Библиотека
Исследователям Катынского дела

НКВД за работой

Итак, бурно начавшееся на западе СССР конспиративное «творчество» практически сразу же столкнулось с «непониманием» со стороны органов, которым по долгу службы приходилось быть репрессивными. Не успел главный конспиратор «советской оккупации» генерал Токажевский (в сопровождении трех женщин?!) направить стопы на вверенную ему территорию, как уже 7 марта 1940 г. по пути из Варшавы во Львов был арестован НКВД. И хотя ничего особенно кровожадного советские головорезы с ним не сделали, а всего лишь вывезли в глубь России (?!), СВБ на бывших «восточных окраинах» остался обезглавленным. Впрочем, независимо от этого прискорбного для польского национально-освободительного движения факта у подпольщиков Западной Украины и Белоруссии проблем было «выше крыши». Что признают в том числе и польские источники.

К примеру, консолидация различных организаций в регионе Вильно длилась вплоть до осени 1941 г. Никто никому не хотел подчиняться и никто никому не доверял. Причем в качестве главной причины черепашьего прогресса при объединении отмечался банальный страх перед НКВД. При этом боязливые подпольщики руководствовались сугубо практической логикой: если в своем кружке, состоящем из узкого круга лично известных людей, можно надеяться на отсутствие внедренной агентуры НКВД, то при «укрупнении» шансы заполучить «крота» резко возрастали. И, надо признать, в данном вопросе их подозрения имели серьезные основания. Именно таким образом уже в 1940 г. в Вильно был арестован комендант округа полковник Никодэм. В том же 1940 г. и в том же Вильно был завербован советскими органами начальник штаба округа СВБ Л. Кшешовский. А к весне 1941 г. НКВД удается внедриться практически во все структуры польского подполья в Ковно (Каунас) и в Вильно (Вильнюс) и в основном его обезглавить. Там, где подполье начинало проявлять активность, его просто уничтожали, арестовывая и вывозя всех членов организации, как это имело место на Волыни.

О деятельности СВБ на Волыни до 1941 г. известно лишь то, что в июле 1940 г. в г. Ровно был арестован командующий округа полковник Тадеуш Маевский, а также около 2 тыс. членов СВБ. Это привело к полному уничтожению СВБ на территории Волыни и Полесья. Также НКВД удалось, например, арестовать подполковника Обтуловича, коменданта новогрудского округа «Союза вооруженной борьбы» в Белоруссии, который даже согласился сотрудничать с НКВД. Эффективность НКВД была достаточно высока и во Львове, где удалось завербовать руководство разведывательной сети СВБ, во второй половине 1941 г. ликвидированное за предательство по приказу своего же командования. А разведка ГРУ развила достигнутый успех, внедрив собственную агентуру в аппарат главнокомандования СВБ/АК и влияя через нее на деятельность подпольных структур. В результате все планы и замыслы польских конспираторов были неплохо известны руководству СССР еще задолго до их осуществления.

А потому приходится констатировать, что польское подполье на территории СССР (в определенной степени исключением являлась только часть Западной Белоруссии) не смогло выполнить никаких серьезных задач. Что и неудивительно, поскольку, вопреки предпринимаемым усилиям с польской стороны, знающий свое дело НКВД в течение достаточно короткого времени раскрыл и ликвидировал почти всю конспиративную сеть. Ну а поскольку польское подполье на западе СССР перед началом Великой Отечественной войны оказалось практически полностью разгромлено, то руководство СВБ, находившееся в Париже, а затем в Лондоне, имело самое смутное представление о том, что же происходило на территории Советского Союза. Понятно, что такая удручающая ситуация бравых закордонных генералов не устраивала, и на места направлялись имеющие соответствующий опыт офицеры, однако и эти эмиссары довольно быстро вычислялись НКВД. В итоге более-менее ориентироваться в обстановке на местах стало возможно только после того, как агентура СВБ пришла на «восточные территории» вслед за немецкими оккупационными властями в 1941 г.

К тому же надо учитывать и тот фактор, что в соответствии с политикой СССР к формированию советских органов власти, а также организации общественной и культурной жизни на бывших «восточных окраинах» привлекались представители всех национальностей. А если среди таковых наблюдалось больше украинцев, белорусов и евреев, чем поляков, то только потому, что к последним было меньше доверия, как к лицам, связанным с прежней, «панской» властью. И именно то обстоятельство, что жизнью на местах управляли слои населения, прежде подвергавшиеся дискриминации, и определило столь оперативную ликвидацию польского подполья. Ибо, как и в случае с польской армией, оно могло опираться только на польское население, да и то не полностью, и в отличие от территорий, подконтрольных фашистской Германии, не имело своих людей в советских административных структурах.

Отдельно стоит вопрос с польским подпольем в ряде регионов Западной Белоруссии. Хотя НКВД в конечном итоге и там удалось в значительной степени взять ситуацию под контроль, все же вплоть до самого начала Великой Отечественной войны положение оставалось весьма серьезным. Причина тому — большое количество польского населения, компактно проживавшего, в том числе, и в сельской местности. Кроме того, с 1939 г. в состав республики вошла Белостокская область с преобладанием поляков. Также способствовали формированию нелегальных польских вооруженных формирований крупные лесные массивы и заболоченные местности.

В лесах Западной Белоруссии продолжало скрываться значительное количество вооруженных групп, сложившихся из остатков разбитых польских военных частей. В одном только Августовском уезде Белостокской области таковых насчитывалось около 50. Так называемые «партизаны» действовали до июля 1941 г. в Налибокской пуще и в лесах Щучинского района. Все они занимались обычным террором против представителей советской власти и получали свое довольствие от местного польского населения. И хотя эти отряды возникли сами по себе, СВБ приложил максимум усилий к тому, чтобы использовать их на полную катушку.

В целом же в регионе Белосток — Гродно к ноябрю 1940 г., по данным немецкого историки Б. Киари, только в подпольных структурах СВБ, включая вооруженные бандформирования, насчитывалось около 4000 человек. В том же 1940 г. отмечается усиление террористической деятельности польского подполья. Так, начиная с января 1940 г. в районах северо-восточнее от г. Новогрудок вооруженные группы нападали на советские патрули, производили расстрелы лиц, подозреваемых в сотрудничестве с Советами, грабили магазины. В Барановичах и Слониме НКВД обнаруживает склады оружия в школах, которые создаются членами польских молодежных организаций. Остатки ушедших в леса польских воинских формирований тоже не только скрывались в лесах. В особенности это касалось все той же Белостокской области.

Вот как выглядят отчеты о ликвидации в конце июня 1940 г. штаба польского подполья в урочище Кобельно на стыке Едвабненского и Моньковского районов Белостокской области (кстати, польские историки ныне подробнейшим образом исследуют эту «героическую страницу польского партизанского движения»):

«... сообщаю: в ходе допроса арестованных бандитов — Веселовского, Мацеевского и Домбровского, а также в результате агентурных действий» было определено точное местопребывание руководящего штаба банды... в густом лесу, окруженном болотами.

В соответствии с ранее разработанным планом операции с целью ликвидации банды в эту местность была брошена опергруппа сотрудников НКВД, солдат наших войск и батальона крупнокалиберных пулеметов РККА.

23 июня в 8.00 утра оперативная группа окружила место дислокации банды. В ходе имевшей место перестрелки между нашей группой и бандитами руководящий штаб банды был полностью разбит: убито 9 человек, взято в плен 7 человек. С нашей стороны потерь не было»1.

К слову, обратите внимание, что в сообщении отмечается, что почти все убитые и задержанные были бывшими военнослужащими польской армии.

Ну а дабы развеять последние сомнения в том, что НКВД имел дело отнюдь не с прекраснодушными революционными мечтателями, дадим высказаться участнику тех же самых событий, только с противоположной стороны, пану С. Каролькевичу, теперешнему председателю Всемирного Союза Солдат Армии Крайовой: «...в период советской оккупации я оказался на территориях, присоединенных Советским Союзом в 1939—40 гг. — после нашего возвращения с войны — это был период подготовки оружия и амуниции, того, что польская армия оставила в Беловежской пуще. Нам было важно, чтобы это можно было перевезти зимой 1940 г. на территорию Черного болота, Бебжа-Долистово... в район, где остатки отрядов с 39 г. еще не сложили оружия.

Русские приняли решение ликвидировать эти последние очаги сопротивления и в феврале 1940 г., когда болота замерзли, начали наступление. Они вытеснили нас на немецкую сторону. Так как я и еще восемь человек находились на посту на другой стороне Августовского канала, то мы попали в советский плен. Я попал в советскую тюрьму, был в Белостоке и в Бресте»2. Недвусмысленность намерений «бело-красных и пушистых» подтверждает и основательный исследователь жизни западнобелорусской деревни из Гродно В.А. Белозорович: «Накануне Великой Отечественной войны наблюдался всплеск антисоветских выступлений. В Августовском районе в середине марта 1941 года перешла границу "вооруженная банда", отмечались случаи нападения на местный актив. 3 мая в д. Макаровичи Марновского сельского совета Кнышинского района были вывешены три польских флага и лозунги...»3. Но если бы только это. В той же Августовской пуще из солдат разбитой польской армии создавались весьма крупные структуры. Такой, например, была уже упоминавшаяся «Польская освободительная армия», организованная неким Э. Станкевичем, которая в 1940 г. вошла в состав СВБ. Сам Станкевич конце сентября 1940 г. был обнаружен и ликвидирован НКВД, но его последователь А. Полубинский еще 11 месяцев терроризировал округу. Известный польский историк Т. Стшембош (профессор Католического института в г. Люблин) приводит сведения о героических деяниях борцов за независимость, с воодушевлением рассказывая о том, как в мае 1940 г. организатор колхоза в одном из селений Августовского района был остановлен двумя «партизанами» в масках, вылезшими из-под моста, по которому он ехал, и расстрелян. Правда, все это стало известно из открывшихся советских архивов.

А теперь к вопросу об ужасных, нарушающих права человека депортациях. Так вот, тем же Стшембошем сообщается, что уже упомянутая «Польская освободительная армия» в течение полутора лет выносила приговоры в отношении лиц, которых она считала коллаборантами, и сама же осуществляла их ликвидацию. Восхищается пан Стшембош и истинной «народностью» этой «армии», утверждая, что ее командирами были местные ребята, только что окончившие школу, и участковый полицейский с пятью классами образования. Это они, руководствуясь исключительно патриотическим чувством справедливости, без всяких там военных трибуналов, не привлекая ни судей, ни адвокатов, выявляли врагов польского народа и государства и выносили им приговоры. И никто из поляков не протестовал против того, что они делали. А что, разве не прогрессивно: никакого разрыва в юридическом процессе, одни и те же лица и судят, и наказания исполняют. Вполне в духе революционной законности первых лет Великой Октябрьской. Вот только стоит ли после этого жаловаться на НКВД? Так нет же, польские историки одновременно восхищаются организованными в селах в районе реки Бебжа конспиративными ячейками с активным участием недобитых польских вояк и местного учительства и возмущаются репрессиями со стороны Советов. Никак в толк не возьмут, с чего бы это кровожадному НКВД столь славных людей ущемлять.

Но лучше всего сослаться на данные самого НКВД за тот же 1940 г., благо теперь они стали доступны. В своем отчете начальник Августовского райотдела НКВД лейтенант госбезопасности Жадовский4 писал, что за период существования отдела были раскрыты контрреволюционные организации: «Польская Военная Организация», «Польская Повстанческая Армия» и «Легион смерти». Причем «Польская Повстанческая Армия», как оказалось, была сформирована из учеников старших классов гимназии и лицея и насчитывала 66 человек, из которых удалось арестовать 35.

Кроме того, была ликвидирована «Польская освободительная армия», арестовано 137 человек. Была раскрыта бандгруппа примерно из 60 участников, которая в период с апреля по июнь 1940 г. убила 6 человек, в том числе интенданта РККА, милиционера, председателя сельсовета и председателя колхоза. Числились за ними и другие подвиги, вроде грабежей магазинов сельхозкооперации, поджогов и т.п. 10 июля 1940 г. был ликвидирован штаб бандгруппы и задержано 10 бандитов. Кроме того, на месте было захвачено вооружение, состоящее из 12 станковых пулеметов, 9 карабинов, взрывчатки и прочего. Вообще же в этом районе в результате разгрома подпольных организаций и конфискации у населения изъяли 19 станковых и ручных пулеметов, 450 карабинов, 280 гранат, 36 пистолетов, 24000 шт. патронов.

Со стороны поляков это безусловно может рассматриваться как патриотическая деятельность, имеющая святой целью борьбу за «восточные границы». Но это их точка зрения, т.е. точка зрения противника, и надо быть полным идиотом, чтобы оценивать задачи и интересы СССР, используя в качестве инструмента оценки прицел врага. А потому с точки зрения СССР (который в глазах поляков был «Россией», или нечеловеческой землей) логически и абсолютно верно «польская борьба за независимость» представлялась не более, чем диверсией и бандитизмом, со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде подавления, а иногда и уничтожения и самих борцов и всей их инфраструктуры. И как раз-таки эта задача на НКВД и возлагалась. И он ее исполнял, в общем и целом неплохо, хотя, как принято говорить, отдельные недоработки все же имели место. Что и немудрено, когда сталкиваешься с врагом, в багаже у которого большой опыт конспиративной и террористической деятельности.

Тем не менее высокую эффективность действий НКВД отмечал некто иной, как комендант военного округа СВБ генерал Ровецкий в своем отчете центральному руководству (при этом имеет место очень интересное наименование начала войны с СССР):

«Раздел С.
Советская оккупация

1. До начала советско-немецкого конфликта 22.VI.1941 г.

Б) Округ Белосток.

На почти все конспиративные квартиры командования округа были произведены налеты НКВД. То же самое имело место также и на периферии, в подотделах и на постах.

Аресты начались в январе с.г. и охватили территорию округов Белосток, Ломжа...

18.01 сего года в Гродно был арестован начальник штаба округа гр."Каликст", который, по всей вероятности, "сдал" коменданта округа гр. "Правдзица" и прочих. Через несколько дней после ареста гр. "Каликста" были взяты гр. "Правдзиц" и руководитель сети связи гр. "Марта".

В феврале на квартире гр. "Мщчислава" провалились курьеры главного командования — гр. "Казик" и гр. "Борута".

В марте с.г. смертью героя с оружием в руках погиб гр. Яцковский, комендант округа Ломжа (застрелил двух энкаведешников).

В апреле арестован комендант округа Щучин — гр. "Заремба", комендант округа Белосток — гр. "Оскар". В мае смертью героя погиб комендант округа Ломжа — гр. "Ястжомб" и его заместитель Рожаловский. В апреле арестован комендант округа Ломжа — гр. "Вонсик". Кроме того, арестовано много комендантов районов, постов и членов организации.

После ареста гр. "Правдзица" командование округом взял на себя гр. "Мщчислав". В округе Белосток было организовано 11 подокругов...

...после серии арестов на территории округа... часть наших солдат и значительное число молодежи вынуждены были покинуть места своего проживания и укрыться в лесах. Чтобы не допустить напрасных потерь или же их вступления в коммунистические банды было начато формирование партизанских отрядов при территориальных подразделениях: Щучин около Ломжи, Августов, Белосток — уезд...»5 Ну и в качестве иллюстрации к тезису о бывших у НКВД отдельных недоработках. В частности, гражданин под псевдонимом «Правдзиц», хоть и был арестован, но вынырнул снова на старом месте в период гитлеровской оккупации, уже на посту командующего новогрудского отдела, где под его чутким руководством начались боестолкновения польских партизан АК с советскими, как с врагом № 2, а потом и вовсе началось братание с врагом № 1 — немцами. Кстати, Советы хоть и значились в списке польских врагов под почетным вторым номером, но были, пожалуй, «поприоритетней». Что же до гражданина «Правдзица», то его, если кто не обратил внимания, «головорезы» из НКВД почему-то не расстреляли. Так же, впрочем, как и генерала Токажевского. А ведь основания-то были. Не иначе, масштаб для НКВД мелковат показался, поскольку там все больше по массовым «убиениям невинных» специализировались. Да, кроме того, кое-кто из отловленных подпольщиков записывался в ряды товарищей по оружию, чтобы, влившись в армию Андерса, повоевать теперь уже с врагом №1, по-настоящему, на фронте. И им поверили, дали такую возможность. А вот что из этого вышло — посмотрим далее.

Примечания

1. M. Gnatowski. Niepokorna Białostocczyzna Biaiystok, 2001.

2. A godnośę? A honor? Przecież to są dziś puste słowa!!! ". snow.prohosting.com/karolkiewicz.htm.

3. В.А. Белозорович. Западнобелорусская деревня в 1939— 1953 годах. Монография. Гродно, 2004.

4. НАРБ. Минск.Ф. 4, о. 21, д. 2059. л. 17, 19.

5. Armia Krajowa w dokumentach, t.2. Warszawa, 1990.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
Яндекс.Метрика
© 2017 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты