаба Гейнрикс, его заместитель генерал Айре и начальник оперативного отдела полковник Топола. Тогда же Бушенгаген в сопровождении полковника Топола совершил десятидневную поездку с целью рекогносцировки местности в приграничной полосе и определения возможностей размещения войск при нападении на Советский Союз. В результате посещения Бушенгагеном Финляндии был разработан оперативный план совместных операций с финской территории, получивший название «Голубой песец».

Гейнрикс с группой офицеров финского генерального штаба в мае 1941 г. вновь был приглашен в ставку Гитлера — Берхтесгаден. Штаб ОКВ заранее разработал подробную программу переговоров с представителями финского генштаба об участии Финляндии в подготовке к операции «Барбаросса». Программой предусматривались проведение совещаний у начальника штаба оперативного руководства, ознакомление финской делегации с общими планами Германии и задачами Финляндии, вытекавшими из этих планов.

В указаниях об объеме переговоров, подписанных 1 мая 1941 г. Кейтелем, особенно подчеркивалась необходимость мотивировать подготовку вооруженных сил тем, что якобы запланированные Германией крупные наступательные операции на Западе требовали повышенной готовности к обороне на Востоке.

В тезисах переговоров начальника штаба оперативного руководства с представителями Финляндии перед ними ставились задачи: путем срочного проведения скрытой мобилизации подготовиться к обороне на финляндско-советской границе; участвовать в наступлении вместе с германскими войсками по обе стороны Ладожского озера; захватить полуостров Ханко, с тем чтобы не дать возможности Балтийскому флоту уйти из этого опорного пункта.

На основе программы переговоров, разработанной 25 мая в Зальцбурге на совещании с участием Кейтеля, Йодля и Варлимонта, были окончательно установлены планы совместных операций финских и германских войск в войне против СССР, сроки мобилизации и наступления финской армии.

А что можно сказать о Японии? Делались ли какие-либо расчеты на ее силы, на ее участие в войне с Советским Союзом? Япония была наиболее верным союзником Германии. Гитлер, безусловно, не мог не учитывать враждебность японских империалистов к СССР, а следовательно, рассчитывал на их активное сотрудничество в агрессии. Но у Японии имелись и свои захватнические цели. Это Гитлер тоже понимал.

Еще в марте 1941 г. в связи с развернувшейся подготовкой к войне против СССР Гитлер через Кейтеля дал указания об основных принципах сотрудничества с Японией в связи с осуществлением плана «Барбаросса» (в связи с этим была издана специальная директива № 24 от 5 марта 1941 г.).

Эти указания сводились к следующему: как можно быстрее заставить Японию перейти к активным военным действиям на Дальнем Востоке, с тем чтобы, во-первых, сковать там крупные английские силы и перенести центр тяжести интересов США на Тихий океан; во-вторых, не раскрывая плана «Барбаросса», укрепить у Японии уверенность, что, чем раньше она перейдет к наступательным действиям, тем больше может рассчитывать на успех. «Операция «Барбаросса», — отмечалось в директиве, — для этого создает особо благоприятные политические и военные предпосылки».

В Японии появились публикации новых документов, которые позволяют отчетливее представить политику японского империализма в отношении Советского Союза в связи с подготовлявшейся германской агрессией20. Прежде всего из документов видно, что министр иностранных дел Японии Мацуока еще задолго до 13 апреля 1941 г., т. е. до подписания с Советским Союзом пакта о нейтралитете, знал о готовившемся нападении Германии на СССР. Знал об этом и глава правительства Коноэ. Заключение с СССР пакта о нейтралитете было лишь дипломатическим маневром для японского правительства. Оно готово было в любой благоприятный момент нарушить его.

Посол Японии в Берлине Осима, получавший сведения из первых рук, подробно информировал свое правительство о замыслах Гитлера. 16 апреля 1941 г. он отправил телеграмму в Токио, в которой, ссылаясь на беседу с Риббентропом, сообщал, что Германия начнет войну против СССР в течение этого года. Риббентроп прямо ему заявил: «В настоящее время Германия имеет достаточно сил, чтобы атаковать Советский Союз. Рассчитано: если война начнется, то операция закончится в несколько месяцев».

Еще более определенно о неизбежности германо-советской войны Осима узнал из беседы с Гитлером и Риббентропом, состоявшейся 3 и 4 июня 1941 г. И Гитлер, и Риббентроп заявили ему, что «возможность войны стала чрезвычайно велика». В телеграмме Осима сообщал об этой беседе: «Что касается срока начала войны, то никто из них не сделал заявления по этому поводу, однако, судя по действиям Гитлера в прошлом... можно полагать, что оно последует в течение ближайшего же времени»21.

В японском правительстве и в генеральном штабе стал бурно дебатироваться вопрос о позиции империи в условиях германо-советской войны. В ходе дискуссии определились две позиции: первая — как только начнется германо-советская война, немедленно выступить против СССР. Ее ярым сторонником являлся министр иностранных дел Мацуока; и вторая — придерживаться тактики выжидания «благоприятного случая», т. е. когда будет создана выгодная обстановка на советско-германском фронте, тогда выступить против СССР и одним ударом покончить с дальневосточной Красной Армией. Такой позиции придерживались руководители военного министерства. И в конце концов они одержали верх.

Японские империалисты готовились вторгнуться на советскую территорию. Генеральным штабом был разработан план нападения на СССР (план «Кантокуэн»), в котором определялся предельный срок вторжения на советскую территорию — конец августа — начало сентября 1941 г. Японские агрессоры ждали лишь «удобного случая», но так и не дождались его.

Гитлер предусматривал также совместные действия на Тихом океане германских и японских военно-морских сил с целью быстрого подавления Англии и удержания вне войны США; проведение в бассейне Тихого океана торговой войны, что могло оказать поддержку немецкой торговой войне; захват Сингапура, который является ключевой позицией Англии на Дальнем Востоке, что означало бы крупный успех совместного военного руководства трех держав.

Кроме того, предусматривалось наступление на систему других опорных пунктов англо-американских военно-морских сил (если не удастся помешать вступлению США в войну), что должно было расшатать систему противника и при атаках на морские коммуникации сковать значительные силы всех родов войск. В остальном, говорилось в директиве, Германия на Дальнем Востоке не имела ни политических, ни военно-экономических интересов, которые бы делали оговорку по поводу планов Японии.

Тогда же Гитлер дал распоряжение всемерно усилить военную помощь Японии, полностью удовлетворять ее просьбы о передаче военного боевого опыта, о военно-экономической и технической поддержке. Одним словом, Гитлер приказывал создать все условия для того, чтобы японские империалисты в кратчайшие сроки могли перейти к активным боевым действиям.

Таким образом, в общем плане агрессии, в том числе и в плане войны против СССР, Японии отводилась важная роль как в непосредственном развертывании вооруженной борьбы на Дальнем Востоке, так и в сковывании значительных Советских Вооруженных Сил.

Об особой взаимной заинтересованности Германии и Японии в развязывании войны против СССР совершенно определенно заявил на заседании тайного совета министр иностранных дел Японии Мацуока. «Хотя и существует, — говорил он, — договор о ненападении (между СССР и Германией. — П.Ж.), однако Япония окажет помощь Германии в случае советско-германской войны, а Германия окажет помощь Японии в случае русско-японской войны»22.

4

Подготовка фашистской Германии к агрессивной войне против Советского Союза завершилась целой серией инспекционных поездок руководителей вермахта и генерального штаба. 6 мая 1941 г. Гитлер в сопровождении Кейтеля и офицеров генштаба отправился в Восточную Пруссию, где проверял состояние войск и посетил новую ставку — «Логовище волка» вблизи Растенбурга.

В середине мая войска групп армий «Центр» и «Юг» посетил Браухич. В первой половине июня он в сопровождении Хойзингера вновь совершил поездку на Восток, проверяя готовность войск к наступлению. По возвращении в Цоссен Браухич заявил: «Общее впечатление отрадное. Войска превосходные. Подготовка операции штабами продумана в общем хорошо»23. В июне в войсках восточного фронта дважды побывал Гальдер, который также сделал вывод, что они «все хорошо проинструктированы и в превосходном настроении».

14 июня 1941 г. состоялось последнее перед нападением на СССР большое военное совещание у Гитлера. На нем были заслушаны подробные доклады командующих группами армий, армиями и танковыми группами о готовности войск к вторжению. Совещание продолжалось с утра до позднего вечера. После обеда Гитлер произнес большую напутственную речь. Он еще раз изложил «политическое кредо» войны против СССР, заявив, что это будет последний великий поход, который откроет Германии путь к завоеванию мирового господства.

И по какому-то роковому совпадению именно 14 июня, когда гитлеровские генералы рапортовали своему фюреру о полной готовности к нападению на СССР, в советской печати было опубликовано сообщение ТАСС. В нем говорилось: «...в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией»... Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны.

ТАСС заявляет, что: 1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового, более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь места; 2) по данным СССР, Германия также неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям...»24.

Разумеется, такое ответственное правительственное заявление не могло не оказать успокаивающее воздействие на советский народ и армию. Но оно, как вскоре стало совершенно очевидно, основывалось на глубоко ошибочной оценке Сталиным военно-политической обстановки.

Следует отметить, что сообщение ТАСС не было опубликовано ни в одной из германских газет, а распространение в Германии сведений о его публикации в советской печати категорически запрещалось. Гитлеру, конечно, сразу же стало известно о сообщении ТАСС. И он, безусловно, был удовлетворен, что его дезинформационные маневры сделали свое дело.

В этот период гитлеровское командование окончательно сформулировало задачи войскам в предстоящей войне против Советского Союза. Они сводились к следующему: быстрыми и глубокими ударами мощных танковых группировок севернее и южнее Полесья расколоть на две части фронт Красной Армии, сосредоточенной на западе СССР, и, используя этот прорыв, уничтожить разобщенные советские войска. Операции намечалось провести таким образом, чтобы посредством глубокого вклинения германских танковых частей была уничтожена вся масса советских войск, находившихся в западной части СССР. При этом подчеркивалась необходимость предотвращения возможности отступления боеспособных частей Красной Армии в обширные внутренние районы страны.

С этой целью в результате длительной и кропотливой работы, сопоставления различных вариантов были избраны три основных стратегических направления наступления немецко-фашистских войск: первое — из Восточной Пруссии через Прибалтику на Псков—Ленинград; второе — из района Варшавы на Минск—Смоленск и далее на Москву; третье — из района Люблина в общем направлении на Житомир — Киев. Кроме того, планировалось нанесение вспомогательных ударов: из Финляндии — на Ленинград и Мурманск и из Румынии — на Кишинев.

В соответствии с этими направлениями были созданы три армейские группы немецко-фашистских войск: «Север», «Центр» и «Юг». Кроме того, предусматривалось активное участие в войне вооруженных сил Румынии и Финляндии.

Для обеспечения внезапности нападения на территорию СССР планировалось осуществить переброску войск пятью эшелонами. В первых четырех эшелонах перебрасывались войска и военная техника, непосредственно входившие в состав групп армий. 5-м эшелоном перебрасывались 24 дивизии, входившие в резерв главного командования сухопутных сил. В директиве от 31 января 1941 г. подчеркивалось, что «выдвижение сосредоточенных войск к границе должно произойти по возможности в последний момент и неожиданно для противника. Соединения, входящие в состав 1 и 2 эшелонов, в общем не должны до 25 апреля 1941 г. переходить линию Тарнув — Варшава — Кенигсберг».

В окончательном виде группировка армий Германии и ее сателлитов, предназначавшаяся для вторжения на территорию СССР, была следующей.

На территории Финляндии развертывались две финские армии («Юго-восточная» и «Карельская») и немецко-фашистская армия «Норвегия» — всего 21 пехотная дивизия. Финские войска должны были наступать на Карельском перешейке, между Ладожским и Онежским озерами, с тем чтобы соединиться в районе Ленинграда с частями группы армий «Север». Армия «Норвегия» была нацелена на Мурманск и Кандалакшу. Для поддержки наступления финских и немецко-фашистских войск выделялось около 900 самолетов из состава 5-го германского воздушного флота и финских военно-воздушных сил.

Войска армий «Север» (16, 18-я армии и 4-я танковая группа — всего 29 дивизий) развертывались на 230-километровом фронте от Клайпеды до Голдапа. Их задачей являлись уничтожение советских войск в Прибалтике и захват портов на Балтийском море. Сосредоточив главные усилия на направлении Даугавпилс—Опочка—Псков и стремительно продвигаясь в этом направлении, части группы «Север» должны были не допустить отхода советских войск из Прибалтики и создать условия для дальнейшего беспрепятственного продвижения на Ленинград. Наступление поддерживалось 1-м воздушным флотом (1070 самолетов).

Группа армий «Центр» (9, 4-я армии и 3, 2-я танковые группы — всего 50 дивизий и 2 бригады), развернутая на 550-километровом фронте от Голдапа до Влодавы, одновременными ударами 2-й танковой группы во взаимодействии с 4-й армией в общем направлении Брест—Минск и 3-й танковой группы во взаимодействии с 9-й армией в направлении Гродно—Минск должна была окружить и уничтожить советские войска в Белоруссии, развить наступление на Смоленск, овладеть городом и районом южнее его, обеспечив таким образом группе армий «Центр» свободу действий для выполнения последующих задач. Поддержка наступления возлагалась на 2-й воздушный флот (1680 самолетов).

Войска группы армий «Юг» (6, 17, 11-я армии, 1-я танковая группа, 3-я и 4-я румынские армии, один венгерский корпус — всего 57 дивизий и 13 бригад) были развернуты от Люблина до устья Дуная на фронте протяженностью в 780 км. Перед ними ставилась задача — ударной группировкой (6-я армия и 1-я танковая группа) прорвать оборону на участке Ковель—Рава Русская и, стремительно развивая наступление в направлении Житомир — Киев, овладеть районом Киева и переправами через Днепр. В дальнейшем 6, 17-я армии и 1-я танковая группа должны были перейти в наступление на юго-восточном направлении, воспрепятствовать советским войскам отойти за Днепр и уничтожить их ударом с тыла. Перед 11-й германской, 3-й и 4-й румынскими армиями стояла задача сковать противостоявшие им советские войска, а затем по мере развития общего наступления перейти в наступление и во взаимодействии с авиацией препятствовать организованному отходу советских частей. Авиационная поддержка наступления группы армий «Юг» возлагалась на 4-й германский воздушный флот и румынскую авиацию (около 1300 самолетов).

Важное значение придавало германское командование Черному морю и овладению военно-морской базой Севастополем и морским портом Одессой. Черному морю в планах операции «Барбаросса» отводилось важное место потому, что, во-первых, немецкие стратеги считали его наиболее надежной коммуникацией между СССР и Англией, которые неизбежно будут осуществлять связь в ходе войны, и, во-вторых, в случае потери Севастополя и Одессы Черноморский флот сможет уйти через проливы в восточную часть Средиземного моря.

В документе, составленном в главном штабе вооруженных сил Германии 28 апреля 1941 г., который был озаглавлен «Значение Черного моря и проливов в операции «Барбаросса»», излагались следующие соображения:

1. Если Турция будет строго выполнять свои обязательства, то советские военные корабли Черноморского флота не уйдут через проливы, а английские суда не смогут проникнуть в Черное море для оказания им помощи. Проход через проливы против воли Турции будет исключен, если она окажет серьезное сопротивление. Проникновение в Черное море английских военных судов маловероятно также по той причине, что англичане не имеют в Черном море более или менее серьезных объектов. Однако следует иметь в виду, что советское командование попытается отвести свои суда из Черного моря, используя для этого по возможности турецкие территориальные воды, невзирая на потери, так как при развитии операции «Барбаросса» эти суда все-таки можно считать потерянными для СССР.

2. Страны «оси» используют положение о праве прохода через проливы после операции «Марита» для сообщений между Черным и Эгейским морями. В интересах снабжения Италии горючим эта морская коммуникация получит в будущем особое значение. Во время проведения операции «Барбаросса» германские суда не будут курсировать вообще, а если и будут, то только вдоль берегов до захвата советских морских баз. Исходя из заинтересованности германского флота в проходе через Дарданеллы, а также из экономической и военной необходимости, не следует допускать ухода советских кораблей из Черного моря.

3. Имеется возможность поставить перед входом в Босфор минные заграждения, используя румынский флот, германскую авиацию и итальянский флот для того, чтобы воспрепятствовать уходу советских судов. Однако этими средствами, особенно если считаться с турецкими территориальными водами, можно только помешать морскому сообщению русских, но не прекратить его полностью. Кроме того, таким способом можно лишить СССР кораблей, в то время как Германия заинтересована в том, чтобы получить как можно больше судов для своих морских перевозок.

4. В период проведения операции «Барбаросса» интересы Германии в проливах отступают на задний план перед требованием не дать уйти советским кораблям из Черного моря. После проведения этой операции для стран «оси» необходим беспрепятственный проход через проливы. Из вышесказанного следует, что с началом операции «Барбаросса» Турции должно быть предъявлено требование закрыть проливы для каких бы то ни было морских сообщений.

5. Турецкое правительство может сохранить за собой право предоставлять советским кораблям возможность захода в порты Черного моря, включая Босфор. Но Германия должна добиться, чтобы после окончания операции эти корабли были переданы ей. Такое решение соответствует интересам Германии больше, чем если бы советские корабли были уничтожены самими русскими до вмешательства Германии.

Чем меньше оставалось времени до вторжения вооруженных сил Германии на территорию СССР, тем конкретнее становилось планирование операции, подготовки, сосредоточения и развертывания войск. Если раньше оно носило общий, принципиальный характер, то начиная с 1 июня 1941 г., т. е. за три недели до начала операции «Барбаросса», главный штаб вооруженных сил разработал расчет времени подготовки сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил, а также работы главного штаба. Этот расчет времени по дням после утверждения Гитлером был в секретном порядке доведен до командования видов вооруженных сил и групп армий. Приведем его полностью (см. табл. ниже).

Фашистские главари были настолько уверены в быстром и успешном достижении своих политических и экономических целей, что одновременно с разработкой плана «Барбаросса» наметили дальнейшие этапы своего пути к мировому господству.

В служебном дневнике верховного командования германских вооруженных сил имеется следующая запись, датированная 17 февраля 1941 г.: «После окончания Восточной кампании необходимо продумать план захвата Афганистана и организации наступления на Индию». В директиве № 32 германского верховного командования от 11 июня 1941 г. излагались еще более широкие замыслы овладения странами Ближнего и Среднего Востока с последующим вторжением в Англию. В этом документе указывалось, что «после разгрома русских вооруженных сил Германия и Италия установят военное господство над Европейским континентом... Какой-либо серьезной угрозы для территории Европы на суше тогда больше не будет существовать». Фашистские главари рассчитывали, что уже с осени 1941 г. им удастся приступить к захвату Ирана, Ирака, Египта и Суэцкого канала. После овладения Испанией и Португалией они намеревались захватить Гибралтар, отрезать Англию от ее сырьевых источников и приступить к осаде метрополии.

Таковы были далеко идущие расчеты германского империализма. Они свидетельствуют о том, что нападение на СССР и овладение его территорией рассматривались руководителями фашистской Германии как важнейшее, решающее звено в общей цепи агрессии. От исхода этой борьбы зависела судьба не только советского народа, но и народов всего мира.

Время от времени в германском генштабе составлялись и отчеты о состоянии подготовки операции «Барбаросса». В нашем распоряжении имеются такие отчеты по состоянию на 1 мая и на 1 июня 1941 г. Они представляют некоторый интерес прежде всего для выяснения оценки генеральным штабом соотношения вооруженных сил.

РАСЧЕТ ВРЕМЕНИ ОПЕРАЦИИ «БАРБАРОССА». План мероприятий

Переброска усиленной 169-й пехотной дивизии семью эшелонами. Первая высадка в Финляндии 8.6.

5—12.6. Движение транспортов между Осло и портами Ботнического залива. Переброска штаба 36-го армейского корпуса с корпусными частями четырьмя эшелонами. Первая высадка в Финляндии 9.6.

Время № п/п Сухопутные войска ВВС ВМФ Верховное главнокомандование вооруженных сил Примечание
С 1.6 1 Переброска эшелона 4 «б» (срок до 22.6). Отправка на Восток четырех корпусов, четырнадцати танковых дивизий, двенадцати моторизованных дивизий Главное место в эшелоне 4 «б» в первый период занимают части ВВС, а во второй период (примерно с 10.6) — подвижные соединения сухопутных войск

Боевая деятельность ВВС

С переброской летных частей на Восток боевая деятельность авиации против Англии и в Атлантике ослабляется. С переброской частей зенитной артиллерии оборона центральной зоны ПВО ослабнет

2 Корабли «Шлезиен» и «Шлезвиг-Гольштейн» предусмотренные для использования в качестве плавающих батарей, находятся в полной боевой готовности Командующий войсками в Норвегии до 22.6 осуществляет переброску последних восемнадцати батарей резерва главного командования для обороны побережья
3 Плавучая школа подводников «Тирпиц» и учебная эскадра перебрасываются в Тронхейм Переброска морских частей для наступления маскируется как стратегическое развертывание для операции «Гарпун»
4 Минные заградители из западного района поступают в группу «Север»

Минные заградители группы «Север» меняют свои места стоянки. Сосредоточение миноносцев в Балтийском море

Маскировка: учебные занятия во время непригодных (так в немецком тексте. — Ред.) для минирования летних месяцев
С 1.6 5 Штаб особого назначения (помощь Германии в строительстве крейсера «Л») постепенно поэшелонно отзывается из России
5.6 6 См. верховное главнокомандование вооруженных сил См. верховное главнокомандование вооруженных сил Командующий войсками в Норвегии: 5—14.6. Движение транспортов между портом Штеттин и портами Ботнического залива
7.6 7 Намечается начало отправки соединений и частей 8-го авиационного корпуса и зенитной артиллерии
7.6 8 Командующий войсками в Норвегии: начало марша боевой группы СС «Север» из Киркенеса на юг
С 8.6 9 Начинается постановка запланированных заграждений для защиты портов восточной и средней части Балтийского моря и противолодочного сетевого заграждения в Гессере
8.6 10 Командующий войсками в Норвегии: первая высадка с транспортов, прибывших из Германии в Финляндию Предупреждение для России. Захват области Петсамо должен
9.6 11 Первая высадка с транспортов в Финляндии, прибывших из Норвегии быть тотчас осуществлен в случае русского наступления на Финляндию
С 10.6 12 Рабочие органы для четырех штабов командующих находятся в готовности Предусмотрены для административно-политического управления областей на Востоке
10.6 13 Командующий войсками в Норвегии: начало пешего марша и перевозок по железной дороге из портов Ботнического залива на север
12.6 14 Предусмотренные минные заградители и корабли противолодочной обороны перебрасываются в Финляндию Маскировка: быстрая переброска в Северную Норвегию через Финляндию
Примерно 12.6 15 Решение о переговорах по вопросу операции «Барбаросса» с Румынией
14.6 16 Венгрия: указания венгерским военным властям об усилении охраны границ с Советским Союзом
17 Замаскированными действиями помешать русским кораблям войти в Кильский канал (с 17.6) и порт Данциг
15.6 18 Предварительный приказ об уточнении дня «Б»
С 17.6 19 Закрытие школ в Восточной области Скрытный вывод немецких судов из советских портов
20 Воспрепятствование дальнейшей отправке судов в порты Советского Союза. О таких же мероприятиях предупредить финнов через военного атташе
21 Подводные лодки группы «Север» скрытно направляются в Балтийское море на позиции
22 Начало планомерной воздушной разведки Балтийского моря Решение на это принимается в зависимости от общей ситуации
До 18.6 23 Еще возможно сосредоточение войск на направлениях главных ударов с соблюдением маскировки
18.6 24 Окончание стратегического развертывания ВВС (без 8-го авиационного корпуса) Командующий войсками в Норвегии: выдвижение 36-го корпуса на Восток Намерение наступать более не маскировать
25 Приказ об охране ставки фюрера
19.6 26 Предусмотренное возвращение в германские порты судов, перевозивших войска в Финляндию Незадолго до начала операции.

Сухопутные войска: Прекращение движения водным путем, пересекающим границу ВВС:

Приказ о запрещении стартования для гражданской авиации ВМФ:

Приказ о запрещении выхода торговых судов

20.6 27 Предусмотренное окончание развертывания 8-го авиационного корпуса
21.6 28 Миноносцы и минные заградители в готовности к выходу в море. Покидают свои порты в разное время в море из Балтийских портов Верховное главнокомандование вооруженных сил: Распоряжение о запрещении всякой связи с иностранными государствами (иностранный отдел)
21.6 29 До 13.00 крайний ориентировочный срок Задержка по условному знаку «Альтона» или повторное подтверждение начала атаки условным знаком «Дортмунд» Следует учесть полную демаскировку сосредоточения сухопутных войск (обратить внимание на развертывание бронетанковых войск и артиллерии)
21—22.6 30 Проведение предусмотренных заградительных мероприятий у входа в Финский и Рижский заливы В случае столкновения с вооруженными силами противника вооруженным силам предоставляется свобода действий
22.6 31 День наступления

Время начала наступления сухопутной армии и перелета границы частями ВВС — 3 часа 30 минут

Наступление пехоты не зависит от возможной задержки старта самолетов из-за погоды
32 Закрытие государственных границ с районом «Барбаросса» Задержка кораблей, принадлежащих району «Барбаросса», которые находятся в немецких, датских, норвежских, голландских и бельгийских портах Границы государственной территории и оккупированных областей закрываются для всех граждан района операции «Барбаросса» (иностранный отдел)
33 Горный корпус занимает область Петсамо Белое море, восточная часть Балтийского моря и Черное море объявляются по радио районами операций, сообщается о протяженности района минного заграждения (время объявления назначает иностранный отдел)
34 Информация высших государственных властей и партийных органов о закрытии германской государственной границы с районом операции «Барбаросса» (штаб оперативного руководства, IV отдел обороны страны)
22.6 35 Сухопутные войска

Распределение сил для операции «Барбаросса» на день наступления

Общая численность (без соединений, подчиненных командующему войсками в Норвегии): восемьдесят пехотных дивизий, одна кавалерийская дивизия, семнадцать танковых дивизий, двенадцать моторизованных дивизий, девять охранных дивизий, два соединения 15-й волны и две пехотные дивизии резерва главного командования (уже прибыли с эшелоном 4 «б») 4-й воздушный флот с тремя разведывательными авиаэскадрильями, двенадцатью боевыми авиагруппами, из них одна временно, шестью авиагруппами истребителей;

2-й воздушный флот с тремя разведывательными авиаэскадрильями, десятью боевыми группами, восемью авиагруппами пикирующих бомбардировщиков, двумя авиагруппами истребителей-бомбардировщиков, 1⅛ авиагруппы штурмовиков и десятью авиагруппами истребителей, из них две временно;

1-й воздушный флот с двумя разведывательными авиаэскадрильями, десятью боевыми авиагруппами, 3⅔ авиагруппы истребителей, из них ⅔ временно

Примерно с 23.6 36 Начало переброски 5-го эшелона (резерв главного командования сухопутных войск). Срок: примерно до 20.7. Всего имеется: двадцать две пехотные дивизии, две танковые дивизии и одна моторизованная дивизия, одна полицейская дивизия (из них с Запада девять пехотных дивизий, одна полицейская дивизия). Кроме того, предполагается прибытие двух соединений 15-й волны Швеция: Переговоры относительно использования шведских железных дорог для:

а) переброски 163-й пехотной дивизии из Южной Норвегии в Рованиеми;

б)подвоза предметов снабжения. Использование немецкого транспортного управления и одного офицера связи

37 Добиваться дипломатическими путями от Японии, Маньчжоу-Го, Турции, Ирана и Афганистана прекращения какого-либо ввоза в Россию
38 Командующему войсками в Норвегии: 23—27.6 (или 28.6) подготовка к наступлению на Мурманск 23—30.6 подготовка к наступлению на Кандалакшу
Не раньше 28.6 39 Финляндия: Ударная группа «Ладога» готова к действиям Решение, будет ли главный удар направлен западнее или восточнее Ладожского озера, должно быть принято за пять дней до начала наступления
28.6 или 29.6 40 Командующий войсками в Норвегии: Наступление на Мурманск
1.7 41 Командующий войсками в Норвегии: Наступление на Кандалакшу
2.7 42 Четыре штаба командующих готовы выступить по первому требованию

На 1 мая генштабисты так его оценивали:

Северный участок — германские и советские силы примерно одинаковы,

Центральный участок — сильное превосходство германских сил,

Южный участок — превосходство советских сил.

В этом отчете отмечалось подтягивание большого количества советских войск к западной границе СССР; давалась оценка русского солдата, который будет драться на своем посту до последнего; приводилось мнение главнокомандующего сухопутных войск Браухича, полагавшего, что упорные бои с Красной Армией будут проходить в течение первых четырех недель, а в дальнейшем можно рассчитывать на более слабое сопротивление.

Отчет на 1 июня 1941 г. дает представление об общем распределении вооруженных сил Германии на театрах военных действий.

На Западе находились 40 пехотных, 1 моторизованная, 1 полицейская дивизии и 1 танковая бригада. На Севере были сосредоточены 6 пехотных, 2 горные, 1 охранная дивизии, боевая группа СС «Север» и 140 батарей главного командования для береговой обороны. Кроме того, предусматривалась отправка из Германии в Норвегию и Финляндию по одной усиленной пехотной дивизии с корпусными частями. После начала операций планировалось подтянуть еще 1 пехотную дивизию для наступления на полуостров Ханко. На Балканах кроме соединений, предусмотренных для окончательной оккупации, имелись 8 пехотных и 1 танковая дивизии, которые являлись резервом главного командования. В дальнейшем их должны были перебросить в район сосредоточения «Барбаросса».

На Востоке общий состав войск увеличился на 76 пехотных, 1 кавалерийскую и 3 танковые дивизии. Группы армий и армии приняли командование на своих участках частично через замаскированные рабочие штабы. Группе «Север» были приданы поступившие с Запада охранные части. 3-й воздушный флот принял командование в ведении воздушной войны против Англии. 2-й воздушный флот был переформирован и переведен на Восток. Предусмотренный для операции «Барбаросса» 8-й авиационный корпус перебрасывался по возможности быстрее на Восток.

В той части отчета, где сообщалось о состоянии маскировки, подчеркивалось, что с 1 июня начнется вторая фаза дезинформации противника (операции «Акула» и «Гарпун») с целью создать впечатление подготовки высадки десанта с побережья Норвегии, пролива Ла-Манш и Па-де-Кале и с побережья Бретани. Сосредоточение сил на Востоке рассматривалось как дезинформационный маневр с целью скрытия высадки десанта в Англию.

Следует отметить, что мероприятия, связанные с дезинформационным маневром на протяжении всего времени подготовки операции «Барбаросса», находились в центре внимания Гитлера и верховного командования и широко проводились по различным каналам.

И хотя общий смысл этих дезинформационных мероприятий преследовал цель обмануть общественное мнение относительно действительного характера деятельности вермахта и создать «мозаичную картину», все же основные маскировочные действия велись по двум направлениям.

Первое — внушить народу и армии, что Германия в самом деле серьезно готовила высадку десанта в Англию и вообще готовилась начать большую войну против нее. Правда, Гитлер еще в июле 1940 г. и позже в узком кругу неоднократно высказывал мысль, что десантная операция — это весьма рискованное предприятие. Она могла бы быть проведена лишь в том случае, если бы не нашлось никаких иных путей покончить с Англией. Гитлер давно отказался от проведения десанта в Англию, но, как средство дезинформации, оно пропагандировалось в широких масштабах. Этому верили и в самой Германии, и за ее пределами.

Второе — создать ложное общественное мнение об угрозе со стороны Советского Союза, вооруженные силы которого якобы готовились нанести превентивный удар, и в связи с этим Германия вынуждена была укрепить и усилить оборону на Востоке. Именно такие инструкции давали Гитлер, Кейтель и Йодль тем, кто вел переговоры с военными представителями Румынии, Венгрии и Финляндии. В инструкции об объеме переговоров с иностранными государствами по поводу их участия в подготовке операции «Барбаросса» от 1 мая 1941 г., подписанной Кейтелем, говорилось: «Маскировкой для переговоров служат следующие указания: запланированные нами крупные наступательные операции на Западе требуют от нас (учитывая опыт прошлых войн) повышенной готовности к обороне на Востоке. Поэтому целью переговоров является потребовать от названных государств (Финляндия, Венгрия, Румыния) проведения оборонительных мероприятий, подготовку которых они должны начать уже теперь».

О чисто оборонительных мероприятиях этих государств говорилось и на совещании у начальника обороны страны 30 апреля 1941 г. Но Йодлю, который вел переговоры с представителями Финляндии, рекомендовалось заявить нечто иное, а именно: будто бы СССР имел наступательные планы, что вынуждало Германию предпринять контрмеры, предупредить планы Советского Союза, начав наступление, в котором Финляндия должна была принять активное участие.

Такие указания давались в директиве от 1 мая 1941 г. А через месяц в отчете о состоянии подготовки нападения на СССР на 1 июня отмечалось, что Румыния по указанию командующего германскими войсками в Румынии начала секретную мобилизацию, чтобы иметь возможность защитить свою границу от предполагаемого наступления Красной Армии.

Эта версия настойчиво распространялась Гитлером вплоть до вторжения немецко-фашистских войск в СССР. Об этом свидетельствуют показания Геринга, Кейтеля и Йодля. Эту мысль Гитлер внушал и дуче в послании, отправленном за несколько часов до начала операции.

Наконец, есть еще один документ того же плана. 25 мая 1941 г. из главной квартиры Гитлера была отправлена совершенно секретная телефонограмма главнокомандующим сухопутных войск, военно-воздушных сил, военно-морского флота, командующему германскими войсками в Норвегии и германской военной миссии в Румынии. В этом документе сообщалось: «Фюрер еще раз обращает внимание на то, что в ближайшие недели со стороны русских могут быть предприняты превентивные действия и поэтому необходимо полностью обеспечить их предотвращение».

Ложь об угрозе со стороны Советского Союза и ее широкое распространение были крайне нужны Гитлеру. И тут он добился немалых успехов. Эта продуманная и ловко подброшенная версия даже сейчас, спустя четверть века, имеет хождение в западной антисоветской литературе.

Таким образом, фашистская Германия, длительное время готовившаяся к войне против Советского Союза, к середине июня 1941 г. сосредоточила у западных границ СССР огромнейшие вооруженные силы, насчитывавшие 190 дивизий (вместе с войсками сателлитов). Общая численность личного состава вооруженных сил Германии, развернутых для вторжения на территорию СССР, составляла 4 600 тыс. человек, а с войсками союзников — до 5,5 млн. человек. Фашистская армия располагала новейшей военной техникой. Против Советского Союза были нацелены 4950 самолетов, 2800 танков и штурмовых орудий, свыше 48 тыс. орудий и минометов. В военно-морском флоте насчитывалось 193 боевых корабля и катера.

И всю эту 5-миллионную массу войск, огромное количество танков, орудий, транспорт нужно было скрытно подвести к границам СССР за весьма короткий срок, в основном в ночное время.

Грозная военная армада, готовая обрушить смертоносные удары на мирные советские города и села, заняла исходные рубежи вдоль всей западной границы СССР. Она ждала лишь приказа Гитлера.

Оставался нерешенным один вопрос: когда начать вторжение на территорию СССР? Первоначально директивой № 21 готовность войск для вторжения была определена на 15 мая 1941 г. Но затем произошли изменения. Муссолини никак не удавалось овладеть Грецией, где итальянские войска встретили серьезное сопротивление. Гитлер решил оказать помощь своему партнеру по агрессии и направить в Грецию часть войск, предназначавшихся для нападения на СССР. Кроме того, и это главное, Гитлер стремился внезапным ударом овладеть Югославией и тем самым прочно обеспечить свои стратегические позиции в Юго-Восточной Европе. Это было для него тем более необходимым, так как югославский народ, свергнув профашистское правительство Цветковича, заставил новое правительство заключить 5 апреля 1941 г. договор о дружбе и ненападении с Советским Союзом.

События в Югославии развивались следующим образом. 4 марта 1941 г. Гитлер вызвал в Берхтесгаден югославского принца-регента Павла и потребовал присоединения Югославии к Трехстороннему пакту и пропуска германских войск в Грецию. Под нажимом Павел согласился выполнить эти требования Гитлера. 25 марта 1941 г. премьер-министр Югославии Цветкович и министр иностранных дел Цинцоф-Маркович подписали в Вене договор о присоединении к Антикоминтерновскому пакту. Но когда они возвратились в Белград, то оказались не у власти. 27 марта югославский народ свергнул профашистское правительство Цветковича. События в Югославии явились совершенно неожиданными для Гитлера. Они нарушили его агрессивные планы.

27 марта 1941 г. Гитлер созвал экстренное строго секретное военное совещание, на котором присутствовали Геринг, Риббентроп, Кейтель, Йодль, Браухич, Гальдер, Хойзингер и еще 10 военных штабных чинов. На этом совещании Гитлер, раздраженный тем, что переворот в Белграде спутал его карты, в бешенстве обрушился на югославское правительство, на сербов и словенов, которые, по его мнению, никогда не были дружелюбны по отношению к Германии. Это совещание он созвал не для обсуждения создавшегося положения, а для того, чтобы объявить свое решение. Он заявил, что,

во-первых, если бы правительственный переворот в Югославии произошел после начала операции «Барбаросса», это имело бы куда более тяжелые последствия;

во-вторых, переворот в Югославии коренным образом изменил обстановку на Балканах. Он поставил под угрозу успех проведения операции «Барбаросса», и в связи с этим ее начало должно быть отсрочено примерно на четыре недели, и, наконец,

в-третьих, необходимо срочно разбить Югославию и уничтожить ее как государство.

Гитлер требовал быстрых и решительных действий. Перед Италией, Венгрией, а в некотором отношении и перед Болгарией ставилась задача оказать военную поддержку Германии в борьбе против Югославии. Румыния должна была обеспечить прикрытие тыла от СССР.

В политическом отношении особо важное значение Гитлер придавал неумолимой жестокости при нанесении удара по Югославии и ее молниеносному военному разгрому. Задача состояла в ускорении всех приготовлений и назначений для действия крупных сил с таким расчетом, чтобы добиться разгрома Югославии в кратчайший срок.

На совещании рассматривались также основные стратегические и оперативные вопросы использования сухопутных войск и авиации. Для проведения данного мероприятия было решено взять из числа соединений, сосредоточенных для операции «Барбаросса», необходимые достаточно мощные силы.

Главнокомандующий сухопутных сил Браухич заявил, что операцию «Марита» можно начать сообразно условиям погоды 1 апреля, а выступление других ударных групп — между 3 и 10 апреля. Главнокомандующий военно-воздушных сил Геринг доложил, что налеты силами 8-го авиакорпуса с территории Болгарии могут быть начаты сейчас же, но для сосредоточения более крупных летных сил потребуются еще два-три дня.

В тот же день, 27 марта, Гитлер подписал директиву № 25, первый пункт которой гласил: «Военный путч в Югославии вызвал изменения в политической обстановке на Балканах. Югославия даже в том случае, если она сделает заявление о своей лояльности, должна рассматриваться как противник, а поэтому должна быть разбита как можно быстрее».

Далее следовал приказ: концентрическим ударом из района Фиуме—Грац, с одной стороны, и из района София — с другой, придерживаясь общего направления на Белград и южнее, вторгнуться в Югославию и нанести уничтожающий удар по ее вооруженным силам, кроме того, отрезать крайнюю южную часть Югославии от остальной территории и захватить ее в свои руки в качестве базы для продолжения немецко-итальянского наступления против Греции.

Таким образом, в тот момент, когда подготовка к нападению на Советский Союз шла полным ходом и была близка к завершению, а до назначенного срока вторжения (15 мая) оставалось полтора месяца, Гитлер совершенно неожиданно вынужден был отменить ранее намеченный срок вторжения (позже некоторые считали это его роковой ошибкой) и бросить для захвата Югославии часть сил, особенно танки из группировки, нацеленной против СССР.

То, что Гитлер бросился в апреле 1941 г. на Балканы, безусловно, являлось главной причиной отсрочки нападения на Советский Союз. В распоряжении, отданном Кейтелем 3 апреля, указывалось, что «время начала операции «Барбаросса» вследствие операции на Балканах переносится по меньшей мере на четыре недели». При этом Кейтель предупреждал, что, несмотря на перенос срока вторжения, все приготовления и впредь должны быть замаскированы и объясняться войскам как прикрытие тыла со стороны СССР. Все мероприятия, указывал он, которые связаны непосредственно с наступлением, будут оттягиваться, насколько это возможно. Железнодорожный транспорт должен продолжать работать по расписанию мирного времени. И только тогда, когда кампания на Юго-Востоке окончится, железные дороги перейдут на расписание с наивысшей нагрузкой для последней волны стратегического развертывания. Главному командованию предлагалось представить соответствующие новые данные для таблицы расчета времени, порядка и сроков сосредоточения сил на границе с советской территорией.

Когда же был окончательно установлен день вторжения? В документах, которыми мы располагаем, дата 22 июня как день начала операции «Барбаросса» была впервые названа 30 апреля 1941 г. на совещании у начальника отдела обороны Германии, т. е. тогда, когда операция в Югославии и Греции была по сути дела уже завершена. В записи обсуждавшихся на этом совещании вопросов первым значился вопрос о сроках операции «Барбаросса». Там говорилось: «Фюрер решил: днем начала операции «Барбаросса» считать 22 июня».

Эту дату избрали не случайно. 22 июня 1941 г. было воскресенье. Гитлеровцы понимали, что после трудовой недели советские люди будут спокойно отдыхать. Чтобы застать врасплох советские войска, гитлеровцы избрали и соответствующее время нанесения первых ударов. Браухич после посещения войск считал желательным начать наступление на рассвете — в 3 часа 5 минут. На этом же настаивала часть командиров корпусов. Однако вскоре между командованием групп армий «Север» и «Центр» возник спор о времени начала наступления. Тогда главный штаб ОКВ, еще раз рассмотрев этот вопрос, окончательно определил время вторжения, назначив его на 3 часа 30 минут 22 июня 1941 г.

Приближался роковой час «Ч». С нетерпением и тревогой ожидал его Гитлер. И когда оставались уже считанные часы до начала наступления, фюрер направил в Рим специального курьера фон Клейста с посланием к своему партнеру по агрессии Муссолини.

Это письмо представляет определенный интерес. Оно начиналось словами: «Я пишу Вам это письмо в тот момент, когда длившиеся месяцами тяжелые раздумья, а также вечное нервное выжидание закончились принятием самого трудного в моей жизни решения» (вторгнуться в пределы Советского Союза. — П.Ж.).

А дальше шли лживые рассуждения о том, почему Гитлер вынужден был решиться на такой шаг. Он нарисовал мрачную картину якобы нависшей над Европой опасности, вызванной большевистской тенденцией расширения Советского государства. Для устранения этой опасности, писал Гитлер, есть только один путь — начать вторжение в СССР, так как «дальнейшее выжидание приведет самое позднее в этом или в следующем году к гибельным последствиям».

Гитлер стремился внушить дуче, что он взял на себя историческую миссию защиты Европы от большевизма, или, как он выразился, «решился положить конец лицемерной игре Кремля». Но в чем состояла эта лицемерная игра, Гитлер не говорил, да и не мог сказать, так как для вероломства у него не было оправдания.

Как представлял тогда Гитлер общую обстановку и как он ее оценивал? Самым важным для него было то, что Германии удалось избежать войны на два фронта — против Англии и Советского Союза одновременно. Этого Гитлер больше всего боялся. После поражения Франции Англия потеряла какую-либо способность воевать, так как могла вести войну лишь с помощью континентальных стран. Теперь она надеялась только на Советский Союз, который, по мнению Гитлера, вел осторожную и умную политику сковывания германских вооруженных сил на Востоке, с тем чтобы не дать немецкому командованию решиться на крупное наступление на Западе.

Конечно, рассуждал Гитлер, Советский Союз имеет громадные силы. И если бы Германия стала продолжать воздушную войну с Англией, то СССР мог двинуть их против Германии. Тогда случилось бы самое неприятное — война на два фронта. Кроме того, надо иметь в виду, отмечал Гитлер, что в позе подстрекателя есть еще и США, которые будут осуществлять массовые поставки военных материалов. «Поэтому, — заключал он, — после долгих размышлений я пришел к выводу о том, что лучше разорвать эту петлю до того, как она будет затянута. Я полагаю, дуче, что тем самым окажу в этом году нашему совместному ведению войны, пожалуй, самую большую услугу, какая вообще возможна».

Гитлеру казалось, что общая ситуация для нападения на СССР летом 1941 г. была наиболее благоприятной. Он рассуждал так: Франция подавлена и ее можно сбросить со счетов. Англия с отчаянием утопающего хватается за каждую соломинку, которая может служить для нее якорем спасения. На кого она рассчитывает? На США и СССР. Устранить Соединенные Штаты Америки невозможно, «но исключить Россию — это в нашей власти». Ликвидация Советского государства одновременно означала бы громадное облегчение положения Японии в Восточной Азии.

В этой связи следует обратить внимание еще на некоторые высказывания Гитлера в послании Муссолини, связанные с войной против СССР. Он писал:

«Что касается борьбы на Востоке, дуче, то она определенно будет тяжелой. Но я ни на секунду не сомневаюсь в крупном успехе. Прежде всего я надеюсь, что нам в результате удастся обеспечить на длительное время на Украине общую продовольственную базу. Она послужит для нас поставщиком тех ресурсов, которые, возможно, потребуются нам в будущем. Смею добавить, что, как сейчас можно судить, нынешний немецкий урожай обещает быть очень хорошим. Вполне допустимо, что Россия попытается разрушить румынские нефтяные источники. Мы создали оборону, которая, как я надеюсь, предохранит нас от этого. Задача наших армий состоит в том, чтобы как можно быстрее устранить эту угрозу.

Если я Вам, дуче, лишь сейчас направляю это послание, то только потому, что окончательное решение будет принято только сегодня в 7 часов вечера. Поэтому я прошу Вас сердечно никого не информировать об этом, особенно Вашего посла в Москве, так как нет абсолютной уверенности в том, что наши закодированные донесения не могут быть расшифрованы. Я приказал сообщить моему собственному послу о принятых решениях лишь в последнюю минуту.

Что бы теперь ни случилось, дуче, наша ситуация от этого шага не ухудшится; она может только улучшиться. Если бы я даже вынужден был к концу этого года оставить в России 60 и 70 дивизий, то все же это будет только часть тех сил, которые я должен сейчас постоянно держать на восточной границе. Пусть Англия попробует не сделать выводов из грозных фактов, перед которыми она окажется. Тогда мы сможем освободить свой тыл, с утроенной силой обрушиться на противника с целью его уничтожения. Что зависит от нас, немцев, будет, смею Вас, дуче, заверить, сделано.

В заключение я хотел бы Вам сказать еще одно. Я чувствую себя внутренне снова свободным, после того как пришел к этому решению. Сотрудничество с Советским Союзом при всем искреннем стремлении добиться окончательной разрядки часто сильно тяготило меня. Ибо это казалось мне разрывом со всем моим прошлым, моим мировоззрением и моими прежними обязательствами. Я счастлив, что освободился от этого морального бремени»25.

Таковы основные принципиальные положения послания Гитлера Муссолини. В них были и откровенность, и замаскированная ложь, которая состояла прежде всего в утверждении, что Советский Союз угрожал Германии и Западной Европе в целом. Подобная версия потребовалась Гитлеру для того, чтобы, во-первых, изобразить себя «спасителем от коммунистической угрозы», и, во-вторых, для оправдания превентивного характера нападения на СССР. К распространению такой версии Гитлер усиленно готовился. В том же послании Муссолини он писал: «Материал, который я намерен постепенно опубликовать, так обширен, что мир удивится больше нашим долготерпением, чем нашим решением, если он не принадлежит к враждебно настроенной к нам части общества, для которой аргументы заранее не имеют никакого значения».

Ложь состояла также и в том, что нападением на СССР Гитлер будто бы прежде всего стремился подорвать надежды Великобритании на организацию войны против Германии на два фронта и лишить ее последнего шанса в борьбе.

Эта версия бессмысленна. Тем не менее она имеет хождение и в настоящее время. Есть люди, которые распространяют ее и пытаются утверждать, что нападение на СССР якобы имело для Гитлера второстепенное значение, а главной целью была Англия. С таким тезисом выступил в Москве в 1965 г. на Международной конференции, посвященной 20-й годовщине победы над фашистской Германией, западногерманский историк Г. Якобсен. Он заявил, что Гитлер решил напасть на СССР не с захватнической целью, а потому, что хотел добиться победы над Англией, поставить ее на колени и лишить всякой возможности иметь союзника. Хотя дальше Г. Якобсен говорил и о стремлении Гитлера уничтожить большевизм, и об эксплуатации советской экономики, но все это якобы было подчинено главному — победе над Англией. Не трудно догадаться, откуда идут такие утверждения. Они питаются той ложью, которую распространял еще Гитлер.

К 21 июня все германские войска заняли исходные позиции. Гитлер находился в новом подземном штабе близ Ростенбурга, получившем весьма подходящее название «Волчье логово». Командующие группами армий, командиры всех соединений и частей руководили войсками с командных и наблюдательных пунктов. Так, наблюдательный пункт 2-й танковой группы Гудериана расположился против Брестской крепости на противоположном берегу Буга. Гудериан, побывавший здесь в 1939 г., отлично знал этот район и опасался, что танки не смогут самостоятельно захватить Брестскую крепость. Река Буг и рвы, наполненные водой, представляли для танков труднопроходимую преграду.

С наблюдательных пунктов немецкие офицеры могли установить, что в гарнизоне шла обычная жизнь: солдаты занимались строевой подготовкой, играли в волейбол. По вечерам играл духовой оркестр. 22 июня в 2 часа 10 минут, когда было еще темно, Гудериан в сопровождении группы штабных офицеров прибыл на наблюдательный пункт, находившийся северо-западнее Бреста. А через час, когда чуть-чуть забрезжил рассвет, грянули первые залпы германских артиллерийских орудий, разнесся гул моторов и скрежет танковых гусениц. Над Бугом пронеслись первые «Мессершмитты» и «Юнкерсы».

Примечания

1. «Нюрнбергский процесс». Сборник материалов, т. II. Изд. 1958, стр. 559—565.

2. «Военно-исторический журнал», 1962, № 11, стр. 86.

3. «Распоряжение верховного главнокомандующего вооруженными силами главнокомандующему сухопутными силами от 21.8.1941 г.».

4. Полный текст «Директивы по сосредоточению войск» опубликован в «Военно-историческом журнале», 1959, № 1, стр. 86—92.

5. На совещании присутствовали также начальник оперативного отдела генштаба полковник Хойзингер, Генерал-квартирмейстер Вагнер и начальник транспортного отдела Герке.

6. «Нюрнбергский процесс». Сборник материалов, т. I. Изд. 1955, стр. 395.

7. Название операции по вторжению в Югославию.

8. Условное название начала вторжения в СССР.

9. «Служебный дневник начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Гальдера». Запись от 20.2.1941 г. «Военно-исторический журнал», 1959, № 2, стр. 77.

10. «Роковые решения», стр. 73, 74.

11. См. «Служебный дневник начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Гальдера». Запись от 7.3.1941 г. «Военно-исторический журнал», 1959, № 2, стр. 78.

12. «Служебный дневник начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Гальдера». Запись от 6.4.1941 г. «Военно-исторический журнал», 1959, № 2, стр. 82.

13. «Нюрнбергский процесс». Сборник материалов, т. II. Изд. 1958, стр. 567.

14. См. «Нюрнбергский процесс». Сборник материалов, т. I. Изд. 1958, стр. 443.

15. См. там же, стр. 573—577.

16. «Нюрнбергский процесс». Сборник материалов, т. I. Изд. 1958, стр. 575.

17. «Нюрнбергский процесс». Сборник материалов, т. II. Изд. 1958, стр. 685—686.

18. См. там же, стр. 694.

19. См. «Служебный дневник начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Гальдера». Запись от 16 и 30.1.1941 г. «Военно-исторический журнал», 1959, № 2, стр. 74, 76.

20. См. С. Будкевич. Неоправдавшиеся расчеты японского империализма. «Международная жизнь», 1966, № 6, стр. 94—102.

21. С. Будкевич. Неоправдавшиеся расчеты японского империализма. «Международная жизнь», 1966, № 6, стр. 96, 97.

22. См. М.Ю. Рагинский, С.Я. Розенблит. Международный процесс главных японских военных преступников. Приложение № 5, стр. 242.

23. См. «Служебный дневник начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Гальдера». Запись от 13.6.1941 г. «Военно-исторический журнал», 1959, № 2, стр. 85.

24. «Правда», 14 июня 1941 г.

25. Полный текст послания Гитлера к Муссолини от 21 июня 1941 г. опубликован в «Военно-историческом журнале», 1965, № 5, стр. 100—102.

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты